Ольга Брюс

Collistar Make-Up Puro Lipstick Matte Помада для губ

https://ya.cc/BQUzDz

Makeup Revolution Палетка Хайлайтер 4в1 Cheek Kit Take A Breather

https://ya.cc/BQUzEF

SOFT SIDE cuddle Парфюмерная вода

https://ya.cc/BQUzDq

Реклама. Информация о рекламодателе по ссылке

продолжала Нина Сергеевна, поглаживая шершавую деревянную столешницу сухой ладонью. — Прямо как дома…
Сергей ожесточённо помотал головой.
— Нет, мама, не надо, — проговорил он почти шёпотом. Крупные слёзы покатились по его грязным, заросшим щекам. — Я тебя здесь не оставлю!
— Оставь, Серёж. Оставь, сынок, — Нина Сергеевна мягко накрыла его пальцы своей слабой рукой. — Разве они тронут старуху? Посмотрят, плюнут да дальше пойдут. Отлежусь здесь, ноги в покое побудут. А потом хозяева придут. Люди добрые, не бросят же на произвол судьбы. Помогут. Обязательно помогут! Наши люди - они ведь такие, они всегда помогают, последней краюхой поделятся.
— Наши-то помогут… — Сергей усмехнулся сквозь слёзы. — Да вот только… Когда вернутся эти наши?
— Вернутся, мальчик мой, — ласково ответила мать. — Обязательно вернутся. А ты иди. Иди, не теряй драгоценное время. Уводи Марину и дочь.
— Нет, мам, — мотал головой Сергей. — Они молодые. Они дойдут сами. А я с тобой останусь.
В дверях кухни стояла Марина. Слушая этот разговор, она думала лишь об одном: «Нет. Не дойдем». Она была уверена: без Сергея они с дочерью сгинут на первом же подъёме, замерзнут ночью или заблудятся среди ущелий. Но сказать это вслух Марина не посмела. Ни за что на свете она не хотела участвовать в этом страшном разговоре. Сергей должен был сам решить. Это должно быть его решение. И только его. Каким бы тяжёлым оно ни было.
— Уходи, Серёж, — повысила голос Нина Сергеевна. В её тоне прорезалась материнская строгость. — Уходи, кому говорю! Тебя они точно не пожалеют, в живых не оставят. И меня вместе с тобой под горячую руку положат. А так, одна… да кому я нужна, инвалид неходячий? Лишний патрон на бабку тратить никто не станет. Оставьте мне еды немного, хлеба да воды, и идите. Идите, пока не нагнали вас эти демоны!
В душе Сергея бушевала буря сомнений. Он стоял перед выбором, какого не пожелаешь ни одному сыну, мужу и отцу. Выбирать между тремя самыми дорогими женщинами, каждую из которых любил без памяти, но совершенно по-разному… Пожертвовать матерью, давшей ему жизнь, или обречь на гибель жену и единственную дочку?
Сергей медленно опустился перед матерью на колени и уткнулся лицом в её подол.
— Я вернусь за тобой, — прошептал Сергей, сжимая её холодные пальцы. — Слышишь? Я отведу их… и сразу назад. Я вернусь. Чего бы мне это ни стоило!
Нина Сергеевна лишь слабо улыбнулась и дрожащей рукой перекрестила его:
— Ступай с Богом, сынок. И не оглядывайся.
***
Она сидела у окна большой кухни и смотрела в окно. Она видела, как уходят в горы её самые близкие и родные люди. Но в тот момент Нина Сергеевна не боялась за себя. Ей было совершенно всё равно, что станется с ней самой в этих чужих стенах. Она боялась за них. Губы её беззвучно шевелились в полутьме, повторяя одну-единственную фразу:
«Только бы успели. Только бы дошли…».

хоже, его хозяева, так же, как и мы, покинули его на время. Присядем, переведем дух... Только ненадолго. Иначе они нас нагонят.
Домик стоял на самом отшибе, прижавшись к склону небольшой горы. Деревянные двери его были распахнуты настежь, сквозняк лениво колыхал выцветшую занавеску. Казалось, хозяева покидали его в страшной спешке: калитка болталась на одной петле, а на каменных ступеньках валялся оброненный платок.
Но при этом дом вовсе не был разграблен — следов мародерства нигде не было видно. Всё осталось ровно так, как было при хозяевах. Сергей осторожно перешагнул порог, придерживая мать, и заглянул на кухню: даже столовые приборы и посуда на кухонном столе лежали так, как будто жильцы дома вот-вот собирались сесть за тихую вечернюю трапезу, но вместо этого внезапно пустились в бега.
Сергей помог матери переступить порог и бережно посадил её на добротную деревянную лавку возле чисто выскобленного стола. Сам он буквально рухнул на массивный табурет рядом. Ноги предательски подрагивали, в висках стучала кровь, а лёгкие будто прожигало огнём. Сергей дышал тяжело, со свистом и хрипом, уронив локти на колени и спрятав лицо в грязных ладонях. Рубаха на спине промокла насквозь и липла к лопаткам холодным пластырем, а сведённые судорогой мышцы ныли так, будто их перемалывали жерновами.
Он и в мыслях не мог представить, что сумеет преодолеть такой крутой продолжительный подъём с тяжёлым грузом на плечах. Казалось, смертельная опасность пробудила в нём нечеловеческую силу – силу загнанного зверя, спасающего своё семейство. Но человеческое тело имеет предел – каким бы несокрушимым ни был дух. Сейчас его запас иссяк до последней капли. Сергей сидел абсолютно обессиленный, и перед глазами плавала мутная серая пелена.
Нина Сергеевна сидела подле него, виновато поджав отёкшие ноги. Её усталые глаза цепко скользнули по взмокшему затылку сына, по его поникшим, вздрагивающим плечам. Мать всё поняла без лишних слов. Она отчетливо увидела: всё, ресурс кончился, дальше в гору сын её попросту не донесет — упадёт замертво на первом же каменистом уступе. И тогда, переведя дух, она начала этот непростой разговор.
— А хороший ведь домик, Серёжа, — заговорила она нарочито бодрым, домашним голосом, словно они заглянули на чашку чая к соседям. — Крепкий, ладный. Вполне подходит, чтобы спрятаться и пересидеть здесь денёк-другой. И крыша надёжная, и стены толстые… И построили его на отшибе…
Сергей с огромным трудом оторвал гудящую голову от ладоней, посмотрел на мать воспаленными глазами и сипло выдохнул:
— Ты что такое говоришь, мам? Наоборот! Он же прямо на самой тропе стоит, на открытом месте. Сюда обязательно заглянут они, те, что идут за нами следом. Пошарят по комнатам, проверят погреб. Всё обыщут! Здесь и часа оставаться нельзя!
— А ты уверен, что они идут за нами? — мягко, с наигранным сомнением спросила Нина Сергеевна, заглядывая ему в лицо.
Сергей не стал спорить. Он лишь молча и тяжело кивнул. Он не просто знал — он кожей чуял их хищное дыхание в ущелье за спиной.
— Не знаю… А мне здесь нравится, — упрямо продолжала играть свою роль старуха, напустив на себя беспечный вид. — И на душе спокойно, и спина в тепле отпустила. Честное слово, чувствую себя здесь хорошо.
Она с преувеличенным любопытством озиралась по сторонам, словно осматривая интерьер кухни, примеряясь к нему и всерьёз оценивая возможность остаться тут и немного похозяйничать. Взгляд её скользнул по выбеленной печи, пучкам сушёного чабреца под балкой и глиняным мискам на полке.
— Всю жизнь ведь мечтала именно о такой кухне – просторной, светлой, — с тёплой улыбкой протянула она. — Окно какое большое, на полстены! Я покойного твоего отца сколько лет просила в нашем доме такое сделать. Да разве он кого слушал? Упрямый был, Царство ему небесное. Прямо как ты!
Сергей уже с первых её слов понял, к чему клонит мать, и его сердце наполнялось ледяным ужасом. Он впился в нее отчаянным взглядом, в котором без слов читалось: «Мама, даже не думай об этом!».
— Даже как-то хорошо стало, — тихо

Малая родина - 2, глава 3 — Серёж, ты устал, тебе надо отдохнуть! — донесся прямо в самое ухо дрожащий голос Нины Сергеевны.
— Нет, мам, только не сейчас, — выдохнул Сергей сквозь зубы, с хрипом втягивая обжигающий горный воздух. — Я чувствую... я слышу, они идут за нами.
Сергей и вправду это чувствовал — каждой натянутой жилой в гудящем позвоночнике, каждым волоском на взмокшем затылке. В тот момент он остался единственной защитой, единственной опорой для троих беззащитных женщин. И в нём как будто проснулись древние волчьи инстинкты: он кожей ощущал дыхание охотников, идущих по пятам среди редкого кустарника и каменных осыпей. Он чуял их присутствие, слышал шорох осыпающегося гравия где-то далеко позади. А он, как не сдающийся вожак стаи, упрямо уводил своё семейство путаными звериными тропами всё дальше и выше в горы.
— Давай я попробую идти сама, — стояла на своём Нина Сергеевна. — Я смогу, сынок, я справлюсь. Это будет медленно, но ты хотя бы отдохнешь немного. Нельзя же так надрываться...
Сергей подчинился. Не потому, что был настолько наивен и поверил, будто годами не ходившая дальше родного крыльца мать вдруг встанет и бодро зашагает по крутому склону. Он просто смертельно устал. Колени подрагивали, в пояснице стреляло, в икрах играли судороги, а перед глазами плавали мутные серые круги.
Венера, заметив, как отец опасно покачнулся, моментально подскочила ближе. Поняв, что бабушка сейчас может просто грохнуться на камни со всеми вытекающими последствиями, девушка быстро подхватила её под локоть.
Сергей, который до этого нёс Нину Сергеевну на спине, собрал последние силы и медленно, бережно опустил её на землю, дав возможность пойти на своих ногах.
Мать медленно встала во весь рост. Словно древний колосс на глиняных ногах, она была пугающе неустойчива, покачиваясь от малейшего неловкого движения, но все же чудом удержалась. И начала медленно передвигать ногами по каменистой тропе. Венера изо всех сил поддерживала ее, но сама, словно тонкая тростинка, гнулась и дрожала под чужим большим весом. Марина, мгновенно почувствовав, что свекровь сейчас попросту придавит её дочь к земле, бросилась на помощь Венере. Она крепко перехватила свекровь за второй локоть, и тяжелая нагрузка наконец сравнялась. Венера выдохнула с облегчением:
— Уф... Спасибо, мам. А то я думала, мы обе тут ляжем.
— Не ляжем, — сипло выдавила Нина Сергеевна, ободряюще улыбаясь посиневшими губами. — Раскормил меня в свое время ваш покойный дед... Знал бы он, каково теперь моим косточкам.
Но шутки быстро угасли. Каждый шаг давался Нине Сергеевне с огромным, почти нечеловеческим трудом. Преодолевая ноющую боль и многолетнюю скованность в суставах, она с усилием заносила ногу над неровной каменистой почвой и будто выбрасывала её вперед. На деле же отёкшая ступня с каждым шагом смещалась всего на два-три сантиметра. Камни предательски осыпались под подошвами, а дыхание старухи сбивалось на свистящий хрип.
Так, муравьиными шагами, Нина Сергеевна упрямо шла вперед, пока Сергей отдыхал. Привалившись спиной к шершавому тёплому валуну, он жадно глотал прохладный горный воздух, растирал онемевшие мышцы и настороженно вглядывался в ущелье под ними.
Собравшись с силами, Сергей молча подошел к женщинам, благодарно кивнул супруге и дочери, развернулся спиной к матери и чуть присел. Нина Сергеевна виновато вздохнула и вновь покорно закинула тяжелые руки на его плечи.
Снова шаг за шагом, превозмогая свои последние силы, Сергей нёс мать на спине. Марина с дочерью шли чуть позади. Они несли те немногочисленные пожитки, что решили забрать с собой из брошенной машины: узел со сменной одеждой, сумку с документами да памятную чугунную сковородку, которая тихонько позвякивала в такт шагам, напоминая о брошенном доме и прошлой мирной жизни.
Солнце медленно сползало за скалистые гребни, окрашивая вечернее небо в тревожный медно-сиреневый цвет. Становилось зябко.
— Давайте остановимся в этом доме, — предложил Сергей, когда они наконец добрались до окраины одного из горных сёл. — По

у держала?  - Медленно поднявшись с лавки, мужик рассвирепел. – Сколько разов предупреждал, чтоб сплетни не собирала, а?
Заметив, как муж сжал кулаки, Марфа сбавила тон.
- Да пойми ты, Фома неверующий, девка эта с хитринкой. Захотелось жрать от пуза, вот и наговорила на нашего сына.
- Ты, сорока, по себе не суди, - Панкрат двинулся в комнату. Тяжелые шаги от кирзовых сапог эхом зазвучали в голове Марфы. – Забыла, как меня в оборот взяла, чтобы я на тебе женился? – И скрылся за дверью.
Втянув губы, ошарашенная женщина насупилась. В дом вошла Галя. Поставив на стол ведро, до краев заполненное куриным яйцом, она села на табурет и выдохнула с облегчением.
- Чего расселась, клуша? Вставай и бегом сено ворошить. – Рыкнула на нее свекровь.
- Устала, - вытерев вспотевший лоб рукой, Галя сняла с головы косынку. – Тяжко мне.
- С чего вдруг тяжко стало? – С насмешкой спросила Марфа. – Ты давай, поворачивайся, а то я тебя мигом к мамке с батькой отправлю. Нечего прохлаждаться. Ты не барыня, чтоб сиднем сидеть. А ну? Кому говорю?
- Тяжелая я, - простонала Галя, поставив локти на стол и приложив ладони к голове. – Дурно мне, спасу нет.
- Тяжелая? – Вылупившись на побледневшую сноху, Марфа подошла к ней вплотную. – Значит, Степка и ты… Два месяца назад…
- А Вы до сих пор не верили?
- Ну и шкура же ты!  - завелась Марфа, хлопнув кулаком по столу. – Вонючая шкура дохлого осла!

Шкура - 6 Побледнев от неслыханной наглости, свекровь взяла за руку сына и отвела в сени.
- Не прикасайся к ней, слышь? – зашептала она, оглядываясь, не подслушивает ли Галя. – Не верю я, что ты ее силой взял. Да и вообще, что ты позарился на эту засушенную воблу.
Степан стоял с угрюмым видом и внимательно слушал.
-  Ой, Степушка, если б не Панкрат, летела бы у меня Галька через все село вверх тормашками. И зачем нам такая родня? Голая нищета. Шибко совестливый он у нас. А у этой - совести ни грамма. Видал, как она себя поставила? Хозяйкой себя почуяла? Так я покажу ей, кто тут хозяйка. Будет у меня день и ночь по грядам ползать, увижу хоть один сорняк – сожрать заставлю. Ох, Степушка, попали мы с тобой, как кур в ощип.
Марфа не сводила сердитых глаз с сына, сетуя на плачевное положение.
- Гляди у меня, не лезь к девке. Подождем немного, посмотрим, как она потом в бутылку полезет, доказывая, что ты с ней был. Был, не? – Она въедалась прищуренным взором в посеревшее лицо Степы и ждала, когда тот мотнет головой. – Чего молчишь? Правду матери говори.
Степан не помнил, было или нет. Пьяный был, проснулся у оврага. Вроде и целовались, а дальше…
Пожав плечами, парень громко выдохнул.
- Вот, вижу, что самому противно от того, как эта девка ловко хомут на тебя накинула. А что ж поделать, сынок, батька наш как сказал, так и будет. Ничего-ничего, потерпим месяцок-другой, а там возьмем метелку и выметем лисицу облезлую из нашей хаты.
Не удалось Марфе выселить сноху в сени. А крик поднимать тоже не стоит. Если Панкрат узнает, что Галя спит не в комнате мужа, то быстро всех научит Родину любить. Боится огласки, Панкрат. Нельзя допустить сплетен о его семье, иначе доброе имя сотрется с лица Земли. До́роги Панкрату память и чествование его фамилии. Фамилии, которую с гордостью носили деды и прадеды – Стрелецкий. Громкая фамилия, значимая. Когда в роду Панкрата дворяне были, в крепостных никто не числился.
Марфа науськала сына, чтобы ложился спать одетым, отвернувшись от Галины, и начала ждать окончание срока, установленного собственноручно. Месяц проходит, свекровь косится на Галю и выжидает. Та двор метет, свеколку поливает, картошку полет и даже не потеет. Второй прошел. У Марфы руки зачесались. Со дня на день девка должна недомогание ощущать. Но, увы. Галина все также бойкая и шустрая. Носится по огороду, как озорной теленок по цветущему полю.
- Все! – Марфа весь день ждала мужа из города. И вот он вошел в хату. – Я была права! Эта доска неотесанная нашего Степу оговорила! Бери, Панкрат, плеть и гони брехло к самому ее дому!
- Только через порог переступил, а ты уже загадку мне задаешь, - Панкрат скинул с плеча на пол скрученный в кольцо канат, купленный на базаре.
- Галька-то ваша пустая, как скворечник по осени! Гони, говорю, эту падлу! Набрехала на Степку, чтоб послаще жрать в моей избе!
- Ты бы потише басни сказывала, - нахмурившись, Панкрат сел на лавку, вытянул ноги и харкнул в темный угол, куда, обычно, плюет, когда ему что-то не по нраву. – Степка признался, или тебе сон приснился?
- Не брюхатая, понимаешь? - Запрыгала рядом с ним счастливая женушка, посчитав, что вывела сноху на чистую воду. – Два месяца со Степкой не сношались! Два месяца он от нее нос воротил, чтобы доказать – не было между ними соития!
- А тебе откуда известно, что они врозь ночи проводили, а? Подглядывала? Подслушивала? Или тебе они сами каждое утро докладывались?
- Я Степку научила, чтоб к ней любви не проявлял! Сроки все вышли, а девка-то пустая!
- И что? Может, с первого разу не туда попал? – усмехнулся Панкрат, погладив пушистые с рыжиной усы.
- Как же! У нас же с первого раза Федька получился!
- Да-а, - загрустил Панкрат, вспомнив старшего сына, умершего от тяжелой болезни много лет назад.
- У Вальки Подоприхи тоже с одной ночи дите прижилось! – продолжала Марфа доказывать, что Галька оболгала Степу. – Милка Ляшкина с полпинка забрюхатила!
Панкрат приподнял одну бровь, искоса посмотрел на жену и выдал:
- Откуда тебе-то известны такие подробности? Свечк

Хватит хранить фото в телефоне

Пришли нам, сделаем фотокнигу вашей семьи ❤️ Жми "Узнать цену", расскажем подробнее!

Узнать цену

#реклама
max.ru
О рекламодателе

ушке. Через два дня, когда свадебное торжество было закончено, Марфа подозвала сына и тихо задала ему важный вопрос:
- Ты ее в брачную ночь не тронул?
- Нет, мам. Даже не целовал. Все, как ты наказала.
- Умница. Пускай поживет отдельно, а там посмотрим, как она выкручиваться будет. Галя! Поди сюда, - Марфа держала в руках плотно набитую подушку.
Галя вышла из комнаты, отведенной ей и Степе, встала перед свекровью и приготовилась слушать.
- На, - Марфа отдала ей подушку. – Ночевать будешь в сенях. И смотри, чтобы Панкрат тебя не застукал. Позже ложись, раньше вставай.
- Как это? Я же должна спать с мужем, - растерялась Галя.
- А вот пройдет времечко и узнаешь, - Марфа хитро посмотрела на сноху. – И не вздумай начудить, иначе быстро к мамке отправлю.
- Во-первых, я ЗА-МУ-ЖЕМ, - Галя задрала нос кверху. – Во-вторых, Вам надо, Вы в сенях и ночуйте. И в-третьих, я Вам тут не собачка, чтобы меня шпынять. Ясно? Или пояснить еще раз?

Шкура - 5 Панкрат задумался. Голова Марфы скрылась за занавеской. Женщина вышла на крыльцо, поставила руки на бока и начала оправдывать сына.
- Степка не мог такое совершить! Он у нас хороший парень! Да чтобы о-он, да поле-ез… - помотала головой Марфа. – Брешешь ты, девка. Ей-богу, брешешь.
Панкрат перевел сердитый взгляд с девушки на входящего во двор сына. Степан, окинув всех удивленным взором, остановился.
- Она говорит, что ты ее снасильничал. – Панкрат держал в руке плетку. – Было? Нет?
Глаза Степана округлились, лицо вытянулось.
- Да она сама… - не успел обвинить девушку Степа, как отец огрел его плетью по предплечью.
- Ах ты паразит! – Панкрат понял, что Галя не врет. – Да чтоб у тебя стручок отсох! Надумал девок портить? Ты что, хочешь нас с матерью до могилы довести?
Степан, прикрывая голову руками, крутился по двору, как волчок.
- Батька, за что?
- Панкрат! Не смей бить сына! – завизжала Марфа, схватившись за голову. – Убьешь ведь!
- Я из тебя все хотелки выбью, - приговаривал Панкрат, резво размахивая плеткой. – Я тебя научу, как до свадьбы на девок лазать. Вот тебе. Вот. Держи. Как? Расхотелось дева́х чести лишать?
Галя смотрела на скорчившееся от боли лицо любимого Степы и морщила нос. Она как будто на себе чувствовала удары плетью. Свист в воздухе оглушал Галю, а каждый хлесткий удар заставлял содрогнуться.
- Бать, я не виноват, она сама на меня вешалась, - Степа уже не мог терпеть жгучую боль и начал постанывать.
- Степушка! – Марфа, не выдержав, подскочила к сыну и закрыла его собой. – Ты что ж наделал, ирод? Ты ж его до смерти забил, - она положила на окровавленную рубаху голову и истошно заплакала.
- Чтоб женился на ней, - сложив плеть пополам, Панкрат вытер запястьем взопревший лоб. – Нечего на мою семью напраслину возводить. Мой род позорить не дам! – замахнулся он и сразу опустил руку. – Мой прадед был при дворе. Деда уважали. Отца побаивались. А меня, Панкрата Федосеевича, засмеют, что не смог честь семьи сберечь? Женишься! Вот мое слово!
- Да пошто она нам сдалась? – Марфа покосилась на зажатую Галину. – Ты ж глянь! Такая тощая, что того и гляди, переломится. Какой с нее толк? Работать не сможет, а кормить просто так, чтобы с голоду не подохла – не вижу смысла. Гони ее, Панкратушка. Вон, как из-за нее Степушке досталось.
- Я сказал, свадьбе быть! – топнул ногой Панкрат. – Забыла, кто в доме хозяин?
- Свадьба, так свадьба, - сдалась Марфа, уставившись на напуганную девушку.
 «Ну смотри, паскудница, захотела жизни сытой? Так я тебя накормлю. Ой, досыта накормлю» - подумала она, затаив злобу на невестку.
Марфа помогла сыну подняться, повела его в баню, чтобы вытереть кровавые следы и промокнуть порезы настойкой, иначе попадет инфекция и кожа загноится.
- Жди сватов. – Строго сказал Панкрат. – Сделаем все, как полагается.
Улыбнувшись будущему свекру, Галя поспешила домой, обрадовать сестру и мать. Мама не поверила, что зажиточная семья готова принять бедную девушку в своем доме. Решив, что над Галей пошутили, а она поверила, мама заставила Галину пойти в поле и переворошить сено.
- А зачем ты наврала? – за старшей сестрой увязалась Нюра. – С чего ты взяла, что Степан женится на тебе? Он сам тебе это сказал?
- Его отец так сказал, - Галя уже вовсю чувствовала себя богачкой. Она вообразила, как будет выглядывать из окна добротного дома и брезгливо коситься на прохожих, будто на противных мух.
- Ересь. Обыкновенная чепуха.
- Вот увидишь, я выйду за Степана и будут жить у них.
И действительно, через день в доме Фрола объявились сваты вместе с Панкратом и Марфой. Фрол не мог поверить, что такая знатная семья вдруг заинтересовалась какой-то дощатой Галькой. До последнего не верил, пока не сыграли свадьбу. Ох и довольный был Фрол. Ходил важный, сам на себя не похожий: руки в карманах, грудь колесом, браво шагает, носом небо цепляет. Два дня праздновали во дворе Панкрата свадьбу. Еды было навалом, настойки – хоть залейся. Свекор специально устроил свадьбу с размахом, чтобы все видели – Степан женится на любимой дев

Подробная информация про новые выплаты школьникам

⚡ В России зарегистрировали законопроект о ежегодной выплате семьям со школьниками до 18 лет вне зависимости от дохода.

законопроект №1327819-8

Категории и размер выплат:
✅ на школьника от 6 до 18 лет — 31 384 ₽
✅ на школьника из малоимущей семьи — 47 076 ₽
✅ на студента очного отделения колледжа или вуза — 15 692 ₽

Заявление можно будет подавать до 1 декабря. Узнать больше об условиях и дате начала приема заявлений на выплату можно в канале «Образование России»

Узнать больше

#реклама
max.ru
О рекламодателе