Ольга Брюс

получилось, - заметил Стас и утопил педаль газа в пол.
- Куда ты так гонишь? - встрепенулся Бурый. - Вепрь, там же карьеры! Мы разобьёмся к чёртовой матери!
- Ну и что? - даже не подумал остановиться Стас. - Я не уберёг своих детей. Мне больше незачем жить. Я уйду вместе с тобой. И даже в аду не дам вам покоя: ни тебе, ни Владу.
- Тормози!!! Тормози!!! - завопил Бурый, понимая, что Вепрь нисколько не блефует - он действительно готов разбиться и не собирается отступать от задуманного. - Тормози!!! Дети живы!!! А-а-а!!!
Стас ударил по тормозам, машину занесло, Бурого бросило вперёд, и он, ударившись головой о стекло, на несколько секунд потерял сознание, обвиснув на прикованной наручниками руке. А когда пришел в себя, согнулся пополам от скрутивших его спазмов.
- Сволочь... - проговорил он, почувствовав после рвоты некоторое облегчение, и вытер губы рукавом. - Что ты творишь, придурок?!
Стас продолжал безучастно смотреть на него.
- Где мои дети?
- На окраине города... там, где старые бараки...
- Кто там живёт? - спросил Стас, и по его голосу Бурый понял, что он не верит ему, а потому поторопился ответить:
- Какие-то гастарбайтеры, азиаты. Влад в последнее время крышевал их, они по-русски почти не говорят. Жаловаться не пойдут, в полицию тоже. Твои дети у них.
Стас одобрительно кивнул:
- Удобно.
Он достал телефон и набрал номер Тарасова. Гудки шли один за другим, и в тишине машины звучали, как удары метронома. Наконец в трубке раздался голос Михаила:
- Слушаю.
- Миша, это я.
- Стас, чёрт возьми... - вырвалось у Михаила.
- Миша, нужно срочно проверить один адрес, там могут быть мои дети.
- Стас, ты в розыске, тебе светиться нельзя, - понизил голос Тарасов.
- Поэтому я звоню тебе...
- Говори адрес.
Стас протянул телефон Егору, тот назвал улицу и номер дома.
- Вепрев, с кем ты там? Это что, Бурый? - воскликнул Михаил.
- Миша, я жду твоего звонка, - ответил ему Стас и сбросил вызов.
- Ты сказал, что дашь мне шанс, - напомнил Стасу Егор. - Влад сразу хотел избавиться от детей, я не дал.
- Почему? - повернулся к нему Стас.
- Потому что в противном случае этого шанса у меня бы не было, - медленно проговорил Егор.
Стас ничего не ответил. Держась обеими руками за руль, он всматривался в темноту перед собой и ждал, физически ощущая, как медленно тянется каждая минута, превращая время в вечность.
Михаил позвонил через полчаса.
- Стас, послушай. По указанному адресу проживает несколько незарегистрированных азиатских семей. Среди них обнаружены двое новорожденных детей славянской внешности, близнецы, отроду примерно месяц. Я передал их скорой помощи, и сейчас их везут в больницу на осмотр, но врачи говорят, что состояние удовлетворительное. Стас, ты меня слышишь? Дети найдены! Отпусти Бурого, не усугубляй...
- Миша, спасибо, - выдохнул Стас, зажмурившись на мгновение, чтобы не дать пролиться вскипевшим в глазах слезам.
- Вепрев, послушай...
- Пошли кого-нибудь за Полиной, - перебил его Стас. - Отвези её к детям и скажи, что это ты нашёл их. Ты понял меня? Их нашёл ты.
- Стас, что ты задумал?!
- Спасибо тебе за всё, Миша...
- Стас! Стас!!! Где ты???
Но Стас уже сбросил вызов и повернулся к Бурому.
- Ты умеешь молиться?
- Что? - дёрнулся тот.
- Молиться, - спокойно повторил Стас. - Я спрашиваю, Егор, ты умеешь молиться?
Бурый смотрел на него и не понимал.
- Подожди, Вепрь!  Что ты хочешь??? - заорал он вдруг, когда Стас снова завёл двигатель. - Ты обещал дать мне шанс!!! Вепрь!!! Я же сказал, где твои дети! Отпусти меня, слышишь??? Стас, прости меня!!!
- Я даю тебе этот шанс, но только Бог может решить, кого из нас простить, а кого нет...
Он подал Бурому ключ от наручников.
- Отстегни себя. Мы должны быть на равных условиях, - сказал Стас и выжал педаль газа.
Фары выхватили из темноты кусты, камни и зияющую внизу бездну, которая приближалась с каждой секундой.
Бурый кое-как попал в замок и освободил руку, но дёрнуть ручку двери не успел: машина подлетела к обрыву и сорвалась вниз...

Полынь - 3, глава 10 Стас ослабил хватку, Бурый, почувствовав это, вынырнул из воды и зашёлся в приступе острого кашля.
- Вепрь...- просипел он, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.
Он смотрел на Стаса и в глазах его был настоящий, животный страх. Не тот, который показывают, чтобы разжалобить, а тот, который приходит, когда человек понимает, что его жизнь висит на волоске и решение жить ему или нет принимает совсем не он.
- Вепрь... - повторил Бурый.
Стас молчал, и его бесстрастное лицо, холодное и равнодушное, заставило Егора затрястись от ужаса.
- Что ты хочешь? - он попытался отползти от Стаса и выбраться из ванной, но не удержался, поскользнулся и снова плюхнулся в воду.
- Поговорить, - голос Вепря звучал почти дружелюбно, - я пришёл, чтобы поговорить с тобой, Егор. Ты ведь знаешь, что произошло с моими детьми. Знаешь, где они. И сейчас расскажешь мне об этом.
Бурый покосился на дверь. Где-то там была Альбина. Она, конечно, услышала, что в доме есть кто-то чужой, и сейчас сообщит его охране. Это придало ему смелости, и он, сделав глубокий вдох, чтобы потянуть время, проговорил:
- Ты ошибаешься, Вепрь, я ничего не знаю.
- Где мои дети, Егор? - Стас разговаривал так, будто совсем не спешил, и впереди у него была целая вечность.
- Я же сказал, что не знаю! - повысил голос Бурый.
- Понятно, - не стал спорить Стас, но тут же резким и коротким движением ударил его, заставив опрокинуться в воду.
Бурый решил, что минуты его сочтены, и сейчас Вепрь утопит его, но тот, напротив, сделал шаг назад и сложил руки на груди:
- Вылезай и одевайся, - потребовал он, когда Бурый всё-таки сумел подняться на ноги.
Егор выбрался из воды и принялся натягивать одежду на мокрое тело, путаясь в брючинах и рукавах, пальцы его не слушались, а ноги тряслись так, что он пару раз чуть не поскользнулся на залитом водой полу.
«Чёрт! Где эти идиоты???» - лихорадочно метались в голове Бурого бессвязные мысли.
Он должен найти какой-то выход и позвать на помощь дежурившую у ворот охрану. Как Вепрь вообще прошёл мимо них? Бестолковые твари... Ни на что не способны... Уволить всех к чёртовой матери...
- Готов? - Стас взял телефон Бурого и протянул ему: - Звони своим архаровцам, скажи, пусть валят отсюда. Ты остаёшься тут на всю ночь. Пусть оставят одну машину и возвращаются утром.
- Что ты задумал?
- Если ты будешь делать то, что я говорю, - спокойно ответил ему Стас, вынимая пистолет и прижимая дуло к его виску, - у тебя будет один шанс остаться в живых. Если нет, ты меня знаешь, я пристрелю тебя прямо здесь. Мне терять нечего.
Бурый взял телефон и нажал вызов:
- Слава, оставьте мою машину и можете быть свободны, я останусь здесь до утра.
- Шеф... - попытался возразить тот.
- Делайте, что я говорю! - рявкнул Бурый, сбросил вызов и покосился на Стаса. - Всё, теперь ты доволен?
Тот прислушался и через пару минут различил едва слышный звук заведённого двигателя.
- Молодец, - похвалил он Бурого.
- Что дальше?
- Скоро узнаешь, - ушёл от прямого ответа Стас и подтолкнул его в спину. - Иди...
Всю дорогу до машины дуло пистолета Вепря упиралось в висок Бурого, и Егор каждую секунду ожидал выстрела. Но вместо этого Стас ударил его рукояткой по голове и усадил обмякшее тело на переднее пассажирское сиденье. Потом взял его правую руку и наручниками пристегнул её к ручке над дверью.
- Вот так-то будет лучше, - сказал сам себе Стас, сел за руль и завёл двигатель.
От тряски и вернувшейся боли Бурый пришёл в себя, дёрнулся и понял, что попал в западню.
- Куда мы едем? - спросил он, поворачиваясь к Стасу.
- На тот свет, - ответил Стас. - Не бойся, это не так далеко, как может показаться поначалу.
Они выехали за город, оставив позади его огни, и теперь по обеим сторонам дороги тянулись тёмные поля. Егор заёрзал на сиденье:
- Стас, послушай, с детьми… это придумал Влад. Я тут ни при чём.
Стас бросил на него мимолётный взгляд:
- Значит, ты всё-таки в курсе.
Бурый какое-то время молчал, потом заговорил снова:
- Он хотел сломать тебя, поэтому пошёл на это.
- У него

Вспомнилось: отец уже с шести лет пас стадо коров верхом на коне. 🥹 А мы воспитываем слабое поколение. И ведь
взрослые абсолютно правы: тяжёлые времена рождают сильных людей, сильные люди
создают лёгкие времена. Лёгкие времена рождают слабых людей. Слабые люди
создают тяжёлые времена.
А так хочется, чтобы детям жилось легче. А зря…

Стань тем, чей подарок будут обсуждать её подруги

Цветы, украшения, парфюм — всё это ей наверняка уже дарили.

А вот собственную статуэтку с портретным сходством — точно нет. ❤️

Она открывает коробку. Узнаёт себя. Удивляется. Фотографирует. Отправляет подругам.

А дальше ты получаешь заслуженное:
«Ну надо же было такое придумать!» 😊

И главное — её статуэтка будет существовать в единственном экземпляре. Только у неё.

Хорошие идеи для подарков имеют свойство быстро становиться чужими идеями. Так что свою лучше не откладывать ⚡

Напиши нам и пришли её фото — покажем, какой может получиться статуэтка:

Узнать цену

#реклама
crm.easy-mo.ru
О рекламодателе

Collistar Make-Up Puro Lipstick Matte Помада для губ

https://ya.cc/BQUzDz

Makeup Revolution Палетка Хайлайтер 4в1 Cheek Kit Take A Breather

https://ya.cc/BQUzEF

SOFT SIDE cuddle Парфюмерная вода

https://ya.cc/BQUzDq

Реклама. Информация о рекламодателе по ссылке

продолжала Нина Сергеевна, поглаживая шершавую деревянную столешницу сухой ладонью. — Прямо как дома…
Сергей ожесточённо помотал головой.
— Нет, мама, не надо, — проговорил он почти шёпотом. Крупные слёзы покатились по его грязным, заросшим щекам. — Я тебя здесь не оставлю!
— Оставь, Серёж. Оставь, сынок, — Нина Сергеевна мягко накрыла его пальцы своей слабой рукой. — Разве они тронут старуху? Посмотрят, плюнут да дальше пойдут. Отлежусь здесь, ноги в покое побудут. А потом хозяева придут. Люди добрые, не бросят же на произвол судьбы. Помогут. Обязательно помогут! Наши люди - они ведь такие, они всегда помогают, последней краюхой поделятся.
— Наши-то помогут… — Сергей усмехнулся сквозь слёзы. — Да вот только… Когда вернутся эти наши?
— Вернутся, мальчик мой, — ласково ответила мать. — Обязательно вернутся. А ты иди. Иди, не теряй драгоценное время. Уводи Марину и дочь.
— Нет, мам, — мотал головой Сергей. — Они молодые. Они дойдут сами. А я с тобой останусь.
В дверях кухни стояла Марина. Слушая этот разговор, она думала лишь об одном: «Нет. Не дойдем». Она была уверена: без Сергея они с дочерью сгинут на первом же подъёме, замерзнут ночью или заблудятся среди ущелий. Но сказать это вслух Марина не посмела. Ни за что на свете она не хотела участвовать в этом страшном разговоре. Сергей должен был сам решить. Это должно быть его решение. И только его. Каким бы тяжёлым оно ни было.
— Уходи, Серёж, — повысила голос Нина Сергеевна. В её тоне прорезалась материнская строгость. — Уходи, кому говорю! Тебя они точно не пожалеют, в живых не оставят. И меня вместе с тобой под горячую руку положат. А так, одна… да кому я нужна, инвалид неходячий? Лишний патрон на бабку тратить никто не станет. Оставьте мне еды немного, хлеба да воды, и идите. Идите, пока не нагнали вас эти демоны!
В душе Сергея бушевала буря сомнений. Он стоял перед выбором, какого не пожелаешь ни одному сыну, мужу и отцу. Выбирать между тремя самыми дорогими женщинами, каждую из которых любил без памяти, но совершенно по-разному… Пожертвовать матерью, давшей ему жизнь, или обречь на гибель жену и единственную дочку?
Сергей медленно опустился перед матерью на колени и уткнулся лицом в её подол.
— Я вернусь за тобой, — прошептал Сергей, сжимая её холодные пальцы. — Слышишь? Я отведу их… и сразу назад. Я вернусь. Чего бы мне это ни стоило!
Нина Сергеевна лишь слабо улыбнулась и дрожащей рукой перекрестила его:
— Ступай с Богом, сынок. И не оглядывайся.
***
Она сидела у окна большой кухни и смотрела в окно. Она видела, как уходят в горы её самые близкие и родные люди. Но в тот момент Нина Сергеевна не боялась за себя. Ей было совершенно всё равно, что станется с ней самой в этих чужих стенах. Она боялась за них. Губы её беззвучно шевелились в полутьме, повторяя одну-единственную фразу:
«Только бы успели. Только бы дошли…».

хоже, его хозяева, так же, как и мы, покинули его на время. Присядем, переведем дух... Только ненадолго. Иначе они нас нагонят.
Домик стоял на самом отшибе, прижавшись к склону небольшой горы. Деревянные двери его были распахнуты настежь, сквозняк лениво колыхал выцветшую занавеску. Казалось, хозяева покидали его в страшной спешке: калитка болталась на одной петле, а на каменных ступеньках валялся оброненный платок.
Но при этом дом вовсе не был разграблен — следов мародерства нигде не было видно. Всё осталось ровно так, как было при хозяевах. Сергей осторожно перешагнул порог, придерживая мать, и заглянул на кухню: даже столовые приборы и посуда на кухонном столе лежали так, как будто жильцы дома вот-вот собирались сесть за тихую вечернюю трапезу, но вместо этого внезапно пустились в бега.
Сергей помог матери переступить порог и бережно посадил её на добротную деревянную лавку возле чисто выскобленного стола. Сам он буквально рухнул на массивный табурет рядом. Ноги предательски подрагивали, в висках стучала кровь, а лёгкие будто прожигало огнём. Сергей дышал тяжело, со свистом и хрипом, уронив локти на колени и спрятав лицо в грязных ладонях. Рубаха на спине промокла насквозь и липла к лопаткам холодным пластырем, а сведённые судорогой мышцы ныли так, будто их перемалывали жерновами.
Он и в мыслях не мог представить, что сумеет преодолеть такой крутой продолжительный подъём с тяжёлым грузом на плечах. Казалось, смертельная опасность пробудила в нём нечеловеческую силу – силу загнанного зверя, спасающего своё семейство. Но человеческое тело имеет предел – каким бы несокрушимым ни был дух. Сейчас его запас иссяк до последней капли. Сергей сидел абсолютно обессиленный, и перед глазами плавала мутная серая пелена.
Нина Сергеевна сидела подле него, виновато поджав отёкшие ноги. Её усталые глаза цепко скользнули по взмокшему затылку сына, по его поникшим, вздрагивающим плечам. Мать всё поняла без лишних слов. Она отчетливо увидела: всё, ресурс кончился, дальше в гору сын её попросту не донесет — упадёт замертво на первом же каменистом уступе. И тогда, переведя дух, она начала этот непростой разговор.
— А хороший ведь домик, Серёжа, — заговорила она нарочито бодрым, домашним голосом, словно они заглянули на чашку чая к соседям. — Крепкий, ладный. Вполне подходит, чтобы спрятаться и пересидеть здесь денёк-другой. И крыша надёжная, и стены толстые… И построили его на отшибе…
Сергей с огромным трудом оторвал гудящую голову от ладоней, посмотрел на мать воспаленными глазами и сипло выдохнул:
— Ты что такое говоришь, мам? Наоборот! Он же прямо на самой тропе стоит, на открытом месте. Сюда обязательно заглянут они, те, что идут за нами следом. Пошарят по комнатам, проверят погреб. Всё обыщут! Здесь и часа оставаться нельзя!
— А ты уверен, что они идут за нами? — мягко, с наигранным сомнением спросила Нина Сергеевна, заглядывая ему в лицо.
Сергей не стал спорить. Он лишь молча и тяжело кивнул. Он не просто знал — он кожей чуял их хищное дыхание в ущелье за спиной.
— Не знаю… А мне здесь нравится, — упрямо продолжала играть свою роль старуха, напустив на себя беспечный вид. — И на душе спокойно, и спина в тепле отпустила. Честное слово, чувствую себя здесь хорошо.
Она с преувеличенным любопытством озиралась по сторонам, словно осматривая интерьер кухни, примеряясь к нему и всерьёз оценивая возможность остаться тут и немного похозяйничать. Взгляд её скользнул по выбеленной печи, пучкам сушёного чабреца под балкой и глиняным мискам на полке.
— Всю жизнь ведь мечтала именно о такой кухне – просторной, светлой, — с тёплой улыбкой протянула она. — Окно какое большое, на полстены! Я покойного твоего отца сколько лет просила в нашем доме такое сделать. Да разве он кого слушал? Упрямый был, Царство ему небесное. Прямо как ты!
Сергей уже с первых её слов понял, к чему клонит мать, и его сердце наполнялось ледяным ужасом. Он впился в нее отчаянным взглядом, в котором без слов читалось: «Мама, даже не думай об этом!».
— Даже как-то хорошо стало, — тихо

Малая родина - 2, глава 3 — Серёж, ты устал, тебе надо отдохнуть! — донесся прямо в самое ухо дрожащий голос Нины Сергеевны.
— Нет, мам, только не сейчас, — выдохнул Сергей сквозь зубы, с хрипом втягивая обжигающий горный воздух. — Я чувствую... я слышу, они идут за нами.
Сергей и вправду это чувствовал — каждой натянутой жилой в гудящем позвоночнике, каждым волоском на взмокшем затылке. В тот момент он остался единственной защитой, единственной опорой для троих беззащитных женщин. И в нём как будто проснулись древние волчьи инстинкты: он кожей ощущал дыхание охотников, идущих по пятам среди редкого кустарника и каменных осыпей. Он чуял их присутствие, слышал шорох осыпающегося гравия где-то далеко позади. А он, как не сдающийся вожак стаи, упрямо уводил своё семейство путаными звериными тропами всё дальше и выше в горы.
— Давай я попробую идти сама, — стояла на своём Нина Сергеевна. — Я смогу, сынок, я справлюсь. Это будет медленно, но ты хотя бы отдохнешь немного. Нельзя же так надрываться...
Сергей подчинился. Не потому, что был настолько наивен и поверил, будто годами не ходившая дальше родного крыльца мать вдруг встанет и бодро зашагает по крутому склону. Он просто смертельно устал. Колени подрагивали, в пояснице стреляло, в икрах играли судороги, а перед глазами плавали мутные серые круги.
Венера, заметив, как отец опасно покачнулся, моментально подскочила ближе. Поняв, что бабушка сейчас может просто грохнуться на камни со всеми вытекающими последствиями, девушка быстро подхватила её под локоть.
Сергей, который до этого нёс Нину Сергеевну на спине, собрал последние силы и медленно, бережно опустил её на землю, дав возможность пойти на своих ногах.
Мать медленно встала во весь рост. Словно древний колосс на глиняных ногах, она была пугающе неустойчива, покачиваясь от малейшего неловкого движения, но все же чудом удержалась. И начала медленно передвигать ногами по каменистой тропе. Венера изо всех сил поддерживала ее, но сама, словно тонкая тростинка, гнулась и дрожала под чужим большим весом. Марина, мгновенно почувствовав, что свекровь сейчас попросту придавит её дочь к земле, бросилась на помощь Венере. Она крепко перехватила свекровь за второй локоть, и тяжелая нагрузка наконец сравнялась. Венера выдохнула с облегчением:
— Уф... Спасибо, мам. А то я думала, мы обе тут ляжем.
— Не ляжем, — сипло выдавила Нина Сергеевна, ободряюще улыбаясь посиневшими губами. — Раскормил меня в свое время ваш покойный дед... Знал бы он, каково теперь моим косточкам.
Но шутки быстро угасли. Каждый шаг давался Нине Сергеевне с огромным, почти нечеловеческим трудом. Преодолевая ноющую боль и многолетнюю скованность в суставах, она с усилием заносила ногу над неровной каменистой почвой и будто выбрасывала её вперед. На деле же отёкшая ступня с каждым шагом смещалась всего на два-три сантиметра. Камни предательски осыпались под подошвами, а дыхание старухи сбивалось на свистящий хрип.
Так, муравьиными шагами, Нина Сергеевна упрямо шла вперед, пока Сергей отдыхал. Привалившись спиной к шершавому тёплому валуну, он жадно глотал прохладный горный воздух, растирал онемевшие мышцы и настороженно вглядывался в ущелье под ними.
Собравшись с силами, Сергей молча подошел к женщинам, благодарно кивнул супруге и дочери, развернулся спиной к матери и чуть присел. Нина Сергеевна виновато вздохнула и вновь покорно закинула тяжелые руки на его плечи.
Снова шаг за шагом, превозмогая свои последние силы, Сергей нёс мать на спине. Марина с дочерью шли чуть позади. Они несли те немногочисленные пожитки, что решили забрать с собой из брошенной машины: узел со сменной одеждой, сумку с документами да памятную чугунную сковородку, которая тихонько позвякивала в такт шагам, напоминая о брошенном доме и прошлой мирной жизни.
Солнце медленно сползало за скалистые гребни, окрашивая вечернее небо в тревожный медно-сиреневый цвет. Становилось зябко.
— Давайте остановимся в этом доме, — предложил Сергей, когда они наконец добрались до окраины одного из горных сёл. — По

у держала?  - Медленно поднявшись с лавки, мужик рассвирепел. – Сколько разов предупреждал, чтоб сплетни не собирала, а?
Заметив, как муж сжал кулаки, Марфа сбавила тон.
- Да пойми ты, Фома неверующий, девка эта с хитринкой. Захотелось жрать от пуза, вот и наговорила на нашего сына.
- Ты, сорока, по себе не суди, - Панкрат двинулся в комнату. Тяжелые шаги от кирзовых сапог эхом зазвучали в голове Марфы. – Забыла, как меня в оборот взяла, чтобы я на тебе женился? – И скрылся за дверью.
Втянув губы, ошарашенная женщина насупилась. В дом вошла Галя. Поставив на стол ведро, до краев заполненное куриным яйцом, она села на табурет и выдохнула с облегчением.
- Чего расселась, клуша? Вставай и бегом сено ворошить. – Рыкнула на нее свекровь.
- Устала, - вытерев вспотевший лоб рукой, Галя сняла с головы косынку. – Тяжко мне.
- С чего вдруг тяжко стало? – С насмешкой спросила Марфа. – Ты давай, поворачивайся, а то я тебя мигом к мамке с батькой отправлю. Нечего прохлаждаться. Ты не барыня, чтоб сиднем сидеть. А ну? Кому говорю?
- Тяжелая я, - простонала Галя, поставив локти на стол и приложив ладони к голове. – Дурно мне, спасу нет.
- Тяжелая? – Вылупившись на побледневшую сноху, Марфа подошла к ней вплотную. – Значит, Степка и ты… Два месяца назад…
- А Вы до сих пор не верили?
- Ну и шкура же ты!  - завелась Марфа, хлопнув кулаком по столу. – Вонючая шкура дохлого осла!