Этого Веронике вполне хватило, чтобы выйти из зачарованного…
Этого Веронике вполне хватило, чтобы выйти из зачарованного состояния. Всё понятно: насколько красивый, настолько и хам. Винит в случившемся весь мир, кроме себя самого, и срывается при этом на окружающих. Ну сломал ты ногу, с кем не бывает. Но ты же мужик. Держи себя в руках, терпи, а не веди себя как капризная девчонка.
А позже взглянула на красавчика по-новому.
— Эх, жалко парня. Не суперзвезда, конечно, но игрок вполне на уровне. А теперь всё. Крест на профессиональном спорте, — вдруг произнёс лечащий врач, делая запись в карте пациента.
— Это вы про Королёва? — уточнила Ника, стоявшая рядом в ожидании этой самой карты.
— А про кого? Надо же. Внутрисуставной перелом колена со смещением, да ещё с множественными разрывами. А он же волейболист, значит, прыгун. Для него это приговор. Отпрыгался Артёмка, да и отбегался, пожалуй.
Вот, значит, как. Профессиональный спортсмен получил травму, несовместимую со спортом. Ну что ж, так-то можно понять его мрачность. Это ведь даже страшно представить, когда в двадцать девять лет ты вдруг оказываешься без профессии будущего.
Вечером она отправилась делать Королёву очередную инъекцию.
— Будет немного больно, — предупредила Вероника и в этот раз услышала ответ.
— Да плевать, — произнёс он сквозь зубы. — Слушайте, а можете вколоть что-нибудь такое, чтобы я сдох побыстрее?
— Что вы? — растерялась девушка. — Что вы такое говорите-то? Всё будет хорошо.
— Ну да, конечно, вам-то хорошо, но, знаете, ничего, никогда у меня уже не будет хорошо, — процедил он, вспыхнув своими синими глазищами. — Я конченый человек, и отстаньте вы от меня, ради бога, с вашими утешениями. Тоже мне, мать Тереза нашлась.
Он шумно выдохнул и резко, насколько позволял гипс, повернулся к стене. Несколько раз при её появлении мужчина демонстративно отворачивался и закрывал глаза. Держал руку так, чтобы делать укол было максимально неудобно. В общем, продолжал вести себя как капризный мальчишка, и она не выдержала.
— Слушайте, так нельзя, — вдруг произнесла Вероника. — Возьмите вы себя в руки. Вы знаете, что психологическое состояние напрямую влияет на скорость срастания переломов? Думаете, сочиняю? А вот и нет. Да хоть у своего лечащего врача спросите. Под воздействием стресса иммунные клетки начинают вырабатывать особенный фермент, а он запускает выброс катехоламинов. Это такие гормоны, которые блокируют процесс образования костной ткани. Короче, чем хуже у вас настроение, тем больше будете тут валяться. А лично мне бы этого вообще не хотелось. Не люблю пациентов с таким ужасным характером, как у вас.
И вдруг поняла, что он слушает, и даже приоткрыл глаза и внимательно, удивлённо наблюдает за ней.
— Как это так? — вдруг переспросил он.
— Катехоламины, — повторила Вероника. — А вам нужны исключительно дофамины.
— Ну что, Никуша, моя версия, что ваше общество можно назначать в качестве терапии, с блеском подтвердилась, — шутил заведующий отделением, наблюдая, как недавно лежачий Королёв бодро скачет на костылях по коридору.
— Слушай, осмотритесь вы, конечно, вместе — упадёте, — заявила вскоре Светлана при горячей поддержке остальных медсестёр.
— Ой, вот ты болтушка, — смеялась Ника. А у самой сердце радостно замирало и тут же бросалось стучать что-то совершенно не похожее на нормальный, ровный сердечный ритм.
А позже взглянула на красавчика по-новому.
— Эх, жалко парня. Не суперзвезда, конечно, но игрок вполне на уровне. А теперь всё. Крест на профессиональном спорте, — вдруг произнёс лечащий врач, делая запись в карте пациента.
— Это вы про Королёва? — уточнила Ника, стоявшая рядом в ожидании этой самой карты.
— А про кого? Надо же. Внутрисуставной перелом колена со смещением, да ещё с множественными разрывами. А он же волейболист, значит, прыгун. Для него это приговор. Отпрыгался Артёмка, да и отбегался, пожалуй.
Вот, значит, как. Профессиональный спортсмен получил травму, несовместимую со спортом. Ну что ж, так-то можно понять его мрачность. Это ведь даже страшно представить, когда в двадцать девять лет ты вдруг оказываешься без профессии будущего.
Вечером она отправилась делать Королёву очередную инъекцию.
— Будет немного больно, — предупредила Вероника и в этот раз услышала ответ.
— Да плевать, — произнёс он сквозь зубы. — Слушайте, а можете вколоть что-нибудь такое, чтобы я сдох побыстрее?
— Что вы? — растерялась девушка. — Что вы такое говорите-то? Всё будет хорошо.
— Ну да, конечно, вам-то хорошо, но, знаете, ничего, никогда у меня уже не будет хорошо, — процедил он, вспыхнув своими синими глазищами. — Я конченый человек, и отстаньте вы от меня, ради бога, с вашими утешениями. Тоже мне, мать Тереза нашлась.
Он шумно выдохнул и резко, насколько позволял гипс, повернулся к стене. Несколько раз при её появлении мужчина демонстративно отворачивался и закрывал глаза. Держал руку так, чтобы делать укол было максимально неудобно. В общем, продолжал вести себя как капризный мальчишка, и она не выдержала.
— Слушайте, так нельзя, — вдруг произнесла Вероника. — Возьмите вы себя в руки. Вы знаете, что психологическое состояние напрямую влияет на скорость срастания переломов? Думаете, сочиняю? А вот и нет. Да хоть у своего лечащего врача спросите. Под воздействием стресса иммунные клетки начинают вырабатывать особенный фермент, а он запускает выброс катехоламинов. Это такие гормоны, которые блокируют процесс образования костной ткани. Короче, чем хуже у вас настроение, тем больше будете тут валяться. А лично мне бы этого вообще не хотелось. Не люблю пациентов с таким ужасным характером, как у вас.
И вдруг поняла, что он слушает, и даже приоткрыл глаза и внимательно, удивлённо наблюдает за ней.
— Как это так? — вдруг переспросил он.
— Катехоламины, — повторила Вероника. — А вам нужны исключительно дофамины.
— Ну что, Никуша, моя версия, что ваше общество можно назначать в качестве терапии, с блеском подтвердилась, — шутил заведующий отделением, наблюдая, как недавно лежачий Королёв бодро скачет на костылях по коридору.
— Слушай, осмотритесь вы, конечно, вместе — упадёте, — заявила вскоре Светлана при горячей поддержке остальных медсестёр.
— Ой, вот ты болтушка, — смеялась Ника. А у самой сердце радостно замирало и тут же бросалось стучать что-то совершенно не похожее на нормальный, ровный сердечный ритм.