на катере. На курорты, значит, деньги есть, а на расширение жилья для собственных детей – нет?

Олег вздохнул, почесал затылок и опустил глаза.
— Ой, не знаю, Варя... Вроде и так помогли, чем могли – крышу над головой дали...
— Так, может, зря дали? — тихо спросила я, смахнув сухой листок с куста. — Может, если бы сам карабкался, как ты в молодости, то и жилы бы рвал, и к чему-то стремился?
— Ой, не говори ерунды, Варя! — махнул рукой Олег. — Родители должны помогать!
На этом мы тогда разговор и закрыли. Переживали, конечно, но лезть в чужую семью со своими советами не хотели. Однако вскоре нас ждал такой сюрприз, после которого вся наша спокойная пенсионная жизнь полетела вверх тормашками.
На ближайших выходных к нам в гости приехала вся семья Вадима. Привезли внуков, шум, гам. Посидели мы за большим столом, поели, попили чаю. После обеда Анжела забрала детей и ушла во двор.
Вадим остался в доме. Он долго переставлял чашку с места на место, сгребал крошки со скатерти и никак не мог начать разговор.
— Мам, пап... — наконец начал он, сильно смущаясь и краснея. — Я вообще... по делу к вам пришёл.
Олег тут же подтянулся, расправил плечи. Он сразу понял, что сыну требуется помощь, правда, даже не догадывался о её реальных масштабах.
— Говори, сынок! — ласково сказал Олег, положив тяжёлую ладонь на плечо Вадима. — Чем сможем, тем поможем. Рассказывай!
— В общем, квартира наша… — сын замялся, начал крутить в руках стеклянную солонку. — Тесно нам в ней, сами понимаете. Дети растут, угла своего нет. Вот мы с Анжелой и подумали… То есть я подумал… Может, мы с вами поменяемся?
Олег замер, как истукан. Сидит, держит в воздухе кружку с недопитым чаем и смотрит на Вадика так, будто наш тихоня-сын вдруг заговорил на иностранном языке.
— Поменяемся? — переспросил муж, наморщив лоб. — Это как это – поменяемся?
А я вот сразу всё поняла.
— Сынок, — говорю я тихо, — ты что же, хочешь, чтобы мы с отцом в вашу однушку переехали, а вы всей семьёй – в наш дом?
— Ну да! — отвечал он, пряча глаза. — А что такого? Вы же у нас уже немолодые, о здоровье подумать пора. А то, что вы здесь в три погибели загибаетесь на своем участке – так это вам здоровья точно не прибавит! Все эти грядки, теплицы… В квартире вам намного проще будет. А нам в доме просторно, дети на свежем воздухе…
Отец всё ещё смотрел на него непонимающим, тяжёлым взглядом, прислушиваясь к каждому слову.
— Сынок, — сказала я очень серьёзным тоном. — Если Анжела твоя на работу наконец выйдет, вместо того чтобы по курортам летать – глядишь, вы и сами на квартиру побольше скопите. А дом мы с отцом не отдадим. Сюда столько сил наших вложено, каждый кустик своими руками посажен.
Тут, наконец, и до Олежки дошло, чего именно сын от нас хотел. Лицо у мужа залилось густой краской, губы задрожали от обиды и гнева.
— Да как ты вообще додумался до такого?! — возмущённо пробасил он на всю кухню. — Да мы ради него из кожи выпрыгивали, последнюю копейку отдавали! А он нам – под старость лет в однушку выметаться?!
Он в сердцах махнул своей широкой, мозолистой рукой и отвернулся к окну, тяжело дыша.
А сынок наш тут же смертельно обиделся. Вскочил со стула, подбоченился:
— Ясно всё с вами! Заладили одно и то же! Я, вообще-то, к родителям за помощью пришёл, а не за сплетнями про жену и осуждением!
Забрал он своё семейство, и поехали они обратно в свою однушку.
Вечером на кухне стояла глухая тишина. Я разлила по чашкам свежий чай с мятой, села рядом с мужем и посетовала:
— Олеж… А может, жестоко мы с мальчишкой обошлись? Всё-таки сын у нас один. Может, помочь как-то надо мальчишке?
Олег от моих слов аж завёлся.
— «Мальчишке»?! — передразнил он меня с горьким смехом. — Да я, когда был в возрасте этого «мальчишки», у меня уже в подчинении мужики предпенсионного возраста были! На заводе уважали, каждое слово слушали! А он в свои годы так и ходит рядовым монтажником. Оно и понятно – жену свою собственную даже приструнить не может, на шею себе посадил. Откуда ему с мужиками с завода совладать? Нет, Варя, мы тольк