ИСТОРИИ ОТ СЕРДЦА

— Знаешь, я выздоровел только благодаря тебе, — произнёс Артём через несколько месяцев. — Ты подарила мне надежду. Да ты сама надежда. Ты чудесная девушка, и мне очень хорошо с тобою. Ну что ещё нужно для счастья?
Нике было и так через край. И она бросилась в отношения, потеряв голову. А когда снова её нашла, с радостным испугом поняла, что беременна. Почему она решила, что это будет так же важно и радостно для него? Ну просто тогда она даже не подумала, что бывает по-другому. Ведь они с Артёмом любили друг друга. У них такие красивые отношения. А вот разговор с ним стал ледяным душем, из-под которого она выбралась другим человеком. Он выслушал, смерил её тяжёлым взглядом и заговорил:
— Ты спятила? Какой ещё ребёнок? Даже не вздумай вешать это на меня. Я только на ноги встал после всего этого ужаса. Хоть какой-то просвет впереди показался. Нет, ты точно дура. Ты обязана была подумать об этом, что это может случиться, вернее, чтобы этого никогда не случилось. Ты же медицинский работник. Короче, избавляйся от этого. Слышишь меня?
— Что? — шёпотом переспросила Вероника, не веря своим ушам.
— Что слышала? Ты должна от этого избавиться, если хочешь, чтобы между нами всё было по-прежнему.
— Не хочу, — почти спокойно произнесла она, ставя точку в отношениях с таким человеком. А потом горько и надолго задумалась, что же теперь ей делать самой. Мысли путались: она вспоминала свою мать, которая бросила её ради собственной жизни, и понимала, что не хочет для своего ребёнка такой же судьбы. Но страх остаться одной, без поддержки, без денег, без уверенности в завтрашнем дне оказался сильнее. «Ну зачем ребёнку такая жизнь, расти без отца? Я же по себе знаю, что это такое. Нет, не хочу, не будет этого. Да и сама я, ну что, буду делать с малышом на руках?» При этом мысль, что фактически она выросла и без матери, почему-то в голову не пришла. В общем, Вероника сделала то, что сделала, избавилась от беременности, а когда спохватилась, одумалась, было поздно. И тогда побежала к бабушке, как делала всегда, когда было плохо и страшно.
СЛЕДУЮЩАЯ ЧАСТЬ ЗАВТРА
ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ВТОРОЙ ЧАСТИ РАССКАЗА

Этого Веронике вполне хватило, чтобы выйти из зачарованного состояния. Всё понятно: насколько красивый, настолько и хам. Винит в случившемся весь мир, кроме себя самого, и срывается при этом на окружающих. Ну сломал ты ногу, с кем не бывает. Но ты же мужик. Держи себя в руках, терпи, а не веди себя как капризная девчонка.
А позже взглянула на красавчика по-новому.
— Эх, жалко парня. Не суперзвезда, конечно, но игрок вполне на уровне. А теперь всё. Крест на профессиональном спорте, — вдруг произнёс лечащий врач, делая запись в карте пациента.
— Это вы про Королёва? — уточнила Ника, стоявшая рядом в ожидании этой самой карты.
— А про кого? Надо же. Внутрисуставной перелом колена со смещением, да ещё с множественными разрывами. А он же волейболист, значит, прыгун. Для него это приговор. Отпрыгался Артёмка, да и отбегался, пожалуй.
Вот, значит, как. Профессиональный спортсмен получил травму, несовместимую со спортом. Ну что ж, так-то можно понять его мрачность. Это ведь даже страшно представить, когда в двадцать девять лет ты вдруг оказываешься без профессии будущего.
Вечером она отправилась делать Королёву очередную инъекцию.
— Будет немного больно, — предупредила Вероника и в этот раз услышала ответ.
— Да плевать, — произнёс он сквозь зубы. — Слушайте, а можете вколоть что-нибудь такое, чтобы я сдох побыстрее?
— Что вы? — растерялась девушка. — Что вы такое говорите-то? Всё будет хорошо.
— Ну да, конечно, вам-то хорошо, но, знаете, ничего, никогда у меня уже не будет хорошо, — процедил он, вспыхнув своими синими глазищами. — Я конченый человек, и отстаньте вы от меня, ради бога, с вашими утешениями. Тоже мне, мать Тереза нашлась.
Он шумно выдохнул и резко, насколько позволял гипс, повернулся к стене. Несколько раз при её появлении мужчина демонстративно отворачивался и закрывал глаза. Держал руку так, чтобы делать укол было максимально неудобно. В общем, продолжал вести себя как капризный мальчишка, и она не выдержала.
— Слушайте, так нельзя, — вдруг произнесла Вероника. — Возьмите вы себя в руки. Вы знаете, что психологическое состояние напрямую влияет на скорость срастания переломов? Думаете, сочиняю? А вот и нет. Да хоть у своего лечащего врача спросите. Под воздействием стресса иммунные клетки начинают вырабатывать особенный фермент, а он запускает выброс катехоламинов. Это такие гормоны, которые блокируют процесс образования костной ткани. Короче, чем хуже у вас настроение, тем больше будете тут валяться. А лично мне бы этого вообще не хотелось. Не люблю пациентов с таким ужасным характером, как у вас.
И вдруг поняла, что он слушает, и даже приоткрыл глаза и внимательно, удивлённо наблюдает за ней.
— Как это так? — вдруг переспросил он.
— Катехоламины, — повторила Вероника. — А вам нужны исключительно дофамины.
— Ну что, Никуша, моя версия, что ваше общество можно назначать в качестве терапии, с блеском подтвердилась, — шутил заведующий отделением, наблюдая, как недавно лежачий Королёв бодро скачет на костылях по коридору.
— Слушай, осмотритесь вы, конечно, вместе — упадёте, — заявила вскоре Светлана при горячей поддержке остальных медсестёр.
— Ой, вот ты болтушка, — смеялась Ника. А у самой сердце радостно замирало и тут же бросалось стучать что-то совершенно не похожее на нормальный, ровный сердечный ритм.

— Чё это ты стрелки вдруг решила намалевать? — спросила она напарницу. — Мать честная, да у тебя и волосы подкручены. Ну всё, конец света.
— Да ну тебя, — отмахнулась медсестра. — Ну так немного подкрасилась. Это тебе хорошо с твоими опахалами, а тут три реснички и те бесцветные.
— Ну тебя как-то раньше это не особо волновало, — пожала плечами Ника.
— Да просто захотелось как-то выглядеть получше. Ай, ладно, что уж там. — Светлана махнула рукой и решительно уселась напротив. — Это из-за этого спортсмена? Ну мало ли.
— Какого спортсмена? — не поняла Вероника.
— Ну того самого. Ты что, не знаешь, что ли, из двенадцатой? Ой, я такого красивого мужика в реальной жизни никогда не видела. Только в турецких сериалах, и не только я. Наталка Зотова ему капельницу только со второго или третьего раза поставила. Прикинь, а ведь она у нас чемпион по втыканию иголок. С закрытыми глазами в темноте в любую вену попадёт. А тут ручонки затряслись, еле осилила. А Машка вообще ночью не тот стакан с таблетками ему чуть не скормила. Потом говорит мне: «Смотрю на него и вообще ничего не соображаю».
— Ну вы даёте, — поразилась Ника. — Ой. Появился смазливый пациент, и у всех наступила профнепригодность. Не медперсонала, малолетки какие-то.
— Ага, посмотрим, чего ты там наработаешь. В ночь сегодня остаёшься. Смотри, пилюлями не рассыпь, когда красавчика нашего кормить пойдёшь, — фыркнула Светлана.
А через пару часов Нике выдался случай самой взглянуть на пациента, который ввёл средний медперсонал в такое беспокойство. Глянула и удивлённо замерла, а потом вздохнула чисто женским восхищением. Ну вот есть всё-таки на свете красивые люди, которым при рождении природа отрядила столько, что следующие человек десять наверняка остались на бабах. Этот был из явных любимчиков судьбы. Она тоже никогда не видела вот таких мужчин вживую. Ну разве что в упомянутых Светкиных фильмах. Правда, она никогда не была любительницей сериалов, ни турецких, ни бразильских, ни каких бы то ни было ещё. А эталоном настоящей мужской красоты всегда считала Штирлица и барона Мюнхгаузена в исполнении отечественных всенародно любимых актёров. Но это же были киногерои, актёры, люди, словно живущие на другой планете. А тут, здравствуйте, пожалуйста, лежит на кровати совершенный земной человек, до которого при желании можно дотронуться рукой. И футболка у него мятая, и зарос, и волосы, кажется, давно не мыл. Но почему-то при всём этом выглядел так, словно сошёл с рекламного плаката и улёгся на их больничную койку с гипсом на ноге, да и смотрелся при этом так, словно этот самый гипс рекламировал.
«Ну всё, конец света. Брюнет с синими глазами. Ещё бы Светке покой не потерять», — мелькнула мысль.
Ну ладно, хватит уже разглядывать. Ну да, симпатичный, ладно, красивый, но прежде всего пациент с очень тяжёлым переломом, и явно мучается. Она вместо того, чтобы ввести ему препарат, который, кстати, давно набран в шприц, стоит и пялится на него.
— Здравствуйте, — наконец произнесла Ника, подходя к его кровати. — Положите, пожалуйста, руку поровнее. Я поставлю вам обезболивающее.
Он дёрнулся, равнодушно глянул на неё, вытянул руку и отвернулся к стене. На приветствие не ответил никак. Хотя Ника привыкла слышать от пациентов: «Спасибо». Или: «Ой, что-то больновато сегодня, но ради вас, Никуша, и можно потерпеть». Но чаще всего: «Какая же у вас лёгкая рука, Никуша». Этот же процедил, не разжимая зубов:
— Твою ж... хоть бы уколы научилась делать как следует.

Бабушка прокляла внучку за аборт и отвернулась. А когда та удочерила брошенную сироту, старуха явилась во сне (часть 2)

Вероника выросла, окончила школу и отправилась поступать в медицинский институт. Ну а что, зря, что ли, у неё любимой игрой в детстве была больничка. Когда кукол и плюшевых зверей лечить надоело, роль пациента выполняла бабушка. И после процедур от доктора Ники она ходила по дому, таская за собой бинты или щеголяя пятнышками зелёнки. Так что решение стать врачом у Ники было вполне осознанным. Решение-то было, а вот подготовка подкачала. По баллам в мед срезалась, но с присущим ей прямодушием головы не опустила. Подала документы в медучилище. Тут запаса прочности хватило. Девушку зачислили, а после получения диплома приняли в городскую больницу.
Отделение травматологии потрясло новоиспечённую медсестру размерами, численностью персонала, пациентов и суетой. Сначала, обычно такая бойкая и уверенная, она боялась всего, даже собственного отражения в зеркале. Очень уж у неё был испуганный, растерянный вид. Но ушло время, и медицинская сестра Соловьёва становилась всё опытнее и профессиональнее, и вскоре уже улыбалась со стенда «Лучшие работники отделения».
— Ну вот, Вероника, награда за все мои бессонные ночи, — произнесла Тамара, когда внучка принесла благодарственное письмо за работу от главврача. — Матери-то позвони, обрадуй.
— С чего бы это? — хмыкнула та. — Она и в школе-то моими делами не больно интересовалась, а сейчас-то, поди, и вовсе забыла о моём существовании.
— Ох, напортачила я с вами обеими, — горько сетовала бабушка. — Ну что ж, смотрите, вам жить.
Вероника и жила себе потихоньку, работала и даже подумывала снова подавать документы в институт. Пару раз ей казалось, что рядом появлялся тот самый человек, но всё сошло на нет. Нет, вообще-то мужчины вокруг были: приятели по училищу, пара ребят из общей компании, да и на работе мужского внимания хватало. Угловатость и неловкость, которые в своё время так смущали Лару, ушли без следа. После двадцати Ника расцвела, превратилась в стройную молодую девушку с интересным контрастом светло-серых глаз и тёмных пышных волос. Лара была неправа, считая, что в дочери от неё нет ровным счётом ничего. От мамы Ника получила длиннющие ресницы и особую женственность, которая, между прочим, есть далеко не у всех дам.
В первый же свой день в отделении она получила кучу комплиментов, одобряющих взглядов, полный карман конфет и даже приглашение на ужин. Когда она входила в палаты, лица их обитателей невольно светлели от улыбок. Мужчины одёргивали свои мятые футболки и проводили ладонями по заросшим щекам.
— Вы, Никуша, на нас лучше любой капельницы действуете, — смеялись пациенты. И на следующий день все как один бритые, причёсанные.
Заведующий отделением, пожилой, ироничный доктор, будучи в благодушном настроении, даже как-то шутливо заметил:
— Знаете, Соловьёва, мы тут решили: будем закреплять за вами палаты с тяжёлыми. Есть мнение, что под вашим влиянием выздоровление идёт значительно быстрее, особенно у пациентов мужского пола.
Было приятно, чего уж там говорить. Лишь бы работать не мешали. А так, да, пожалуйста. Если её лицо заставит кого-то побыстрее подняться с постели, стряхнуть апатию, она только рада. В конце концов, она же здесь именно для того, чтобы помогать людям выздоравливать.
И вдруг случилось нечто, перевернувшее весь её мир. Даже мысли о подаче документов в мединститут выветрились из головы. Тот рабочий день начался с обычного трёпа в сестринской.

— Ой, старая дура предложила, а молодая согласилась, — усмехнулась мать. — А ты и рада стараться от дочери на год сбежать? И ладно бы за любовью всей своей жизни, а то восемь лет нервы друг дружке мотали и всё без толку. Папочка теперь, понимаешь, денежными переводами от дочери откупается, а мамочка пообижаться решила. Ну сразу видно, от большого ума. Ты вот что, ерундой-то не страдай, догоняй упущенное. Ника, конечно, у нас тот ещё барашек, так есть же в кого. А ну пофыркает немного, имеет право. Тебе уж тридцатник скоро. Ну неужели ты девятилетнюю девчонку не приручишь?
Лара честно пыталась выполнить то, о чём говорила мать, но невозможно воспитывать ребёнка, если он категорически не принимает попыток им заниматься. Ника оказалась удивительно упёртой для своего возраста, да и внешне была совсем не такой, как представлялась матери издалека. Ростом и внешностью девочка явно пошла в отца, высокого темноволосого. Двигалась скорее как мальчишка, резко, быстро, упрямо уворачиваясь от матери. И вообще вся была какая-то несуразная, нескладная, со своими острыми коленками и локтями. Лара, невысокая кареглазая блондинка, чувствовала себя неловко рядом со своим ребёнком, дылдой, смотревшей на неё чужими серыми глазами. И вообще от матери в Нике, казалось, не было ровным счётом ничего. Ну просто вылитый отец.
Она воображала, что они с дочкой станут закадычными подружками. Она будет заплетать Никуше косички, наряжать в платьице, помогать с уроками и готовить завтраки. А что на деле? Ника носилась целыми днями в штанах. Волосы затягивала резинкой как попало. С домашним заданием справлялась быстрее, чем Лара успевала понять его смысл. А уж про девчачьи секреты и говорить-то смешно. Со всеми проблемами и вопросами девочка упрямо обращалась к бабушке, а когда ей напоминали, что вообще-то для всего этого имеется мама, чуть заметно пожимала плечами и закрывалась в своей комнате, явно предпочитая справляться своими силами. В такой обстановке Лара чувствовала себя совершенно лишней, чужой.
Через год после возвращения она познакомилась с мужчиной, вышла замуж, переехала в другой город, а Ника, к её великой радости, осталась с бабушкой.
Так они и жили. Нет, родители не исчезли из жизни Ники. Лара навещала своих. Правда, год от года встречи эти становились всё реже. От Виктора исправно поступали денежные переводы и подарки. Он звонил, писал дочке длинные письма. А вот приехать самому за эти годы ему удалось лишь однажды. Ника по этому поводу, казалось, вообще не горевала, ведь главным человеком в её жизни всегда была бабушка. И лет до четырнадцати Ника вообще не задумывалась, насколько такое положение дел нормально, и не понимала, почему бабуля периодически начинала воспитывать её на тему того, что вот, мол, бабка это, конечно, хорошо, но есть же родные мать и отец, которых никто не заменит. Ну, может, у кого-то и так, а вот ей, Веронике Соловьёвой, бабушки вполне хватало. Да она ведь и бабушкой-то её никогда не звала. Как-то так получилось, что бабуля всегда была для неё Томой, Томулей. Ну нет, разумеется, на людях, при посторонних, она соблюдала приличие, но наедине они с удовольствием называли друг друга по именам.
— И ты подружку себе нашла, — ворчала периодически Тамара на внучку и улыбалась, чувствуя себя лет на двадцать моложе.
СЛЕДУЮЩАЯ ЧАСТЬ ВЫЙДЕТ ЗАВТРА
ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ПЕРВОЙ ЧАСТИ РАССКАЗА
Сетка моих каналов в МАКС

— Знаешь что, мама? — попробовала возмутиться девушка. — Это вообще-то моя жизнь. И мне решать, как поступать.
— Вот и решай, — кивнула Тамара. — Хорошенечко решай, потому что от этого решения вся твоя дальнейшая жизнь зависит.
Лара всё обдумала, пару раз представила себе мамино лицо — и рассказала обо всём Виктору. Надо отдать ему должное: новость он принял хоть и не с восторгом, но достойно, по-мужски, а после даже обрадовался. В положенный срок она родила девочку, которую назвали Вероникой. Жили в старом доме Соловьёвых, потому что у Вити при всей его порядочности и востребованности профессии своего жилья не имелось.
Пока дочка была маленькой, планы молодых поутихли. Но едва Никуше исполнилось три, Лара и Виктор всё же засобирались на заработки.
— Ну вот что, Нику я вам не отдам, — заявила Тамара без всяких там «может быть». — Вот ещё удумали тащить малышку в вечную мерзлоту. У неё, бедолаги, и так нос не просыхает. Вы уж, коли так приспечило, можете хоть на Луну отправляться, если совесть перед дочерью не гложет, а Ника останется со мной. И денег на неё можете не присылать. Обойдёмся.
Лара с характером мамы была знакома всю жизнь. Виктор его тоже успел узнать и не раз прочувствовать на собственной шкуре, так что оба понимали: если уж она приняла решение, это окончательно. И вообще мама-то предлагала не самый плохой вариант. Да чего там, отличный. Всё-таки без маленького ребёнка всё гораздо проще и легче. Ну, по крайней мере, на первых порах. Они обустроятся на новом месте, а потом заберут дочку к себе. Так и решили. Ведь в конечном итоге это же всё ради Ники, её будущего.
Они уехали за несколько тысяч километров за новой жизнью и мечтой. Суровый полярный край принял их по-разному. Первое время они жили в общежитии, и Лара, привыкшая к дому, с трудом переносила тесноту и холод. Виктор пришёлся там ко двору, быстро освоился, приработался, перестал замечать суровость климата и не самые комфортные условия жизни. А вот для Лары всё оказалось в разы труднее. Она не была избалованной, изнеженной, но всё же общаговская жизнь оказалась не для неё. Даже с учётом поговорки, что с милым рай в шалаше. Оказалось, почти невозможно привыкнуть к климату, к зудящей от холода коже, к немеющим рукам и ногам, которые потом приходилось отогревать с мучительной тупой болью в пальцах. Куда уж тут Нику привозить, если она сама буквально выживала в этом проклятом месте. Но самым главным оказалось даже не это. Через несколько лет, пролетевших пугающе быстро, выяснилось, что всё-таки у неё и Виктора очень разные представления о жизни, да и мечты тоже разные. Возможно, они бы и разбежались ещё тогда, в молодости, после бурного танцплощадочного романа, если бы не внезапная беременность, но теперь довольно долго прожили вместе, пока окончательно не издёргали друг друга вконец.
Лара всё-таки развелась с мужем и вернулась домой к маме и подросшей дочери. Правда, и тут всё оказалось не слава богу. Второклассница встретила мать без особых восторгов, вежливо поздоровалась и побежала отчитываться об оценках и прочих школьных делах к Тамаре.
И как бы Лара ни пыталась включиться в жизнь девочки, Ника упрямо избегала её.
— Ну а что ты хотела? — усмехалась Тамара. — Дети, они ведь предательство не прощают. Шесть лет где-то пропадала, а теперь здравствуйте, пожалуйста, явилась. И знаешь что? Дочь тебе на шею не бросится. Учти, у Ники характер ещё тот. Устроит тебе небо в алмазах.
— Ну ты же сама мне тогда сказала: поезжайте, Ника со мной останется, — возмутилась Лара.

«Вот ведь блажь, и охота было зад морозить», — посмеялась она над мужниным увлечением подлёдным ловом. Желание подёргать зимних окуньков обернулось бедой, перечеркнувшей всю их жизнь. Пётр провалился под лёд, сам выбраться не смог, а когда его всё же вытащили, было поздно. Больше красивая, ещё совсем молодая женщина ни на кого не взглянула. Тамара вырастила Лару, вывела её в люди, хотя, по собственным словам, скорее вытолкнула.
Лара рвения к наукам не проявляла. Зачем бегать на учёбу, когда с её внешностью она и так звезда любой дискотеки? А то, что мать ворчит, мол, надо за ум браться, образование получать. Ну так она и получает. Поступила же на курсы, для корочек продавца-кассира за глаза.
Лара и правда была очень хороша собой: пышная, ладная, складная, с карими глазищами, затемнёнными такими ресницами, что и тушью можно было не пользоваться. Вот на эти ресницы на одной из дискотек и клюнул высокий парень по имени Виктор Соловьёв.
— Гляди, Лариса, — предостерегла мать, в очередной раз заметив в окне тёмную шевелюру поклонника. — Сто раз подумай, прежде чем глупость сотворить, а то вы ведь теперь скорые на это дело. Ни руля у вас, ни ветрил, похоже, нет.
— Ой, мам, ну хватит, — отмахнулась Лара, как поступила бы на её месте почти каждая девушка при таком разговоре.
— Ну-ну, в общем, я тебя предупредила. Потом не сиди передо мной, слёзы кулаком вытирай и не спрашивай, что теперь делать, как дальше жить, — усмехнулась Тамара. А спустя несколько месяцев слушала растерянный лепет дочери под всхлипы и швырканье носом.
— Ну, в общем, всё понятно. — Тамара посмотрела на дочь и спросила напрямик: — Срок какой?
— Да ты что, мам? — возмутилась Лара и тут же поникла. Прошептала: — Полтора месяца. Ну, примерно. Я даже не знаю, как это получилось-то.
— Ну да, конечно, это же такое дело, можно и не заметить, — хмыкнула Тамара. — Так, ну а жених наш где? — уточнила она. — Самое главное.
— Слинял? Что-то я давно его смоляных кудрей за нашим забором не видела, — продолжила Тамара, не дожидаясь ответа.
— Нет, почему? Ну что так сразу-то? — возмутилась Лара. — Никуда он не слинял. Да он и не знает. И я не знаю, как сказать. Да и надо ли. Мы же хотели на север ехать. Ой, мам, ты не представляешь. Там люди за пару лет на квартиры себя умудряются накопить. Витька, он же газосварщик, да ещё с квалификацией, самая нужная и дефицитная там профессия.
— Да уж, наварил он нам твой квалифицированный специалист. Ничего не скажешь, — хмыкнула Тамара. — Ну и что дальше-то собираемся делать?
— Ну как? — снова растерялась Лара. — Ой, я теперь вообще не знаю. Это как-то всё не вовремя. Ну родим сейчас ребёнка, а это, считай, на всех наших планах крест поставить. Тут же и работы нормальной нет. А жить нам с Витькой где? У тебя что ли, на подселении? А ещё если и ребёнок родится. Короче, — Лара споткнулась и покраснела, но тут же с вызовом взглянула на мать и продолжила: — Короче, рожать мне пока нельзя. Знаешь, сейчас это ведь вообще не проблема. А на ноги встанем, подзаработаем, жильём что-нибудь решим. Вот тогда можно и ребёнка рожать. И ещё, знаешь... — Лара подняла наконец глаза на мать, замолчала и на всякий случай сделала пару шагов назад.
— Мам, ты чего? — Лара решилась нарушить тяжёлое молчание.
— В общем, так. Считай, я ничего не слышала. Что ты тут мне последние пять минут плетёшь? — почти шёпотом, с угрозой произнесла Тамара. — Но если ещё раз заговоришь о чём-то подобном, знай: не дочь ты мне. Думать надо было раньше, а теперь у тебя должна быть одна дума: родить. Слышишь меня?

Бабушка прокляла внучку за аборт и отвернулась. А когда та удочерила брошенную сироту, старуха явилась во сне (часть 1)

Сон возвращался к ней на протяжении многих лет — неизменно один и тот же и всякий раз в самый неподходящий момент. Вероника уже твёрдо знала: стоит ей задремать, и она снова окажется посреди той комнаты, где когда-то стояла ни жива ни мертва, и снова услышит те слова, от которых до сих пор стыла кровь. Этот сон был не выдумкой, а памятью — той самой, от которой не спрятаться.
Седая женщина глядела так, что, казалось, ещё мгновение — и из глаз посыплются искры. Обронила несколько фраз и замолчала, закрылась, словно натянула на лицо маску. А ведь это до последней чёрточки знакомое лицо всегда было добрым, ласковым, всепрощающим и всё понимающим, самым родным на свете — но вдруг сделалось неподвижным, холодным, совсем чужим.
— Нет тебе прощения, Вероника. Грех на тебе страшный, и ничем его не отмолить, не исправить. Запомни мои слова. Всю жизнь будешь за это мучиться. Не будет тебе ни счастья, ни покоя. Уходи с моих глаз.
Вероника, чувствуя, как закипают на глазах слёзы, хотела что-то возразить, хоть как-то оправдаться, попробовать объяснить — и снова не нашла нужных слов. Прикусив губу, она застонала и проснулась.
Опять этот сон, измучивший её за долгие годы, и каждый раз после него она просыпалась с колотящимся сердцем и мокрыми глазами. Ведь всё это было на самом деле. Когда-то Ника действительно стояла посреди комнаты ни жива ни мертва. Тот разговор оказался самым тяжёлым за всю её жизнь — как и то, что она совершила несколькими днями раньше. Вот и хотелось поделиться, поплакаться в жилетку и услышать что-нибудь ободряющее вроде: «Ну ладно, Ника, не ты первая, не ты последняя». Хорошего, ясное дело, мало, но что поделаешь, раз уж так вышло?
Поначалу вроде так и было. Та самая пожилая женщина смотрела на неё привычным, любящим взглядом. А как ещё она могла смотреть? Ведь это была её родная бабушка Тамара, которая и вырастила Нику.
Вероника никогда не забудет, как по мере её признания постепенно менялись бабушкины глаза. Во взгляде сначала мелькнуло удивление, потом недоумение, будто она пыталась вникнуть в смысл услышанного. И вот наступило самое страшное. Бабушка смотрела на неё с презрением, а потом обрушила те самые слова, похожие скорее на проклятие, которые Ника слышала в каждом своём сне.
— Не будет тебе счастья, не заслуживаешь ты его.
С тех пор прошло двадцать лет. Она сама уже находила у себя седые волоски, много и тяжело работала, бралась за то, от чего другие брезгливо отмахивались. Пыталась построить семью, но ничего не вышло. А потом появилась её девочка — её прощение, её искупление и вера в то, что всё плохое в её жизни осталось позади. И вдруг всё разладилось. Она снова одна. Так и жить ей, сколько бы ни было отпущено судьбой, надежде без надежды.
Значит, бабушкино предсказание продолжало действовать. Ника выросла на городской окраине. Когда-то это была деревня с забытым названием, но большой город, годами разрастаясь, проглатывал всё новые и новые участки. И всё же люди, жившие здесь испокон веков, горожанами себя не считали, по-прежнему вели привычную спокойную жизнь, держали живность, пололи грядки, парились в банях и рожали много детей. Правда, их семейство не отличалось ни многочисленностью, ни особым счастьем. А ещё много лет оно было почти исключительно женским. Главной в доме была Тамара Андреевна. В округе её уважали за характер и трудолюбие. Жалели за то, как сложилась её судьба. Когда Тамара нянчила своего первенца, девочку Лару, её муж Пётр отправился на рыбалку.

— Егор, ты очень похож на моего покойного брата. Мне кажется, ты его сын.
Мальчишка удивлённо посмотрел на Романа.
— Ну не знаю, я его никогда не видел.
Роман Михайлович поднял Егора на руки и прижал к себе.
— Я покажу. И знай, ты теперь не один. Я буду твоим папой.
Тем временем Валерий, извлечённый из искореженной машины сотрудниками МЧС, чудом остался жив. Под конвоем его доставили в больницу, где, придя в себя, он испугался последствий и решил сотрудничать со следствием. Он дал показания, изобличающие Ингу. Мачеху немедленно арестовали, и казалось, что справедливость восторжествовала. Артур же, узнав о случившемся и изображая искреннее сочувствие, любовь, бросился к Дарье, пытаясь уверить её в своей непричастности к происходящему. Жених клялся в верности, уверял, что был готов жизнь отдать за неё, а всё происходящее лишь трагическая случайность. Казалось, Дарья почти поверила в его лицемерные слова, но судьба приготовила ещё один удар, после которого рухнули все её надежды на счастливое будущее с Артуром.
На допросе Инга, понимая, что ей нечего терять, выложила все карты на стол. Ушлая мачеха предоставила следствию запись разговора с диктофона, на которой Артур в обмен на высокую должность и щедрое вознаграждение предлагал свою помощь по устранению Дарьи в случае, если Валере не удастся осуществить задуманное. Инга тайно записала его, потому что не доверяла ему. В комнате для допросов повисла тишина. Дарья, услышав голос жениха и его циничное рассуждение о её жизни и смерти, почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сердце молодой наследницы разбилось на тысячи осколков. В душе поселилась леденящая пустота. Мир, в котором она жила, рухнул в одно мгновение. Артур, поймав её взгляд, попытался оправдаться, но Даша отвернулась, не желая больше его видеть. В тот день она потеряла не только жениха, но и веру в людей. Ей казалось, что вокруг одни предатели и лицемеры, только и жаждущие её гибели и наживы. Она поняла, что Артур никогда не любил её, а только деньги.
Дарья пережила предательство и отчаяние, но со временем нашла силы жить дальше. Она разорвала все связи с Артуром, вычеркнув его из жизни. Роман, добрый и честный, поддерживал её после разрыва, помогал с бизнесом и заботился о Егоре. Постепенно она увидела в нём надёжного человека и поняла, что это её настоящая любовь. Вскоре бизнесмен решился на ответственный шаг и сделал тест ДНК, подтвердив своё родство с Егором. Оказалось, мальчик действительно был сыном его покойного брата. Дарья видела, как Роман заботится о племяннике, как любит его и оберегает, и понимала, что это её настоящая любовь. Через три месяца молодые люди сыграли свадьбу. Денис выздоровел и вместе с мамой присутствовал на праздничном мероприятии. А вот Егор, найдя папу в лице Романа, наконец-то ощутил себя счастливым и защищённым. Даша же посвятила себя воспитанию приёмного сына и управлению бизнесом. Она окончила курсы управления и привлекла опытных менеджеров, не забывая менять дело отца так, чтобы оно наносило как можно меньше вреда окружающей среде. Пророчество Олега Викторовича о банкротстве компании не сбылось. А спустя год Дарья узнала о беременности. Беременность была желанной, и они с Романом были счастливы.
 ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ФИНАЛЬНОЙ ЧАСТИ РАССКАЗА
Сетка моих каналов в МАКС

Приехав к салону, он припарковался неподалёку и стал наблюдать. Через некоторое время Дарья и Егор вышли из здания и сели в старенькие «Жигули», которые, словно насмехаясь над дорогими иномарками, тронулись с места, оставляя за собой клубы дыма. Денис, не теряя времени, последовал за ними от салона, при этом стараясь не привлекать внимания. В глубине души он понимал, его задача не только следить за Дарьей и Егором, но и оберегать их от возможной опасности.
Вскоре он заметил, что за Дарьей помимо него следит ещё один человек. Это был мужчина средних лет с бегающими глазками и суетливыми движениями. Он ехал на старенькой иномарке и держался на расстоянии, стараясь тоже не выдать себя. Денис напрягся. «Кто это и зачем он следит за Дарьей?» Администратор решил быть предельно осторожным и не упускать его из виду.
Тем временем Дарья, ничего не подозревая, ехала к реке, чтобы показать Егору диких уток. Мальчишка был в восторге от этой затеи, поскольку давно мечтал увидеть настоящих уток в их естественной среде обитания. Валерий, следуя за Дарьей, сжимал в кармане шприц с ядом. Он ждал удобного момента, когда она останется одна, чтобы напасть на неё и выполнить приказ Инги. Бывший врач знал, это его шанс выслужиться перед любовницей и получить заслуженное вознаграждение в виде своей части наследства покойного богача.
Дарья подъехала к реке, припарковала машину на обочине и вышла из неё вместе с Егором. Они подошли к берегу и стали наблюдать за утками. Валера, увидев, что Дарья вышла из машины, понял, что настал его час. Он заглушил двигатель и, достав шприц, направился к ней. В это время Денис, наблюдавший за происходящим, буквально сердцем почувствовал что-то неладное и вскоре увидел, как незнакомец подкрадывается к Дарье. Не раздумывая ни секунды, он выскочил из машины и побежал к ним, крича во всё горло:
— Дарья, берегитесь!
Даша, услышав крик, обернулась и увидела, как к ней бежит Денис, а ещё незнакомый мужчина со шприцем в руке. Девушка, кажется, поняла, что происходит, и попыталась убежать, но было слишком поздно. Валера, догнав Дарью, попытался схватить её, но Денис, подоспев вовремя, оттолкнул его в сторону. Врач, потеряв равновесие, упал, и шприц выскользнул из его руки.
— Бегите! — закричал Денис Дарье. — Здесь опасно!
Она, схватив Егора за руку, поспешила к машине. Администратор вступил в схватку. Валера пытался вырваться, и в ходе потасовки шприц случайно вошёл в руку Дениса. Мужчина вскрикнул от боли и повалился на землю, потеряв сознание. Камера, которую он до этого держал в одной руке, упала на траву. Валерий, поняв, что натворил, в ужасе бросился бежать, запрыгнул в свой автомобиль, резко нажал на газ и стрелой сорвался с места. Через сто метров иномарка Валеры, потеряв управление на мокрой дороге, вылетела с обочины и врезалась в дерево. Раздался оглушительный скрежет металла.
Дарья в ужасе закричала и бросилась обратно к Денису, который лежал без сознания. Понимая, что счёт идёт на секунды, она без раздумий начала делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Егор, видев, что девушка в беде, достал из её сумочки телефон и вызвал скорую. Время тянулось мучительно долго. Дарья не переставала спасать Дениса, пыталась вернуть его к жизни. Слёзы текли по её щекам, давая осознание того, что если бы не она, он мог бы погибнуть. Прошло несколько мучительных минут. Денис по-прежнему был бездыханным. Дарья, отчаявшись, закрыла глаза. И вдруг, словно в ответ на её мысли, мужчина судорожно вздохнул и открыл глаза. Даша, не веря своему счастью, обняла его и расплакалась.
Вскоре на место происшествия приехала скорая помощь. Дениса погрузили на носилки и увезли в больницу. Дарья поблагодарила врачей и подошла к Егору, который испуганно жался к машине. Через пару минут на набережную приехал Роман, который, узнав о случившемся, тут же примчался на место происшествия. Увидев Дарью и Егора, бизнесмен бросился к ним и крепко обнял. Потом посмотрел на мальчика и, опустившись на колени, взял его за руки.