о в одном виноваты. Что неправильно сына воспитали. Залюбили, соломки…
о в одном виноваты. Что неправильно сына воспитали. Залюбили, соломки везде постелили. Только сейчас я понял, что отдать ему ключи от квартиры – было нашей самой большой ошибкой. Мы им тогда руку помощи протянули, а они её теперь под самый локоть оттяпать пытаются!
Вадим же после этого разговора демонстративно продолжал обижаться. Не звонил, не писал, по выходным больше не заезжал. А если я сама набираю его, трубку не берёт.
Прошло так месяца два. А потом от его друга, Васьки, с которым они в одном классе учились и до сих пор общались, мы случайно узнали страшное.
Выяснилось, что ушла от нашего сыночка жена его, Анжелка. Нашла себе какого-то кавалера с денежками, вильнула хвостом, собрала вещички и ищи-свищи! А двоих маленьких детей на нашего сыночка горемычного оставила.
Мы как узнали, сразу ноги в руки – и к сыну поехали. Приезжаем – а он, бедолага, просто зашивается. В квартире хаос, детские вещи всюду висят, сам Вадим худой, бледный, синяки под глазами. На работе отпуск за свой счёт взял, чтобы за малышами ухаживать, да только разве молодой мужик сам с двумя крохами справится?
Мы с Олегом, недолго думая, собрали детские вещи, игрушки, подхватили внуков и забрали их вместе с Вадиком к себе в дом.
И закрутилась совсем другая жизнь. Я теперь целыми днями с внуками сижу: то кашу варю, то сказки читаем, то на огороде бабочек ловим. Вадик на работу вернулся, ожил постепенно, с лица спала эта жуткая серость. Квартиру нашу, однушку, сдавать квартирантам начали – копеечка к пенсии очень кстати оказалась, мы же теперь пенсионеры, а у пенсионеров денег много не водится, тем более когда детей поднимать надо. В общем, жили – не тужили, дом снова ожил, детский смех целыми днями звенит.
Анжелка к Вадику так и не вернулась. Да и он бы её не принял – перегорело всё у него внутри, да и мы бы не позволили.
И только Олега моего иногда по вечерам угрызения совести мучают. Сядет на крылечке, на звёздное небо смотрит и вздыхает:
— Эх, Варя… Если бы мы тогда дом не пожалели для сына… Переехали б в однушку, отдали им этот участок… Сын бы, наверное, и семью сохранил!
А я ему на это строго говорю:
— Не болтай ерунды, старый! И зачем нашему сыну жена такая, которая при первой же трудности хвостом вильнула и сбежала? А семью Вадим сохранил – вот они, его детки хорошие рядом бегают. А жену он себе обязательно найдёт. Настоящую, хозяйственную, которая не будет на чужие дома заглядываться!
Олежка со мной, вроде как, и согласился, кивнул. Да вот только всё равно ему немного грустно. Он же всегда как лучше хотел. Для сына старался!
Вадим же после этого разговора демонстративно продолжал обижаться. Не звонил, не писал, по выходным больше не заезжал. А если я сама набираю его, трубку не берёт.
Прошло так месяца два. А потом от его друга, Васьки, с которым они в одном классе учились и до сих пор общались, мы случайно узнали страшное.
Выяснилось, что ушла от нашего сыночка жена его, Анжелка. Нашла себе какого-то кавалера с денежками, вильнула хвостом, собрала вещички и ищи-свищи! А двоих маленьких детей на нашего сыночка горемычного оставила.
Мы как узнали, сразу ноги в руки – и к сыну поехали. Приезжаем – а он, бедолага, просто зашивается. В квартире хаос, детские вещи всюду висят, сам Вадим худой, бледный, синяки под глазами. На работе отпуск за свой счёт взял, чтобы за малышами ухаживать, да только разве молодой мужик сам с двумя крохами справится?
Мы с Олегом, недолго думая, собрали детские вещи, игрушки, подхватили внуков и забрали их вместе с Вадиком к себе в дом.
И закрутилась совсем другая жизнь. Я теперь целыми днями с внуками сижу: то кашу варю, то сказки читаем, то на огороде бабочек ловим. Вадик на работу вернулся, ожил постепенно, с лица спала эта жуткая серость. Квартиру нашу, однушку, сдавать квартирантам начали – копеечка к пенсии очень кстати оказалась, мы же теперь пенсионеры, а у пенсионеров денег много не водится, тем более когда детей поднимать надо. В общем, жили – не тужили, дом снова ожил, детский смех целыми днями звенит.
Анжелка к Вадику так и не вернулась. Да и он бы её не принял – перегорело всё у него внутри, да и мы бы не позволили.
И только Олега моего иногда по вечерам угрызения совести мучают. Сядет на крылечке, на звёздное небо смотрит и вздыхает:
— Эх, Варя… Если бы мы тогда дом не пожалели для сына… Переехали б в однушку, отдали им этот участок… Сын бы, наверное, и семью сохранил!
А я ему на это строго говорю:
— Не болтай ерунды, старый! И зачем нашему сыну жена такая, которая при первой же трудности хвостом вильнула и сбежала? А семью Вадим сохранил – вот они, его детки хорошие рядом бегают. А жену он себе обязательно найдёт. Настоящую, хозяйственную, которая не будет на чужие дома заглядываться!
Олежка со мной, вроде как, и согласился, кивнул. Да вот только всё равно ему немного грустно. Он же всегда как лучше хотел. Для сына старался!