Ольга Брюс

«Лапша Медиа» - проверяем и разоблачаем фейки

Сегодня достаточно нескольких минут, чтобы ложная информация разлетелась по тысячам чатов и соцсетей. Непроверенные новости, поддельные фотографии, дипфейки и слухи способны быстро вводить людей в заблуждение.

Поэтому важно не только получать информацию, но и уметь её проверять.

«Лапша Медиа» - проект, который помогает ориентироваться в информационном потоке. Мы разбираем спорные публикации, выявляем фейки и рассказываем о современных методах манипуляции.

В канале «Лапша Медиа» мы публикуем достоверную информацию, объясняем сложные темы простым языком и делимся рекомендациями по защите от лжи и интернет-мошенников.

Если вы хотите понимать, что происходит на самом деле и критически оценивать информацию, подписывайтесь на «Лапша Медиа».

Узнать больше

#реклама 16+
max.ru
О рекламодателе

, как родную мать.
Тяжело вздохнув, Полина широкими взмахами ладоней вытерла слёзы.
- Я тоже его люблю. Вот только нет больше у меня сил... - прошептала она, всхлипывая с надрывом. - И уже никогда не будет...
***
Телефонный звонок раздался ближе к вечеру:
- Полина, вы подумали о том, что я вам сказал?
- Не звоните мне больше, - попросила она и бросила трубку.
Но незнакомец снова перезвонил ей:
- Полина, я знаю, что вы не хотите в это верить, но ваш муж - наёмник. Он не раз убивал людей и будет убивать ещё. Он и в розыск объявлен, потому что убил человека. Владислава Шульгина. Вы знали об этом?
- Нет, - коротко и резко ответила Полина.
- Из-за Стаса погибли ваши дети!
- Они не погибли! Нет!!! Вы слышите??? Нет!!! - закричала она и сбросила вызов, но этот голос всё равно остался в её голове.
Он звучал снова и снова. Она ходила по дому и слышала его, смотрела на пустые детские кроватки и вспоминала страшные слова, выходила во двор, подставляя лицо горячему августовскому ветру, и различала в его в порывах шёпот, который каждый раз повторял одно и то же:
- Во всём виноват Стас! Из-за него пострадали ваши дети! Стас убийца! Из-за него страдаете вы! Это он убил ваших детей!
- Нет!!! - кричала Полина, закрывая уши руками. - Нет, этого не может быть! Это всё неправда!!! Не-е-ет!!!
Наконец, она не выдержала и набрала номер Тимура.
- Здравствуй, Тимур. Как Татьяна и дети?
- Всё в порядке. Таню я уже забрал домой, она чувствует себя просто замечательно. Дети тоже хорошо.
- Я очень рада за вас, - искренне проговорила Полина и добавила с внутренним надрывом, который больше не покидал её души: - Тимур! Мне нужно поговорить с тобой. Ты можешь приехать ко мне?
- О чём вопрос... - ответил тот и вскоре уже припарковал машину у её двора.
- Тимур, - заговорила Полина, встретив его на улице. - Мне каждый день звонят и убеждают в том, что это Стас во всём виноват. Рассказывают, что он наёмный убийца, и за деньги убивал людей. И что наши дети погибли из-за него. Тимур, я больше так не могу. Скажи, что мне делать? Я схожу с ума и начинаю верить тому, что мне говорят.
- Вот этого не надо, - попросил Тимур.
- Но сам Стас когда-то говорил мне, что он приносит несчастье людям. А ещё предупреждал, что он и мне может испортить жизнь. Я тогда не верила ему, а сейчас уже сомневаюсь во всём, даже в наших с ним чувствах.
Она села на скамейку и горько заплакала.
- Полина, - Тимур осторожно обнял её за плечи. - Не верь всему, что говорят о Стасе. Да, он не ангел. И прошлое у него такое, что места в раю ждать не приходится. Но он всегда был справедливым и никогда не делал зла нормальным людям.
- Нормальным - это каким? - подняла на него заплаканное лицо Полина.
- Таким, как ты, или Василий Егорович, Царство ему Небесное. И другим, похожим на вас. Понимаешь, мы с ним прошли через многое, и я никому не желал бы повторить наш путь. Но ведь судьбу не выбирают, ты же сама знаешь это. Любому человеку приходится выживать в той ситуации и в той среде, в которую он попадает. Не суди о Стасе по прошлому, суди по тому, что он сделал для тебя.
Полина тяжело вздохнула и отстранилась от Тимура:
- Я не понимаю, как мне жить дальше, и хочу только одного, чтобы дети нашлись. Я не устаю молиться об этом.
- Это понятно. А как же Стас? - спросил её Тимур.
- Я люблю его, - честно призналась Полина. - Но иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы мы с ним не встретились.
Телефон в её кармане зазвонил, не давая Тимуру ответить на её слова.
- Вот опять, - показала она ему на скрытый номер.
- Ответь по громкой связи, - попросил он и через пару секунд услышал голос Егора Бурого.
- Полина! Ну что, вы приняли какое-то решение?

Полынь - 3, глава 7 Полицейские приехали в Сосновку рано утром и сразу же разделились на две группы: одна отправилась осматривать ферму, другая постучалась в дом Полины, которая сразу же выбежала к ним на крыльцо.
- Вы нашли их?! Нашли моих детей?!! - умоляюще сложила она руки перед собой.
- Полина Александровна Вепрева? - сухо спросил её старший группы, а потом представился, раскрывая корочку. - Следователь следственного комитета Игнатьев Андрей Петрович. Вот постановление на обыск, ознакомьтесь. Мы ищем вашего мужа, Вепрева Станислава Константиновича. Вам известно что-нибудь о его местонахождении?
- Н-нет, - запнулась Полина. - Я подумала, что вы приехали, чтобы вернуть мне моих детей. Где они? Почему вы до сих пор не нашли их?
Она захлебнулась от подступивших к горлу рыданий.
- Пожалуйста, найдите их... Я не могу больше так жить...
- Делом о хищении ваших детей занимается другая группа, а мы направлены для того, чтобы разыскать вашего мужа. У нас есть основания полагать, что он может находиться здесь, и, значит, вы обязаны предоставить доступ во все помещения.
- Ищите, - махнула рукой Полина. - Стаса здесь нет. Я не видела его уже больше недели.
Она закрыла лицо руками и заплакала.
- Успокойтесь, гражданка, - строго сказал ей следователь. - И отвечайте, пожалуйста, по существу. Кто проживает с вами в доме?
- Мой приёмный сын Митя и Уварова Ульяна Васильевна, пожилая женщина, моя хорошая знакомая.
- Пригласите их в комнату, садитесь на диван и не покидайте помещение, пока не закончится обыск.
Полина позвала Митю и Ульяну Васильевну, коротко сказала им, зачем приехали полицейские, потом опустилась на диван и снова закрыла лицо ладонью. Ей казалось, что этот кошмар не закончится никогда. Ну почему вместо того, чтобы искать её новорожденных малышей, эти люди ищут Стаса? Зачем он им? Что они хотят? Просто посадить его в тюрьму? Но кому от этого станет легче?
Обыск продолжался долго: полицейские осмотрели всё - комнаты, шкафы, подвал, все чердаки и хозяйственные постройки. Следователь заглянул даже в комнату, где стояли две пустые кроватки, и на секунду задержал на них взгляд, но когда Полина снова подошла к нему с расспросами, ничего не ответил ей.
- А кто у вас там в загоне? - вошёл в дом немолодой уже лейтенант. – Медведь, что ли?
- Медведь, - подтвердила вместо Полины Ульяна Васильевна.
- Почему он находится у вас? - нахмурился следователь. - На каком основании вы держите у себя дикое животное? У вас есть на это разрешение? Ветеринарные службы вообще в курсе, что у вас живёт взрослый медведь?
- В курсе, - кивнула Полина. - Ветеринары приезжали, чтобы лечить его, он был серьёзно ранен, и не выживет один в природе.
- Покажите разрешение, - потребовал следователь.
- У меня нет такого разрешения, - покачала головой Полина.
- В таком случае я сообщу о медведе куда следует, к вам приедет соответствующая служба и примет решение, оставлять его у вас или нет. А теперь вам нужно вывести его и дать нам осмотреть загон.
***
Закончив обыск, полицейские уехали, и Ульяна Васильевна коснулась плеча Полины, вышедшей проводить их:
- Пойдём в дом, Полинушка, тебе нужно поесть.
- Я не хочу, - ответила та.
- Знаю, что не хочешь, но надо, - продолжала настаивать на своём женщина и повела её к дому. - Ты ведь не маленький ребёнок, должна понимать, что тебе необходимы силы. А откуда их брать, если ты не будешь есть? Что я скажу Стасу, когда он вернётся?!
- Он не вернётся, - остановилась вдруг Полина. - Он никогда не вернётся и наши дети тоже. Я так устала, Ульяна Васильевна, я не могу больше, не могу...
Она припала к её плечу и разрыдалась:
- Тише, тише моя хорошая... - принялась гладить Полину по спине добрая женщина. - Не надо так. Вот увидишь, всё наладится. И Стас вернётся, и детушки будут с вами. Он найдёт их, вот попомнишь мои слова. И всё у вас будет хорошо, всё наладится. А теперь пойдём в дом, не пугай своим плачем Митьку. Ишь, как смотрит на тебя. Маленький он совсем ещё, несмышлёный, ничего не понимает, а тебя жалеет, потому что любит

Икона серебряная, греческая покрова БМ, 210х260мм

https://ya.cc/BPHTTZ

Реклама. Информация о рекламодателе по ссылке

ю. Мы тебе не алкаши какие-нибудь, с нами можно за одним столом. Лучше на глазах родителей, чем за углом с непонятными личностями.

Люда замерла. Бабушка не сводила с неё прожигающего взгляда.
— Ну чего застыла, родная? Не уважаешь бабулю? Ай-яй-яй.
Гордей силой вложил рюмку в непослушные тонкие пальцы дочери и дыхнул в лицо перегаром. От этого запаха Люду едва не стошнило, перед глазами поплыли тёмные круги.
— Выпей за здоровье бабушки.
— Нет, — Люда поставила рюмку на стол и сделала шаг назад. Но её руку тут же перехватил отец и прошипел в ухо:
— Не позорь нас. Просто попробуй.
Он больно сжал её руку, и Люда, глядя на перекошенное лицо отца, медленно сделала глоток. Тут же закашлялась. Во рту остался горький, вязкий привкус, который будто прилип к языку и нёбу. В горле запершило, глаза наполнились слезами от обжигающего ощущения. Лидия и Зинаида насмешливо переглянулись.
— Нет, не в нашу породу. Слабачка.
Люда, стараясь не дышать, резко опрокинула в себя содержимое рюмки под одобрительные возгласы родных. Отец хлопал в ладоши и кричал: «Молодец, моя девочка!» Мать и бабушка наперебой что-то говорили и протягивали ей наколотый на вилку кусок мяса. В голове появилась непонятная тяжесть; глаза неудержимо хотелось закрыть, а самой растянуться прямо на полу у стола. Мир вокруг стал каким-то плоским, двухмерным, словно она смотрела на него сквозь мутное стекло. Гордей обнял дочь за плечи, притянул к себе и заговорщицки подмигнул:
— Ну как тебе? Понравилось? Только честно.
— Не понравилось, — буркнула Люда, отталкивая от себя руку отца, от которой пахло сигаретами и потом. Ей хотелось убежать, спрятаться, зарыться с головой в одеяло и не слышать ничьих голосов.
Бабушка засмеялась:
— Ну и норов у девицы, а? Кто бы сказал, что у меня такая строптивая внучка будет, никогда бы не поверила.
— А что? — вступилась Зина за дочь. — У каждого есть характер. И у тебя он не сахар, между прочим.
— Я вот что вспомнила… – заговорила Лидия, причмокивая куском солёной рыбы. — Когда Зинка была примерно в таком же возрасте, я ей тоже наливку дала попробовать. Совсем чуть-чуть, на донышке. Думала, пусть знает, что это такое, чтобы потом по углам не лакала, как какая-нибудь беспризорница.
Зина нахмурилась, будто хотела возразить, но Лидия продолжала, не давая ей вставить и слова:
— И ничего страшного не случилось. Наоборот, после того случая она как-то сразу повзрослела. Стала серьёзнее, ответственнее. И в итоге ведь кем стала? Учительницей! А могла бы пойти в продавщицы, как многие её подружки. Так что не надо тут из этого трагедию делать. Всё нормально, всё как у людей.
Эти слова прозвучали для Люды как приговор. Ей стало ещё хуже: получалось, что всё, что с ней сейчас происходит, считается нормальным, обыденным, даже правильным. И никто не собирался её защищать.

Спустя два часа родители девочки решили, что пора ложиться спать. Лидия подмигнула зятю:
— Гордеюшка, есть разговор. Садись. Зинуля пусть идёт спать.
Мужчина уселся напротив тёщи и внимательно посмотрел ей в лицо.
— О чём?
— Хочешь сменить квартиру на домик попросторнее? Хоть толкаться перестанете, у каждого свой угол будет.
Гордей задумался, почесал щетинистый подбородок и медленно кивнул:
— Да, неплохо было бы. Места побольше, воздух чище. А то тут и правда, как в консервной банке.

Зина, уже собираясь уходить, остановилась в дверях и бросила взгляд на Люду, которая сидела на стуле, опустив голову.
— Ты слышала? Бабушка плохого не посоветует. Её уважать надо. Вон о доме говорит, заботится о нас.
Люда едва заметно кивнула, не поднимая головы. В её душе затеплилась крошечная надежда: вдруг в новом доме всё будет по-другому? Вдруг там не придётся улыбаться, когда хочется плакать, и пить то, что противно? Но эта надежда была такой хрупкой, что Люда боялась даже думать о ней, чтобы не спугнуть.

Людочка - 6 Рита и Ника старались помогать Людмиле с учёбой, но многое всё равно не давалось. Учителя часто делали ей замечания – и почти всегда в грубой форме. Большинство педагогов смотрели на девочку с недоверием, будто видели в ней неблагонадёжный элемент. Со временем у Люды появилась странная привычка: в ответ на повышенный тон она начинала нервно улыбаться. И чем громче на неё кричали, тем шире становилась её улыбка. И это раздражало взрослых.
Матери тоже надоело смотреть на постоянно улыбающуюся дочь. Реакция Зины всякий раз была бурной.
— Чего улыбаешься, зараза? Смешно тебе? И что я такого смешного сказала?
— Ничего, — судорожно отвечала девочка, но сдержать улыбку никак не могла.
— Уйди с глаз моих!
Зина махнула на неё рукой и, не успев уйти в кухню, услышала звонок в дверь. Она открыла и увидела на пороге свою маму с пакетами в руках.
— Зиночка! — Лидия переступила порог, быстро поставила пакеты на пол и обняла дочь.
— Давненько тебя у нас не было, — опустив взгляд на пакеты, тихо сказала Зина.
— Вы ж не зовёте, — отпрянула от неё Лидия. Потом перевела взгляд на внучку и спросила: — Ну, а ты как? Как дела в школе? Всё так же, в двоечницах ходишь?
Зина пристально посмотрела на молчаливую Люду.
— Не знаю, в кого она у нас такая бестолковая. Сын учился на «отлично», а эта…
Люда машинально растянула губы в широкой улыбке. В этот момент ей хотелось провалиться сквозь землю, чтобы не слышать грубый голос мамы.
— Ну посмотри на неё! — разозлилась Зина. Лицо её перекосилось от гнева. — Я что тебе сказала? Марш в свою комнату!
Люда перевела невозмутимый взгляд с матери на бабушку и улыбнулась ещё шире, насколько это вообще было возможно. Брови бабули поползли на лоб от удивления.
— Зин, её бы врачу показать… Странная она какая-то.
— Какому ещё врачу? — подбоченилась Зина и засопела. — Наказывать надо чаще, вот и всё лечение. Совсем распустилась, мать за человека не считает.
Лидия кивнула, словно соглашаясь со словами дочери.
— Я чего пришла-то… У меня сегодня день рождения. Раз вы не поздравили, так я сама пришла. И не с пустыми руками.
Она достала из пакета бутылку с вишнёвой наливкой, завёрнутую в промасленную бумагу, пирог с мясом и тарелку с солёной рыбой. В эту минуту в прихожей появился Гордей. Проснувшись от криков жены, он встал, чтобы посмотреть, кто там пришёл. Глаза у него сразу заблестели от увиденного.
— Ба! Какие люди! — поспешил он поприветствовать тёщу, с которой не виделся уже несколько месяцев.
— Ну, здравствуй, здравствуй, — Лидия обнялась с зятем. — Не будем стоять в дверях, пора накрывать на стол.
Люда сидела в своей комнате и молилась, чтобы эти посиделки поскорее закончились, и взрослые наконец пошли спать. Но у них были совсем другие планы. Когда от наливки осталось чуть больше четверти бутылки, Зина оглянулась по сторонам:
— Людка, опять спряталась? – она посмотрела на мужа, и тот сразу всё понял.
Гордей неловко поднялся и, пошатываясь, направился в комнату дочери. Стучаться он, как обычно, не стал. Распахнул дверь и гаркнул:
— У бабушки день рождения, а у тебя язык отсохнет её поздравить? Иди за стол с нами, нечего прятаться!
Люда упиралась, не хотела смотреть на поддатых мать и отца. Ей казалось, что воздух в квартире стал густым, тяжёлым, пропитанным запахом спиртного и бесконечной ненависти к ней. Но Гордей всё-таки заставил её пройти на кухню. Лидия и Зинаида, обе порядком раскрасневшиеся, уставились на вошедшую девочку и зло прищурились.
— Это как понимать? Не можешь поздравить единственную бабушку? — начала Зина.
— Твоё воспитание, — подхватила Лидия, ткнув пальцем в плечо Зинаиды. — Но ничего, мы это быстро исправим.
Она налила наливку в рюмку и поднесла внучке.
— Но… мне нельзя… Мне всего тринадцать, — отнекивалась Люда. Она нервно улыбалась, пытаясь хоть немного снизить напряжение. В груди нарастала паника, а в голове стучала одна мысль: «Только бы не заставили, только бы не заставили».
— Опять мартышку из себя строишь, — процедил Гордей. — Уже не такая маленькая. Сегодня можно. Разреша

Бюстгальтер LIU JO Черный

https://ya.cc/BPFx4A

Консилер для лица Luxvisage Консилер-флюид Aqua Veil Hyaluron Complex - Белорусская косметика

https://ya.cc/BPFx3c

Реклама. Информация о рекламодателе по ссылке

о в одном виноваты. Что неправильно сына воспитали. Залюбили, соломки везде постелили. Только сейчас я понял, что отдать ему ключи от квартиры – было нашей самой большой ошибкой. Мы им тогда руку помощи протянули, а они её теперь под самый локоть оттяпать пытаются!
Вадим же после этого разговора демонстративно продолжал обижаться. Не звонил, не писал, по выходным больше не заезжал. А если я сама набираю его, трубку не берёт.
Прошло так месяца два. А потом от его друга, Васьки, с которым они в одном классе учились и до сих пор общались, мы случайно узнали страшное.
Выяснилось, что ушла от нашего сыночка жена его, Анжелка. Нашла себе какого-то кавалера с денежками, вильнула хвостом, собрала вещички и ищи-свищи! А двоих маленьких детей на нашего сыночка горемычного оставила.
Мы как узнали, сразу ноги в руки – и к сыну поехали. Приезжаем – а он, бедолага, просто зашивается. В квартире хаос, детские вещи всюду висят, сам Вадим худой, бледный, синяки под глазами. На работе отпуск за свой счёт взял, чтобы за малышами ухаживать, да только разве молодой мужик сам с двумя крохами справится?
Мы с Олегом, недолго думая, собрали детские вещи, игрушки, подхватили внуков и забрали их вместе с Вадиком к себе в дом.
И закрутилась совсем другая жизнь. Я теперь целыми днями с внуками сижу: то кашу варю, то сказки читаем, то на огороде бабочек ловим. Вадик на работу вернулся, ожил постепенно, с лица спала эта жуткая серость. Квартиру нашу, однушку, сдавать квартирантам начали – копеечка к пенсии очень кстати оказалась, мы же теперь пенсионеры, а у пенсионеров денег много не водится, тем более когда детей поднимать надо. В общем, жили – не тужили, дом снова ожил, детский смех целыми днями звенит.
Анжелка к Вадику так и не вернулась. Да и он бы её не принял – перегорело всё у него внутри, да и мы бы не позволили.
И только Олега моего иногда по вечерам угрызения совести мучают. Сядет на крылечке, на звёздное небо смотрит и вздыхает:
— Эх, Варя… Если бы мы тогда дом не пожалели для сына… Переехали б в однушку, отдали им этот участок… Сын бы, наверное, и семью сохранил!
А я ему на это строго говорю:
— Не болтай ерунды, старый! И зачем нашему сыну жена такая, которая при первой же трудности хвостом вильнула и сбежала? А семью Вадим сохранил – вот они, его детки хорошие рядом бегают. А жену он себе обязательно найдёт. Настоящую, хозяйственную, которая не будет на чужие дома заглядываться!
Олежка со мной, вроде как, и согласился, кивнул. Да вот только всё равно ему немного грустно. Он же всегда как лучше хотел. Для сына старался!

на катере. На курорты, значит, деньги есть, а на расширение жилья для собственных детей – нет?
Олег вздохнул, почесал затылок и опустил глаза.
— Ой, не знаю, Варя... Вроде и так помогли, чем могли – крышу над головой дали...
— Так, может, зря дали? — тихо спросила я, смахнув сухой листок с куста. — Может, если бы сам карабкался, как ты в молодости, то и жилы бы рвал, и к чему-то стремился?
— Ой, не говори ерунды, Варя! — махнул рукой Олег. — Родители должны помогать!
На этом мы тогда разговор и закрыли. Переживали, конечно, но лезть в чужую семью со своими советами не хотели. Однако вскоре нас ждал такой сюрприз, после которого вся наша спокойная пенсионная жизнь полетела вверх тормашками.
На ближайших выходных к нам в гости приехала вся семья Вадима. Привезли внуков, шум, гам. Посидели мы за большим столом, поели, попили чаю. После обеда Анжела забрала детей и ушла во двор.
Вадим остался в доме. Он долго переставлял чашку с места на место, сгребал крошки со скатерти и никак не мог начать разговор.
— Мам, пап... — наконец начал он, сильно смущаясь и краснея. — Я вообще... по делу к вам пришёл.
Олег тут же подтянулся, расправил плечи. Он сразу понял, что сыну требуется помощь, правда, даже не догадывался о её реальных масштабах.
— Говори, сынок! — ласково сказал Олег, положив тяжёлую ладонь на плечо Вадима. — Чем сможем, тем поможем. Рассказывай!
— В общем, квартира наша… — сын замялся, начал крутить в руках стеклянную солонку. — Тесно нам в ней, сами понимаете. Дети растут, угла своего нет. Вот мы с Анжелой и подумали… То есть я подумал… Может, мы с вами поменяемся?
Олег замер, как истукан. Сидит, держит в воздухе кружку с недопитым чаем и смотрит на Вадика так, будто наш тихоня-сын вдруг заговорил на иностранном языке.
— Поменяемся? — переспросил муж, наморщив лоб. — Это как это – поменяемся?
А я вот сразу всё поняла.
— Сынок, — говорю я тихо, — ты что же, хочешь, чтобы мы с отцом в вашу однушку переехали, а вы всей семьёй – в наш дом?
— Ну да! — отвечал он, пряча глаза. — А что такого? Вы же у нас уже немолодые, о здоровье подумать пора. А то, что вы здесь в три погибели загибаетесь на своем участке – так это вам здоровья точно не прибавит! Все эти грядки, теплицы… В квартире вам намного проще будет. А нам в доме просторно, дети на свежем воздухе…
Отец всё ещё смотрел на него непонимающим, тяжёлым взглядом, прислушиваясь к каждому слову.
— Сынок, — сказала я очень серьёзным тоном. — Если Анжела твоя на работу наконец выйдет, вместо того чтобы по курортам летать – глядишь, вы и сами на квартиру побольше скопите. А дом мы с отцом не отдадим. Сюда столько сил наших вложено, каждый кустик своими руками посажен.
Тут, наконец, и до Олежки дошло, чего именно сын от нас хотел. Лицо у мужа залилось густой краской, губы задрожали от обиды и гнева.
— Да как ты вообще додумался до такого?! — возмущённо пробасил он на всю кухню. — Да мы ради него из кожи выпрыгивали, последнюю копейку отдавали! А он нам – под старость лет в однушку выметаться?!
Он в сердцах махнул своей широкой, мозолистой рукой и отвернулся к окну, тяжело дыша.
А сынок наш тут же смертельно обиделся. Вскочил со стула, подбоченился:
— Ясно всё с вами! Заладили одно и то же! Я, вообще-то, к родителям за помощью пришёл, а не за сплетнями про жену и осуждением!
Забрал он своё семейство, и поехали они обратно в свою однушку.
Вечером на кухне стояла глухая тишина. Я разлила по чашкам свежий чай с мятой, села рядом с мужем и посетовала:
— Олеж… А может, жестоко мы с мальчишкой обошлись? Всё-таки сын у нас один. Может, помочь как-то надо мальчишке?
Олег от моих слов аж завёлся.
— «Мальчишке»?! — передразнил он меня с горьким смехом. — Да я, когда был в возрасте этого «мальчишки», у меня уже в подчинении мужики предпенсионного возраста были! На заводе уважали, каждое слово слушали! А он в свои годы так и ходит рядовым монтажником. Оно и понятно – жену свою собственную даже приструнить не может, на шею себе посадил. Откуда ему с мужиками с завода совладать? Нет, Варя, мы тольк

Для сына Мы с моим мужем Олегом всегда придерживались простого и понятного правила: детям нужно помогать. Ну а как иначе? Родители ведь для того и живут, чтобы птенцов на крыло поднять, уберечь от лишних синяков да шишек. Правда, судьба самого Олега в юности гладила исключительно против шерсти.
Рос мой муж в многодетной семье, где каждую копейку переворачивали по три раза, прежде чем потратить. Жили, прямо скажем, бедно. Олег потом всегда шутил с лёгкой ухмылкой:
— Мне родичи очень здорово помогли! В самостоятельную жизнь отправили едва пятнадцать исполнилось – да ещё и пинка для скорости дали, чтоб быстрее летел!
Но вы не подумайте, он никогда на судьбу не жаловался. Наоборот, закалился так, что хоть гвозди из него делай. Пошел на наш местный завод обычным уборщиком – мусор мёл, стружку из-под станков выгребал. А сам всё присматривался, учился, ночами чертежи зубрил. И вырос-таки! Стал мастером цеха, да таким, что его весь завод до сих пор уважает. Бывало, сам директор предприятия, когда наступал очередной аврал, звал к себе в кабинет не начальника цеха, а моего Олега. Сидят, дымят папиросами, и директор советуется: «Ну что, Степаныч, как перенастроить линию, чтоб не встала?».
Да и в остальном у моего Олега всё сложилось как нельзя лучше. А что? Жена-красавица – это я, Варвара Дмитриевна, умница и отличная хозяйка. А главное, скромная!
Сына Вадима вырастили, на ноги подняли. Дом добротный себе с участком купили, ремонт своими руками сделали.
Вот так младший ребенок-поскрёбыш из нищей многодетной семьи вырос в солидного, уважаемого дядьку.
Только вот, несмотря на все успехи, Олег часто вспоминал молодые годы. Выйдем, бывало, вечером на крыльцо, он обнимет меня за плечи и вздохнёт:
— Эх, Варя... Как вспомню, как по общежитиям скитался, как на сухом хлебе сидел – зубы сводит. Каких сил мне это стоило! Вот кабы мне родители тогда хоть какой-то реальный старт дали, хоть уголок свой... Насколько бы легче всё сложилось!
И эта мысль засела в нем крепко. Загорелся Олег идеей: нашему сыну Вадику такой старт обеспечить любой ценой. А лучшим стартом он, конечно же, считал собственную квартиру.
Ох, чего нам это стоило! Всеми правдами и неправдами, влезая в кредиты, отказывая себе во всём, подрабатывая по выходным и не высыпаясь ночами, Олег эту квартиру все-таки купил. Однокомнатная, но в хорошем районе, с большой кухней. Первое время мы её сдавали, чтобы закрыть долги, а когда Вадик отучился и решил жениться, мы с гордостью вручили ему ключи.
Помню тот день: накрыли стол, Олег достал связку с блестящим брелоком и торжественно протянул сыну.
— Держи, сыночек! — с заботой в голосе сказал он. — Это тебе на первое время. Живите. А как разродитесь, станет вас больше – продадите эту однушку, добавите скопленное и купите себе что-нибудь побольше, трехкомнатную, например. Главное – фундамент у вас есть!
Годы пошли своей чередой. У Вадика с его женой Анжелой сначала родился сынок Тёмушка, а через пару лет и дочка Сонечка. Кажется, самое время расширяться – вчетвером в однокомнатной тесновато! Но Вадик о продаже и покупке большего жилья даже не заикался.
Мы с Олегом к тому времени уже окончательно вышли на пенсию. Завели кур, ковырялись в огороде. И вот как-то летом, пропалывая грядку с помидорами, говорю мужу, который рядом подвязывал кусты:
— Олежка, что-то наш сынок расширяться-то и не собирается. Детям уже скоро в школу, а они всё в нашей однушке ютятся.
Олег остановился, отложил верёвку и запереживал следом за мной.
— Так, может, денег ему не хватает? — насупился муж. — Всё никак его на заводе не повысят. Так и ходит простым монтажником. Я ведь ходил к Леонидычу, просил за него. А тот руками размахивает, говорит: «Степаныч, твой Вадик парнишка безынициативный, не потянет он пока должность, да и ответственности боится, как огня».
Я всплеснула руками:
— Да где же не хватает денег-то, Олежка?! Ты посмотри на невестку нашу, Анжелку! Она же из морей не вылезает! Я эти её фотографии в интернете постоянно вижу: то она у бассейна с коктейлем, то