Ольга Брюс

покачала головой она. - И, Михаил, ещё раз большое спасибо за всё.
***
Стас подошёл к знакомому саду и какое-то время стоял, всматриваясь в окружавшую его темноту. Наконец, убедившись, что дома только хозяин, открыл калитку и вошёл, направляясь к крыльцу, а там толкнул легко поддавшуюся ему дверь.
- Фу ты, Вепрь, - выглянул из боковой комнатушки Артур и испуганно отшатнулся. - Ты чего такой?
- Да так, - вяло махнул рукой Стас и, пошатнувшись, схватился за дверной косяк. - Мне бы помыться, Артурчик, поесть и отоспаться. Больше ничего не прошу...
- Ну проходи, - кивнул Артур и не успел охнуть, как Вепрь пошатнулся - и без крика, и стона - свалился к его ногам.

оровоз, с мигающий жёлтой лампой на крыше и махнул водителю рукой.
- Куда тебя, брат? - остановился тот, с любопытством разглядывая помятого, взъерошенного человека со следами крови на лице и одежде.
- Вези вперёд, - кивнул Стас, забираясь в кабину. - А там разберёмся...
***
Бурого достали из машины ещё живым, уложили на носилки, отнесли в машину «Скорой помощи» и с мигалками отправили в больницу. Молодой врач следил за приборами и хмурился - судороги на лице пострадавшего участились, веки подрагивали, а сердцебиение то учащалось, то становилась критически медленным.
- Кажется, не довезём, - сказал врач напарнику. - Давление падает, начинаем реанимацию.
***
Егор Бурый не видел обещанного света в конце тоннеля. Он не видел ничего, кроме темноты. Она - густая и холодная, как вода, - качалась вокруг, причиняя ему невыносимую боль. Он не мог пошевелиться, открыть глаза, не мог произнести ни слова: темнота, словно спрут, опутала его, тянула на дно, и только слух по-прежнему улавливал какие-то далёкие голоса. Но кто это и о чём говорил, Егор не знал, он не мог разобрать слов и ощущал только тревогу, которая наполняла всё его существо.
А темнота всё сгущалась и сгущалась, постепенно превращаясь в абсолютную тьму. Но теперь она не была пустой, внутри неё рождались звуки - визг, гул, невыносимый скрежет и дикие, душераздирающие крики. Егору тоже хотелось закричать, он силился сделать это, но голоса не было.
Больше не было ничего.
Чернильная темнота навсегда сомкнулась над его головой.
- Время смерти... - врач посмотрел на часы и сделал нужную пометку.
Машина поехала медленнее, теперь спешить было некуда.
***
Полину в больницу к детям привёз сам Михаил, и она больше ни на шаг не отходила от своих крошек. По договорённости с врачами то Тимур, то кто-нибудь из людей Михаила дежурили у их палаты с вечера и до утра, обеспечивая Полине долгожданный покой. О, как она была счастлива от того, что снова могла взять на руки своих сыновей, прижать их к сердцу, целовать крошечные пальчики. И только одно теперь огорчало её: Стас. Где он? Что с ним? Почему он не вернулся к ней? Ведь он даже не знает, что дети нашлись, и это сделал для них славный, добрый Михаил.
Полина вспомнила, как он приехал за ней в Сосновку и сказал, что дети найдены и сейчас находятся в безопасности. Не сдержавшись, рыдая и смеясь одновременно, она бросилась к нему на шею:
- Боже мой, Михаил!!! Как мне благодарить вас? Чем? Нет такой благодарности, которая могла бы стать равноценной тому, что вы сделали для нас! Прошу вас! Отвезите меня к моим малышам! Я не могу больше ждать.
- Я как раз за вами и приехал, - смутился он от такого проявления чувств и поспешил вернуться к машине, где его ждал водитель.
Всю дорогу до больницы Полина плакала и благодарила Михаила, который, слушая эти незаслуженные похвалы, злился на себя и на Стаса, запретившего ему говорить ей правду. Что за детский сад? И почему из-за упрямства Вепрева Михаил должен идти теперь краями?
- Нет, так продолжаться больше не может, - думал Тарасов, через несколько дней направляясь к больнице, - я должен поговорить с ней. И пусть Стас делает, что хочет, но Полина должна знать, что детей нашёл их родной отец.
Увидев Михаила, Полина снова обратилась к нему с благодарностями, но когда он открыл рот, чтобы объясниться с ней, в палату вошёл доктор и тепло улыбнулся им обоим:
- Полина Александровна, у меня для вас хорошие новости, состояние детей удовлетворительное, вы можете забрать их домой уже сегодня. Я сейчас подготовлю выписку.
- Это просто прекрасно, - Михаил коснулся плеча Полины. - Собирайтесь, я сам отвезу вас домой, иначе не смогу успокоиться.
- Не нужно, - послышался у двери голос Тимура. - Я сам доставлю Полину Александровну в Сосновку. У меня как раз там есть дела неподалёку. А вам, Михаил, спасибо за всё.
Тарасов пожал плечами: ему опять не удалось поговорить с Полиной, значит, придётся как-нибудь приехать к ней домой.
- Полина, вы не против, если вас отвезёт Тимур, а я как-нибудь навещу вас?
- Конечно, нет, -

Полынь - 3, глава 11 Стас открыл глаза и осторожно пошевелился. Правое плечо, защемлённое между стойкой и сиденьем, тут же отозвалось болью, острой и горячей, но рука двигалась, и пальцы можно было сжать в кулак. Стас попытался освободиться из железного плена, но получилось это у него не сразу: смятая машина лежала на крыше, и давящая со всех сторон теснота не позволяла ему развернуться, чтобы выбраться наружу. Наконец он сумел высвободить плечо, невольно зарычав от боли, выдавил остатки лобового стекла и через невероятное усилие оказался на пожухлой траве у самой воды.
Рёбра болели, но дышать было можно. Кажется, в этот раз он обошёлся без переломов, и это показалось ему просто невероятным.
Стас поднял глаза к небу:
- Ещё не время, да? Это ведь ты так решил? Зачем? Господи... Я так устал...
Карьер лежал перед ним тёмной бездной, в которой едва заметно трепетали начавшие блекнуть звёзды. Стас знал, что ему нужно встать и уйти, но сил не было, поэтому он просто сидел, одуревший от боли и всего пережитого, и смотрел невидящим взглядом на качающиеся над ним небеса.
И вдруг увидел её, Милу.
Она стояла на противоположном берегу карьера, молодая, красивая, в светлом платье и с распущенными волосами. Такая, какой он её помнил.
- Мила...- беззвучно прошептал Стас.
Она смотрела на него и не говорила ничего, но её глаза... Что это в них, укор или прощение? Или просто память о том, что было? Стас вдруг вспомнил, как они были счастливы, как засыпали и просыпались вместе, вспомнил её серебристый, заливистый смех, превращавший в праздник даже самый будний день. Вспомнил, как она погибла у него на глазах. Погибла, потому что спешила к нему...
- Мила, - снова позвал он её, но она уже исчезла, а на её месте появилась Надя.
Она была другая, не такая красивая, не такая светлая, но было в ней что-то такое, что когда-то держало его на земле. Она любила его больной, безответной любовью, годами ждала, когда на неё отзовётся его сердце. Не упрекала, не сердилась, просто верила, что однажды они будут вместе.
Он смирился с этим, покорился, сам пришёл к ней, но вместо любви и счастья принёс ей смерть.
- Прости, прости меня, - протянул он к ней руку, но предрассветное марево качнулось, и вместо Надежды Стас увидел фигуру мужчины. Ему не нужно было говорить, кто это. Он сразу узнал Илью.
- Я ни в чём перед тобой не виноват, - покачал Стас головой. - Что тебе нужно?
Илья молчал, но Стас и без него знал ответ - он всем приносил только горе и поэтому должен был оставить Полину. Дикий Вепрь - жестокий зверь - обречён на одиночество, и все его попытки найти своё место среди людей снова и снова доказывали ему это.
Он не мог подарить женщине счастье - каждой он приносил только боль и страдания.
Из-за него Полина едва не потеряла детей, из-за него она могла погибнуть сама. Но он не мог допустить этого и не хотел. А значит, нужно было просто уйти. Она обязательно будет счастлива, только без него.
Стас посидел ещё немного, чтобы окончательно прийти в себя. Потом повернулся, встал на колени и заглянул внутрь машины.
- Эй, Егор, - тронул он Бурого за плечо, тот не пошевелился, но, кажется, ещё дышал. - Живой? Значит, Бог простил и тебя... Сейчас, сейчас потерпи...
Он нащупал в кармане телефон, тяжело сглотнул, увидев разбитый экран, но кнопки работали, а значит, можно было дозвониться туда, куда он хотел.
Стас набрал номер полиции.
- Дежурный слушает.
- На карьерах машина попала в аварию, - заговорил Стас. - Сорвалась с обрыва. Пострадавший - Егор Бурый. Нужна «Скорая помощь».
- Кто сообщает, представьтесь?
- Станислав Вепрев, - назвал себя Стас.
На какое-то мгновение в трубке повисло молчание.
- Вы находитесь в розыске?
- Совершенно верно, - подтвердил Стас, сбросил вызов и усмехнулся разбитыми губами. - Так вы хотя бы поторопитесь...
Он спустился к карьеру, забросил подальше телефон, который с тихим всплеском ушёл на дно, потом принялся умываться, черпая воду обеими ладонями.
Услышал гул приближающейся машины, поспешил подняться наверх, увидел старый, грязный мус

Квартиры в Краснодаре. Живите на Юге России!

ЖК «Друзья» в Краснодаре - клубный квартал комфорт-класса от надёжного застройщика

Платеж от 14 367 ₽/мес

🏠 Комплекс сдан! Ключи в день покупки

✅ Готовое жильё
✅ Школа на 1550 мест
✅ 2 детских сада

— Развитая инфраструктура
— Всё рядом, минимум времени на дорогу
— Зоны отдыха для взрослых и детей

Успейте купить квартиру по выгодной стоимости!

ПСК ДОМ.РФ 21,230%–25,161%

Узнать больше

Изучите все условия кредита (займа) на сайте в соответствующем разделе. Оценивайте свои финансовые возможности и риски. Финансовые услуги оказывает: АО "Банк ДОМ.РФ", АО "Альфа-Банк" и др..

#реклама
quiz.жк-друзья.рф
О рекламодателе

Знакомо? Оооо, я помню те ощущения, когда протягиваешь руку, а на деле выясняется - лопух ты, Оля. ЛО_ПУ_ШОК 🤣

Те самые портреты на холсте

Каждый мужчина должен подарить жене такой портрет на холсте ⚡

Подарок, который точно не забудется.
Как будто она — на главной картине в галерее. ❤️

- Собственное производство
- Изготовим любой стиль и каприз
- Более 30 000 довольных клиентов
- Доставка по всей России 1-3 дня

Скидка 50% на первый заказ до конца недели

Жми "Узнать цену", распродаем остатки по себестоимости 👍

Узнать цену

#реклама 16+
crm.easy-mo.ru
О рекламодателе

Фигурка декоративная Дети, полимерная, 22 см

https://ya.cc/BQzAMB

Роза в колбе светящаяся с влюбленными

https://ya.cc/BQzAMd

Свеча декоративная "Мишутка", 110 г, 6x4.8x8 см, цвет: розовый

https://ya.cc/BQzAMs

Сувенир полистоун "Воробышек на ветке с шишкой и ягодками" 10.5х6х13 см

https://ya.cc/BQzANC

Реклама. Информация о рекламодателе по ссылке. 16+

о.
— Там хотя бы не убивают друг друга на улицах средь бела дня. Давай уедем!
— Не могу. Здесь мой дом. Моя земля.
— Твой дом там, где мы!
Сергея буквально разрывало на две части. С одной стороны — она, его жена, их дочь, мирная жизнь. Он безумно хотел с ними. Он бы всё отдал, чтобы прямо сейчас запрыгнуть в этот автобус и укатить на край света. Но долг... Вбитый с детства долг перед родной землёй и своим народом намертво приковал его к этому месту. А главное — мать. Старая, больная женщина. Он не мог бросить её на произвол судьбы.
Надо было принимать решение. Компромисс, который был единственным выходом.
— Давай так, — Сергей сделал шаг к жене и взял её за дрожащие пальцы. — Вы поезжайте. Садитесь на этот утренний автобус и уезжайте. А я быстро вернусь за мамой. Я дотащу её. Ты же знаешь, она сама не доберётся. Поэтому мы с ней догоним вас чуть позже. Где вы будете ждать? У твоей сестры? У Риммы?
Марина замерла.
— Да, мы поедем к Римме, — тихо ответила она.
— Вот и славно! — Сергей попытался улыбнуться. — Я довезу маму до Риммы, а там вместе решим, что делать дальше. Честное слово.
Марина смотрела на мужа сквозь пелену слёз и медленно, тяжело мотала головой.
— Ты ведь… не вернёшься, да? — прошептала она высохшими губами.
— Вернусь, — твёрдо сказал он.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Марина всё равно не верила. Она слишком хорошо знала своего мужа.
А вот Венера верила. Девчонка искренне верила, что папа со всем справится и скоро приедет к ним.
Марина же была реалисткой.
Сергей сунул руку в карман, вытащил ту самую пару билетов, которые он в пылу спора смял в жёсткий комок, и протянул жене. Марина нехотя приняла из его рук эти замусоленные бумажки.
— Ближайший – только утром, — напомнил Сергей слова кассирши, кидая взгляд на унылое помещение автостанции. — Вам лучше зайти в здание, тут сквозняки жуткие, простудитесь ещё. До утра далеко.
Он кивнул в сторону старого входа в зал ожиданий. Марина не выдержала – её прорвало окончательно. Она бросилась к мужу на шею и зарыдала в полный голос.
— Я… я не хочу тебя отпускать, Серёжа! — кричала она, содрогаясь от рыданий. — Слышишь? Не хочу!
Венера стояла рядом и до конца ещё не понимала всей чудовищной серьёзности происходящего.
Когда Сергей осторожно разжал руки жены, он отступил на шаг и перевёл взгляд на дочь. Он шагнул к ней и нежно обнял за плечи.
— Вот, Марин, учись у молодёжи, — подмигнул он жене, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — Дочка провожает меня без паники. Сразу видно – знает, что папа вернётся.
— Она просто глупенькая ещё, ничего не понимает… — всхлипывая и размазывая грязь по лицу, горько ответила Марина.
Венера ничего не ответила. Она молча уткнулась лицом в отцовскую куртку, обвила руками его шею и крепко-крепко сжала пальцы, тоже тихо заплакав. Девочка всё понимала. Она уже не была маленькой. Но она знала, что переспорить папу невозможно, и молила только об одном, чтобы он вернулся.
А потом он развернулся и ушёл.
Двери автостанции громко захлопнулись. Марина и Венера стояли у грязного стекла и молча смотрели в темноту, провожая одинокую сутулую фигуру. Они смотрели ему вслед и мысленно молили небеса лишь об одном — увидеть его, любимого мужа и отца, живым. Когда-нибудь снова.

ел в этой жизни всё.
— Два билета до города! На ближайший! — выпалил Сергей, шлепнув на железную полочку перед окошком два паспорта и пачку смятых купюр.
Кассирша даже бровью не повела. Тяжело вздохнув, она придвинула к себе документы и начала с черепашьей скоростью перебирать их короткими толстыми пальцами с облупленным лаком.
Марина, застывшая в двух шагах за спиной мужа, вдруг замерла. Её лицо, и без того бледное, стало совершенно белым.
— Серёж… какие два? — тихо спросила она и подошла ближе, буквально прожигая мужа отчаянным взглядом. — Нас же трое! Почему два?!
Сергей не повернулся. Он стоял, набычившись, упёршись ладонями в подоконник, и только ноздри его часто раздувались.
— Серёж, ты что молчишь?! — Марина схватила его за край куртки. — Ты… ты же не думаешь остаться в этом аду?!
Глаза Марины наполнились горячими слезами. Они хлынули по грязным щекам, смывая слой дорожной пыли.
Венера растерянно переводила взгляд с матери на отца. Она еще до конца не понимала, о чем речь, но страх матери уже передался и ей.
А за стеклом кассы текла своя жизнь. Кассирша лениво нажимала на клавиши старого аппарата. Клац. Клац. Клац. Каждый металлический щелчок отдавался в висках Марины тяжелым молотом, пробивая остатки нервной системы. Она стояла, медленно качая головой, словно пытаясь прогнать дурной сон, а крупные слёзы падали прямо на грязный бетонный пол.
— Ближайший – только утром! — монотонно проскрипела кассирша, даже не глядя на людей. В окошко высунулась рука и небрежно бросила в ладонь Сергея две узкие полоски билетов. — Раньше рейсов нет. Так что… Ждите.
Сергей молча сгрёб билеты, сунул сдачу в карман и резко повернулся к жене. Лицо его было серым, челюсти сжаты.
— Марина… — он попытался поймать её за руку, успокоить, прижать к себе.
Но та отшатнулась, как от чумного, с диким криком вырвала ладонь и сделала два шага назад, упершись спиной в холодную стену.
— Не трогай меня! — закричала она на всю автостанцию. — Не смей!
— Марин, послушай меня, — сквозь зубы, в сердцах выговорил Сергей, глядя ей прямо в заплаканные глаза. — Я должен! Я обязан вернуться. Ты понимаешь это своей головой или нет?!
— Тебя убьют, Сергей! — рыдала Марина, задыхаясь от слёз. — Ты… неужели ты не понимаешь?! Они же там рыщут! Они тебя просто пристрелят в этих горах, как собаку! Кому ты лучше сделаешь?!
— Не убьют, — упрямо отрезал он, шагнув к ней вплотную. — Я знаю те тропы с пацанских лет, я каждую расщелину помню. Я буду очень осторожен. Но я не могу сидеть в автобусе, зная, что мать там одна! Я должен хотя бы вывести её. Дотащить сюда. А там будь что будет!
Марина закрыла лицо руками. Плечи её сотрясались в беззвучных судорогах. Потом она опустила руки и посмотрела на него с такой тоской, что у Сергея перехватило дыхание.
— Да не в матери дело, Серёж… — горько, едва слышно прошептала она. — Я боюсь другого. Я боюсь, что ты останешься там навсегда. Даже если спасешь её… Ты ведь всё равно найдешь повод не вернуться к нам.
— Ну, там уж как карта ляжет, — пробормотал Сергей и впервые за весь разговор отвёл глаза. — Я мужчина, Марина. Я должен защищать нашу землю. Мы здесь хозяева, а не они. Мои предки на этом кладбище лежат, они здесь жили всегда. А эти… они никто, пришлые.
— И что ты сделаешь один?! — не унималась Марина.
— Я не один. Нас таких много.
— Таких же голодранцев с двустволками?
— Мы не голодранцы, Марина. Скоро придут наши. У них и оружие есть. За нами правда. Мы выгоним этих чужаков со своей земли, выметем метлой и заживём, как раньше.
— Серёж… Как раньше уже никогда не будет. Ты понимаешь это? Нет больше той страны, которая мирила вас все эти годы, которая не давала одним резать горло другим. Теперь всё сломалось. Люди озверели. Соседи только и ждут, чтобы перегрызть вам глотки, сжечь чужие дворы и выгнать вас из ваших домов.
— Вас? Почему это «вас»? Это и твой дом тоже!
— Это мой дом, пока в нём есть ты. Но моя малая родина далеко отсюда, там тихо, там мир. И я хочу, чтобы мы уехали туда. И ты тоже! Там хорошо.
— Марина, сейчас везде плох

Малая родина - 2, глава 4 — Далеко ещё?
Голос Марины не был возмущённым или капризным. Он был совершенно изнеможённым, каким-то пустым и выжатым, словно говорила не живая женщина, а заводная кукла, у которой до упора растянулась пружина. Ноги в пыльных ботинках цеплялись за каждый булыжник, плечи бессильно опустились. Единственное, что она упорно не выпускала из рук, – дурацкий узел с вещами, из которого торчала ручка злополучной чугунной сковородки. Какая-то нелепая женская несгибаемость: весь мир летит в тартарары, а сковорода в хозяйстве сгодится.
У более молодой и энергичной Венеры силы ещё оставались. Молодость брала своё. Девушка тоже дышала тяжело, но шла уверенно, даже не сбиваясь с шага.
А Сергей молчаливо шёл первым. Он не оглядывался, не подгонял и не читал нотаций. Он просто задавал темп, размеренно и медленно поднимаясь по каменистой тропе.
Со стороны могло показаться, что он пытается успеть всё на свете. Было понятно, что преследователи давно отстали: в темноте на чужих скалах никто в здравом уме не станет устраивать ночную облаву. Было совершенно ясно, что они их уже не нагонят, опасность осталась позади, в чёрном провале ущелья. Но Сергей упрямо держал темп, тяжело вколачивая ботинки в грунт. Он шагал так, будто ему до рассвета кровь из носу нужно было переделать кучу неотложных дел.
Так оно, по сути, и было.
Главное его дело осталось позади. Частичка его души осталась там, в брошенном доме, где на скрипучей лавке сидела его неподвижная мать и смотрела в широкое кухонное окно невидящими глазами. Сергей торопился, потому что каждую секунду помнил: он должен сдать семью в безопасность и со всех ног бежать обратно. Пока не рассвело. Пока до того дома не добрались чужие.
Он шёл и про себя материл своих баб за их проклятую женскую несамостоятельность. Если бы он знал, если бы был уверен, что Марина с дочерью сами найдут дорогу, купят билеты и доедут до ближайшего безопасного города, он бы ни за что не оставил мать. Он бы остался там, в том доме. Запер бы двери, нашел топор или старое ружье. Или взвалил бы Нину Сергеевну на плечи и потащил дальше, сдирая колени в кровь, шаг за шагом. Позвоночник и так гудел адской болью, поясницу жгло калёным железом, но Сергей сроду не обращал внимания на такие мелочи. Он себя никогда не жалел, если речь заходила о близких. С самого детства был таким: расшибись в лепёшку, сдохни, но сделай.
И вот теперь приходилось рваться на части.
Каменистая тропа наконец выровнялась, затем обогнула горный выступ, и ночной ветерок принес слабый запах цивилизации – едва ощутимую бензиновую гарь и дымок котельной. Далеко внизу, в серой чаше котловины, рассыпались тусклые желтоватые огни небольшого городка. На самой его окраине сиротливо мигал неоновый фонарь автостанции. Это была их спасительная гавань. Место, откуда можно было вырваться на первом же автобусе, чтобы прекратить эти бесконечные, сводящие с ума игры со смертью.
— Скорее! Огни! — не оборачиваясь, хрипло бросил Сергей через плечо.
Слово «огни» подействовало на женщин как укол адреналина. Марина судорожно всхлипнула, подняла голову, и в её затуманенных глазах мелькнула искра жизни. Венера к тому моменту уже крепко держала мать под локоть — Марина шаталась из стороны в сторону, как пьяная, и готова была в любой момент рухнуть лицом в щебень. Но близость спасения сотворила чудо. Ноги сами нашли опору.
Они пошли чуточку быстрее. На самом деле их шаг вряд ли прибавил скорости, они едва волочили ноги, но им самим, оглушённым усталостью, казалось, что они несутся вперед со всех ног, обгоняя ветер.
Здание автостанции встретило их запахом пережаренных беляшей и застоявшейся солярки. Обычный советский павильон с потрескавшейся мозаикой на стене и привычным гулким эхом. В зале ожидания дремал на лавке бродячий пес, да в углу мужик в защитной куртке безучастно ковырялся в старом бумажнике.
Сергей подошёл к крошечному, замызганному жирными пальцами окошку кассы. За мутным стеклом сидела крупная женщина с пышным начёсом и лицом человека, который вид