«Вот ведь блажь, и охота было зад морозить», — посмеялась она над…

«Вот ведь блажь, и охота было зад морозить», — посмеялась она над мужниным увлечением подлёдным ловом. Желание подёргать зимних окуньков обернулось бедой, перечеркнувшей всю их жизнь. Пётр провалился под лёд, сам выбраться не смог, а когда его всё же вытащили, было поздно. Больше красивая, ещё совсем молодая женщина ни на кого не взглянула. Тамара вырастила Лару, вывела её в люди, хотя, по собственным словам, скорее вытолкнула.
Лара рвения к наукам не проявляла. Зачем бегать на учёбу, когда с её внешностью она и так звезда любой дискотеки? А то, что мать ворчит, мол, надо за ум браться, образование получать. Ну так она и получает. Поступила же на курсы, для корочек продавца-кассира за глаза.
Лара и правда была очень хороша собой: пышная, ладная, складная, с карими глазищами, затемнёнными такими ресницами, что и тушью можно было не пользоваться. Вот на эти ресницы на одной из дискотек и клюнул высокий парень по имени Виктор Соловьёв.
— Гляди, Лариса, — предостерегла мать, в очередной раз заметив в окне тёмную шевелюру поклонника. — Сто раз подумай, прежде чем глупость сотворить, а то вы ведь теперь скорые на это дело. Ни руля у вас, ни ветрил, похоже, нет.
— Ой, мам, ну хватит, — отмахнулась Лара, как поступила бы на её месте почти каждая девушка при таком разговоре.
— Ну-ну, в общем, я тебя предупредила. Потом не сиди передо мной, слёзы кулаком вытирай и не спрашивай, что теперь делать, как дальше жить, — усмехнулась Тамара. А спустя несколько месяцев слушала растерянный лепет дочери под всхлипы и швырканье носом.
— Ну, в общем, всё понятно. — Тамара посмотрела на дочь и спросила напрямик: — Срок какой?
— Да ты что, мам? — возмутилась Лара и тут же поникла. Прошептала: — Полтора месяца. Ну, примерно. Я даже не знаю, как это получилось-то.
— Ну да, конечно, это же такое дело, можно и не заметить, — хмыкнула Тамара. — Так, ну а жених наш где? — уточнила она. — Самое главное.
— Слинял? Что-то я давно его смоляных кудрей за нашим забором не видела, — продолжила Тамара, не дожидаясь ответа.
— Нет, почему? Ну что так сразу-то? — возмутилась Лара. — Никуда он не слинял. Да он и не знает. И я не знаю, как сказать. Да и надо ли. Мы же хотели на север ехать. Ой, мам, ты не представляешь. Там люди за пару лет на квартиры себя умудряются накопить. Витька, он же газосварщик, да ещё с квалификацией, самая нужная и дефицитная там профессия.
— Да уж, наварил он нам твой квалифицированный специалист. Ничего не скажешь, — хмыкнула Тамара. — Ну и что дальше-то собираемся делать?
— Ну как? — снова растерялась Лара. — Ой, я теперь вообще не знаю. Это как-то всё не вовремя. Ну родим сейчас ребёнка, а это, считай, на всех наших планах крест поставить. Тут же и работы нормальной нет. А жить нам с Витькой где? У тебя что ли, на подселении? А ещё если и ребёнок родится. Короче, — Лара споткнулась и покраснела, но тут же с вызовом взглянула на мать и продолжила: — Короче, рожать мне пока нельзя. Знаешь, сейчас это ведь вообще не проблема. А на ноги встанем, подзаработаем, жильём что-нибудь решим. Вот тогда можно и ребёнка рожать. И ещё, знаешь... — Лара подняла наконец глаза на мать, замолчала и на всякий случай сделала пару шагов назад.
— Мам, ты чего? — Лара решилась нарушить тяжёлое молчание.
— В общем, так. Считай, я ничего не слышала. Что ты тут мне последние пять минут плетёшь? — почти шёпотом, с угрозой произнесла Тамара. — Но если ещё раз заговоришь о чём-то подобном, знай: не дочь ты мне. Думать надо было раньше, а теперь у тебя должна быть одна дума: родить. Слышишь меня?