Фанфики для души и от души)))

Деймон поднял пистолет. Направил на него. Рука — твёрдая. Глаза — холодные.

— Ты убил мою мать.

— Да.

— Ты убил её отца.

— Да.

— Ты убил Тайлера.

— Не помню такого.

Выстрел.

Джузеппе упал. На пол. Медленно. Как дерево. Как что-то старое и гнилое. Кровь потекла по белому мрамору. Красная. Яркая. Живая.

Деймон стоял над ним. Смотрел. Долго. Потом сказал:

— Ты был прав. Я не мог тебя убить. Двадцать лет. Не мог. — Он опустил пистолет. — Но она смогла.

Джузеппе посмотрел на Елену. Впервые — с чем-то похожим на уважение. Или страх. Или оба.

— Ты… — прошептал он. — Ты…

— Я — дочь своего отца, — сказала Елена. — И я не слабая.

Джузеппе закрыл глаза. Дыхание — хриплое. Потом тишина.

---

Деймон стоял. Смотрел на тело. Не двигался. Елена подошла. Взяла его за руку. Он вздрогнул. Обернулся. Глаза — пустые. Уставшие. Но что-то в них было. Что-то новое. Свобода. Настоящая.

— Всё, — сказал он тихо. — Всё закончилось.

— Нет, — сказала она. — Всё только начинается.

Он смотрел на неё. Долго. Потом прижал к себе. Крепко. Так, что ей стало трудно дышать.

— Ты убила его, — прошептал он. — Ты убила его.

— Я знаю.

— Ты в порядке?

— Нет. — Она закрыла глаза. — Но я буду.

Он держал её. Долго. Пока не приехали люди Энцо. Пока не убрали тело. Пока не замели следы. Пока дом не опустел.

Потом они вышли. Сели в машину. Поехали. Молча. Океан — слева. Город — справа. Дорога — впереди.

— Куда теперь? — спросила она.

— Домой.

— Где это?

Он посмотрел на неё. Улыбнулся. Впервые — искренне. Без тени. Без боли.

— Там, где ты.

---

Конец седьмой главы.

Деймон смотрел на него. Рука — в кармане. Пальцы — на пистолете. Холодный металл. Знакомый. Он мог вытащить его. Выстрелить. Прямо в голову. Один выстрел. И всё закончится.

Но что-то держало его. Что-то, чего он не понимал.

— Не можешь, — сказал Джузеппе. — Потому что я — твоя кровь. Твоя семья. Ты убиваешь чужих. Но не меня. Никогда.

— Ты ошибаешься.

— Тогда стреляй.

Тишина. Долгая. Деймон смотрел на него. Джузеппе смотрел на Деймона. Оба знали, что это конец. Оба знали, что кто-то умрёт. Сегодня.

— Ты убил её отца, — сказал Деймон тихо. — Прокурора Гилберта. Ты убил его. Два года назад.

Джузеппе поднял бровь.

— Гилберт? Прокурор? — Он усмехнулся. — Он был крысой. Брал мои деньги. Играл на обе стороны. Я предупреждал его. Он не слушал.

— Ты убил его.

— Я убил многих. Он был одним из них. — Джузеппе посмотрел на него. — Почему это важно?

— Потому что его дочь — здесь. Со мной.

Пауза. Джузеппе замер. Впервые — что-то в его глазах изменилось. Не страх. Расчёт. Быстрый. Холодный.

— Ты привёл её сюда?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы она услышала. Чтобы она знала, кто убил её отца. Чтобы она видела, как ты умираешь.

Джузеппе засмеялся. Коротко. Сухо.

— Ты думаешь, она тебе поможет? Женщина? Дочь прокурора? Она сдаст тебя. Первому, кто предложит ей сделку.

— Ты ошибаешься.

— Тогда где она?

Деймон улыбнулся. Опасная улыбка.

— Ближе, чем ты думаешь.

---

В машине Елена смотрела на часы. Восемь минут. Девять. Десять.

— Время, — сказала она.

Энцо посмотрел на неё.

— Ещё минута.

— Нет. Десять. Мы договаривались.

— Елена.

— Он сказал — десять. Я иду.

Она открыла дверь. Вышла. Энцо выругался. Вышел следом.

— Стой. Ты не пойдёшь.

— Пойду.

— Он убьёт тебя.

— Он не знает, кто я. Думает, что я — пешка. Это его ошибка.

Она пошла к дому. Энцо — за ней. Ругался. Тихо. Но шёл. Потому что знал: если она умрёт, Деймон убьёт его. Медленно.

Дверь была открыта. Елена вошла. Коридор. Белый. Светлый. Пахло дорогими сигарами и вином. Где-то в глубине — голоса.

Она пошла на голос. Шаг ровный. Сердце — в горле. Руки — ледяные.

Вошла в гостиную.

Деймон стоял у окна. Джузеппе — напротив. Оба обернулись. Джузеппе посмотрел на неё. Долго. Сканировал. Потом улыбнулся.

— Так вот она. Дочь прокурора. — Он наклонил голову. — Ты похожа на отца.

— Я знаю.

— Он был слабым. Как ты думаешь, ты сильнее?

— Я здесь. Он — нет. Догадайся.

Джузеппе засмеялся. Настоящим смехом. Громким. Как будто услышал лучшую шутку в жизни.

— Дерзкая. Мне нравится. — Он посмотрел на Деймона. — Где ты её нашёл?

— Она нашла меня.

— И ты привёл её сюда. В мой дом. Думал, она тебя спасёт?

— Нет. — Деймон отошёл от окна. Медленно. — Я привёл её сюда, чтобы она видела.

— Что видела?

— Как ты умираешь.

Джузеппе посмотрел на него. Долго. Потом на Елену. Потом снова на Деймона.

— Ты думаешь, что ты первый, кто пытается меня убить? — спросил он тихо. — Я живу шестьдесят лет. Шестьдесят. За это время меня пытались убить сорок раз. Сорок. И знаешь, что? Все они мертвы. Все. А я — здесь.

— Сегодня будет сорок первый.

— Сегодня будет твоя смерть. — Джузеппе поднял руку. Щёлкнул пальцами. — Мальчики.

Двери открылись. Шесть человек. Оружие. Холодные глаза. Все — на Деймона. На Елену.

— Ты пришёл один, — сказал Джузеппе. — Как я и просил. Ошибка.

— Я не один. — Деймон улыбнулся. — Я с семьёй.

Выстрел.

Один из людей Джузеппе упал. Пуля в голову. Энцо — в дверях. Пистолет дымится. Ещё выстрел. Второй упал.

Началось.

---

Елена не помнила, как это произошло. Всё смешалось. Крики. Выстрелы. Кровь. Она стояла у стены. Смотрела. Деймон дрался. Энцо стрелял. Люди Джузеппе падали. Один. Два. Три.

Потом — тишина.

Джузеппе стоял у окна. Один. Без охраны. Без оружия. Смотрел на Деймона. На Елену. Улыбался.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо. Ты доказал, что умеешь убивать. Но не доказал, что умеешь побеждать.

— Что это значит?

— Это значит, что я всё ещё жив. А ты — всё ещё мой племянник. И пока я жив — ты никогда не будешь свободен.

ОПАСНАЯ ИГРА

Глава 7. Дом на холме

Дом Джузеппе стоял на холме над Малибу.

Елена увидела его издалека — белые стены, стекло, свет. Много света. Как будто внутри горело солнце. Дом был огромным. Три этажа. Бассейн. Сад. Ворота с охраной. Всё как в кино. Только в кино не умирают по-настоящему.

Они ехали в машине. Молча. Деймон за рулём. Энцо рядом. Елена сзади. Бонни — на связи. В наушнике. Голос — ровный. Спокойный.

— Камеры отключены. Охрана на воротах — двое. Внутри — шестеро. Может, больше.

— Понял, — сказал Деймон.

Елена смотрела в окно. Океан. Тёмный. Бесконечный. Волны бились о берег. Где-то далеко — огни города. Лос-Анджелес. Миллионы людей. Никто из них не знал, что этой ночью решается всё.

Она думала: «Я иду в дом человека, который убил моего отца. Который убил мать Деймона. Который убьёт нас, если сможет. И я не боюсь. Почему я не боюсь?»

Ответ был простым. Потому что рядом с ней сидел человек, который боялся за неё больше, чем за себя. И это давало сил.

---

Ворота открылись. Машина въехала. Грава. Дорожка. Фонари. Пальмы. Всё ухоженное. Всё дорогое. Всё чужое.

Деймон остановил машину у входа. Заглушил мотор. Посмотрел на неё.

— Ты помнишь план?

— Помню.

— Повтори.

— Ты идёшь внутрь. Один. Я жду в машине. С Энцо. Если через десять минут ты не выходишь — мы входим. Если что-то идёт не так — я уезжаю. Не оглядываюсь.

— Хорошо. — Он взял её руку. Сжал. — Если я не выйду…

— Ты выйдешь.

— Елена.

— Ты выйдешь. — Она посмотрела на него. Прямо. — Потому что ты обещал.

Он смотрел на неё. Долго. Потом кивнул. Открыл дверь. Вышел.

Она смотрела, как он идёт к дому. Спина прямая. Шаг ровный. Как будто шёл на прогулку. Как будто не шёл убивать.

Дверь открылась. Он вошёл.

---

Джузеппе ждал в гостиной.

Огромная комната. Белые стены. Чёрный рояль. Панорамные окна. Вид на океан. Как будто ты на краю мира. Как будто всё, что ниже — не существует.

Джузеппе сидел в кресле. Старый. Седой. Худой. В дорогом костюме. В руке — бокал вина. Он не встал. Не улыбнулся. Просто смотрел.

— Деймон. Ты пришёл.

— Ты сказал прийти.

— Я сказал — на коленях.

— Я не на коленях.

— Пока нет.

Деймон стоял в дверях. Руки — в карманах. Взгляд — холодный. Спокойный. Как будто он был здесь хозяином. Как будто это он решал, кто выйдет отсюда живым.

— Зачем ты пришёл? — спросил Джузеппе.

— Поговорить.

— О чём?

— О тебе. Обо мне. О том, что ты сделал.

— Я сделал многое. — Джузеппе отпил вино. — Уточни.

— Ты убил мою мать.

Пауза. Долгая. Джузеппе поставил бокал. Медленно. Посмотрел на него.

— Да. Убил. И что?

— Ты не жалеешь.

— Жалею? — Джузеппе усмехнулся. — О чём? О том, что убрал слабую женщину, которая тянула семью вниз? Нет. Я не жалею. Я жалею только о том, что не сделал этого раньше.

Деймон не двинулся. Но что-то в нём изменилось. Что-то тёмное. Горячее. Как лава под землёй.

— Она была твоей сестрой.

— Она была предательницей. Она хотела уйти. Забрать тебя. Оставить семью. Оставить меня. — Джузеппе наклонился. — Ты знаешь, что было бы, если бы она ушла? Мы бы потеряли всё. Всё, что я строил. Всё, что мы строили. Она бы разрушила нас.

— Ты разрушил нас. Ты. Не она.

— Я сохранил семью.

— Ты убил её.

— Я защитил нас.

— Ты убил мою мать!

Голос Деймона сорвался. Впервые. За двадцать лет. Он кричал. Настоящим голосом. Человеческим. Сломанным.

Джузеппе смотрел на него. Спокойно. Как на ребёнка, который не понимает очевидного.

— Ты так и не вырос, — сказал он тихо. — Всё ещё цепляешься за прошлое. Всё ещё плачешь по женщине, которая тебя не стоила.

— Не смей.

— Что? Говорить правду? — Джузеппе встал. Медленно. Величественно. — Ты слабый, Деймон. Как она. Ты думаешь, что ты сильный. Думаешь, что ты — волк. Но ты — щенок. Который пытается укусить хозяина.

— Я не щенок.

— Тогда докажи. — Джузеппе подошёл. Близко. Смотрел сверху вниз. — Убей меня. Прямо сейчас. Без плана. Без армии. Без женщины. Просто ты и я. Как мужчины.

Деймон замер. Елена увидела, как что-то в нём сломалось. Как маска упала. Как в глазах вспыхнула ярость. Настоящая. Дикая.

— Если ты тронешь её…

— Что? Убьёшь меня? Ты пытался двадцать лет. Не вышло. Ты слабый. Как твоя мать.

— Я не слабый.

— Докажи. Приходи. Один. Завтра. Полночь. Мой дом. Мы поговорим. Как семья.

Гудки.

Деймон стоял. Телефон в руке. Смотрел в стену. Не двигался.

Елена подошла. Осторожно. Коснулась его плеча. Он вздрогнул. Обернулся. Глаза — тёмные. Яростные. И — впервые — испуганные.

— Он угрожает тебе.

— Я слышала.

— Он убьёт тебя.

— Нет.

— Елена…

— Нет. — Она взяла его лицо в руки. — Ты меня слышишь? Он не тронет меня. Потому что я не позволю. И ты не позволишь.

— Я не могу тебя защитить. Он найдёт тебя. Где угодно. Он всегда находит.

— Тогда не прячь меня. Используй.

Он замер.

— Что?

— Он хочет, чтобы ты пришёл один. Приди. Но не один.

— Он убьёт тебя.

— Он не знает, кто я. Не знает, на что я способна. Он думает, что я — просто женщина. Пешка. Он ошибается.

Деймон смотрел на неё. Долго. В глазах — борьба. Страх. И что-то ещё. Что-то, что было сильнее страха.

— Ты предлагаешь использовать тебя как приманку.

— Я предлагаю использовать меня как оружие. Разница есть.

— Елена.

— Деймон. — Она прижалась лбом к его лбу. — Я не боюсь умереть. Я боюсь, что ты умрёшь, потому что боишься за меня. Не делай этого. Не думай обо мне. Думай о нём. О том, что он сделал. О том, что он сделает, если мы не остановим его.

Он молчал. Долго. Потом прижал её к себе. Крепко. Так, что ей стало трудно дышать.

— Я не могу тебя потерять.

— Не потеряешь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он отстранился. Посмотрел на неё. В глазах — что-то новое. Что-то, что она не видела раньше. Решимость. Настоящая. Твёрдая.

— Хорошо. — Он взял телефон. Набрал номер. — Энцо. Собирай всех. У нас есть план.

---

Ночь перед встречей.

Елена лежала в его постели. Смотрела в потолок. Слушала его дыхание. Он не спал. Она знала. Он никогда не спал перед боем.

— Деймон.

— Ммм?

— Расскажи мне что-нибудь. Что-нибудь хорошее. Про тебя. Про детство. До того, как всё сломалось.

Он молчал. Долго. Потом сказал:

— Мне было семь. Мать взяла меня на океан. Мы жили тогда в Санта-Монике. Она любила океан. Говорила, что вода смывает всё. Боль. Страх. Память.

— И что вы делали?

— Просто сидели. Смотрели на волны. Она держала меня за руку. И мы молчали. Часами. Просто молчали.

— Ты скучаешь по ней.

— Каждый день.

Елена повернулась. Посмотрела на него. В темноте — только контуры. Глаза. Губы. Шрам на брови.

— Завтра всё закончится.

— Или начнётся.

— Ты боишься?

— Нет. — Он повернулся к ней. — Я боюсь не за себя.

— За меня?

— За тебя.

Она придвинулась. Поцеловала его. Медленно. Нежно. Как будто это был последний раз.

— Я буду рядом. Всё время. Ты меня слышишь? Я не уйду.

— Я знаю.

— Обещай мне.

— Что?

— Что не умрёшь. Что бы ни случилось. Ты не умрёшь. Потому что если ты умрёшь — я умру тоже. Не физически. Внутри. Ты меня слышишь?

Он молчал. Долго. Потом сказал:

— Слышу.

— Обещай.

— Обещаю.

Она закрыла глаза. Прижалась к нему. Он обнял её. Крепко. Как будто держал весь мир. Как будто она была всем миром.

«Завтра, — думал он. — Завтра я убью его. Или он убьёт меня. Но пока — она здесь. Со мной. И это всё, что имеет значение».

---

Конец шестой главы.

ОПАСНАЯ ИГРА

Глава 6. Пепел

Три дня тишины.

Такие дни были хуже боя. Хуже крови. Хуже всего. Потому что в тишине ты начинаешь думать. А думать — значит вспоминать. А вспоминать — значит чувствовать. А чувствовать Деймон не умел. Или разучился. Или заставил себя разучиться.

Елена видела это. Как он ходил по бару — из угла в угол. Как проверял оружие. Как смотрел в телефон. Как курил одну за другой, тушил о подошву, закуривал снова. Как молчал. Как не спал.

Она не спрашивала. Просто была рядом. Приносила кофе. Садилась напротив. Ждала.

Он это замечал. Каждый раз. И каждый раз что-то в его груди сжималось. Что-то, что он давно считал мёртвым.

— Ты можешь уйти, — сказал он на третий день. Утро. Серое. Туман над городом. Он стоял у окна. Смотрел на улицу.

— Могу, — сказала она.

— Но не уйдёшь.

— Нет.

— Почему?

Она подошла. Встала рядом. Посмотрела на ту же улицу. Ту же серость. Ту же пустоту.

— Потому что, если я уйду, ты снова станешь тем, кем был.

— А кем я был?

— Человеком, который не чувствует. Который убивает и не помнит лиц. Который живёт, потому что не умер.

Он посмотрел на неё. Долго. В глазах — что-то. Не ярость. Не холод. Что-то другое. Что-то, что он прятал даже от себя.

— Ты не знаешь меня.

— Знаю. — Она повернулась. — Я знаю, как ты держишь стакан, когда злишься. Как сжимаешь челюсть, когда врёшь. Как смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Я знаю тебя, Деймон. Лучше, чем ты думаешь.

Он молчал. Смотрел на неё. Потом сказал тихо:

— Ты опасна.

— Я знаю.

— Ты понимаешь, что я могу тебя использовать. И выбросить. Как всех остальных.

— Понимаю.

— И всё равно остаёшься?

— Да.

Он смотрел. Потом поднял руку. Коснулся её волос. Медленно. Пальцы запутались в прядях. Она закрыла глаза. На секунду. Всего на секунду.

— Елена.

— Что?

— Если ты останешься — я не смогу тебя отпустить.

Она открыла глаза. Посмотрела на него. Прямо. Без страха.

— Я и не прошу.

Он наклонился. Медленно. Давая ей время отступить. Она не отступила. Поцелуй. Первый. Не жёсткий. Не грубый. Медленный. Как вопрос. Как ответ. Как что-то, что должно было случиться.

Она ответила. Руки — на его шее. Его — на её талии. Прижал к себе. Ближе. Ещё ближе.

Потом отстранился. Посмотрел. Тяжело дышал.

— Иди спать.

— Деймон…

— Иди. — Голос — хриплый. — Пока я не передумал.

Она смотрела. Секунду. Две. Потом кивнула. Пошла к лестнице. Остановилась. Обернулась.

— Ты не пожалеешь.

— Я уже жалею.

Она улыбнулась. Ушла.

Деймон стоял. Смотрел на лестницу. Потом на стакан. Потом на свои руки. Руки, которые только что держали её.

Он не жалел. Ни секунды.

И это пугало больше всего.

---

Джузеппе позвонил на четвёртый день.

Деймон взял трубку на третьем гудке. Лицо — каменное. Голос — ровный. Но Елена видела, как побелели костяшки. Как напряглась шея. Как он сжал телефон так, что тот затрещал.

— Джузеппе.

Пауза. Голос на другом конце — низкий. Спокойный. Старый. Так говорят люди, которые привыкли, что мир вращается вокруг них.

— Деймон. Я слышал, ты забрал мой склад.

— Ты сжёг мой.

— Я сжёг твой, потому что ты забыл, кто я. Ты забыл, кому ты обязан. Ты забыл, откуда ты пришёл.

— Я ничего не забыл. — Голос Деймона — тихий. Опасный. — Я помню всё. Каждую секунду.

Пауза. Долгая.

— Ты говоришь о своей матери.

— Да.

— Она сделала выбор. Она предала семью.

— Она хотела уйти. Ты убил её за это.

— Я убил её, потому что она была слабой. А слабые не выживают. Ты знаешь это. Я учил тебя этому.

Деймон молчал. Елена смотрела на него. Видела, как дрожит его рука. Как он борется с собой. Как ярость поднимается изнутри — тёмная, горячая, как лава.

— Чего ты хочешь? — спросил он наконец.

— Я хочу, чтобы ты вернул то, что взял. И пришёл ко мне. На коленях. Как сын. Как тот, кем ты являешься.

— Я не твой сын.

— Ты — Сальваторе. Хочешь ты этого или нет. Ты — моя кровь. Моя семья. И ты вернёшься.

— А если нет?

Пауза. Долгая. Холодная.

— Тогда я убью всех, кого ты любишь. По одному. Начну с этой женщины. Как её? Елена?

А он смотрел в потолок и думал: «Я не могу обещать. Но я сделаю всё. Всё, чтобы сдержать слово. Даже если придётся умереть. Даже если придётся убить. Даже если придётся сжечь весь этот чёртов город».

---

Конец пятой главы.

Она ненавидела это чувство. Бессилие. Оно было знакомым. Слишком знакомым. Она чувствовала его, когда умерли родители. Когда читала их некролог в газете. Когда стояла у их могил и не могла заплакать. Тогда она поклялась: больше никогда. Больше никогда не будет ждать. Не будет беспомощной.

Но вот она здесь. В машине. Ждёт.

Первые выстрелы.

Она вздрогнула. Сжала руки. Считала. Раз. Два. Три. Крики. Ещё выстрелы. Громче. Ближе. Потом — тишина. Долгая. Холодная.

Она смотрела на склад. Ждала. Секунду. Две. Пять. Десять. Двадцать. Сердце билось где-то в горле. Руки — ледяные. Она считала вдохи. Раз. Два. Три. Четыре.

Дверь открылась.

Деймон вышел. Один. Шёл к машине. Медленно. Устало. Кровь на лице. На рубашке. Чужая. И своя. Он шёл, как человек, который только что прошёл через ад. И вышел. Один.

Он открыл дверь. Сел. Посмотрел на неё. Глаза — пустые. Уставшие. Как будто из них выкачали всё.

— Всё?

— Всё.

Она потянулась. Взяла его руку. Сжала. Он не отстранился. Смотрел на неё. Долго. Потом сказал:

— Я убил шестерых.

— Я знаю.

— Я не чувствую ничего.

— Это нормально.

— Нет. Не нормально. — Он посмотрел на свои руки. — Я должен чувствовать. Что-то. Хоть что-то. Но там пусто. Только ярость. И усталость.

— Ты не монстр, Деймон.

— Я не так уверен.

Она наклонилась. Поцеловала его. Медленно. Нежно. Кровь на его губах — металлическая. Солёная. Она не отстранилась. Поцеловала глубже.

— Ты — не монстр, — повторила она. — Ты — человек. Который делает ужасные вещи. Но не монстр.

Он смотрел на неё. Долго. Потом прижал к себе. Крепко. Как будто она — единственное, что держало его на земле.

— Поехали домой, — сказал он тихо.

— Поехали.

---

Бар. Ночь. Пусто. Все разошлись. Деймон закрыл дверь. Запер. Посмотрел на неё. Она стояла у стойки. Дрожала. Едва заметно. Но он видел.

— Ты дрожишь.

— Нет.

— Дрожишь.

Она посмотрела на руки. Они дрожали. Она сжала их в кулаки.

— Я не убивала.

— Ты смотрела. Ты ждала. Ты боялась. Это тоже считается.

Он подошёл. Взял её руки. Разжал кулаки. Посмотрел на ладони. Гладкие. Чистые. Пока что.

— Сегодня они. Завтра — ты. Или я. Это не игра, Елена. Это жизнь. Здесь не бывает вторых дублей.

— Я знаю.

— Тогда почему ты не ушла?

Она посмотрела на него. Прямо. В глаза.

— Потому что ты — единственный, кто говорит мне правду. И единственный, кто смотрит на меня так, как будто я — не инструмент.

— Ты не инструмент.

— Тогда кто?

Он молчал. Смотрел. Потом сказал:

— Не знаю. Но ты — что-то большее.

Она улыбнулась. Слабо. Устало.

— Это ответ?

— Пока да.

Он налил два стакана. Подвинул ей. Она взяла. Отпила. Посмотрела на него.

— Что теперь?

— Теперь мы ждём. Джузеппе ответит. Он не простит потерю склада. Он придёт.

— Когда?

— Скоро. День. Два. Не больше.

— Что мы будем делать?

— Драться. — Он посмотрел на неё. — Или умирать. Посмотрим.

Она поставила стакан. Подошла. Взяла его лицо в руки.

— Мы не умрём.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я не позволю.

Он усмехнулся. Горько.

— Ты не можешь меня спасти.

— Я и не пытаюсь. — Она поцеловала его. — Я просто буду рядом.

Он смотрел на неё. Долго. Потом поднял её. Она обвила его ногами. Он понёс её наверх. В свою комнату. В свою постель.

Этой ночью они не спали. И это было не про секс. Это было про жизнь. Про то, что завтра может не наступить. Про то, что каждый момент — последний. Она целовала его шрамы. Он — её. Они говорили без слов. Руками. Губами. Телами. И когда всё закончилось — они лежали. В темноте. Друг в друге.

— Деймон.

— Ммм?

— Я боюсь.

— Я тоже.

— Но я не боюсь умереть. Я боюсь потерять тебя.

Он прижал её крепче. Губы — в её волосах.

— Я не умру.

— Обещаешь?

Пауза. Долгая. Он смотрел в потолок. Тёмный. Пустой. Как его жизнь до неё.

— Обещаю.

Она закрыла глаза. Поверила. Потому что хотела верить. Потому что без веры — не выжить.

— Потому что боялась. Боялась увидеть его в гробу. Боялась, что он откроет глаза и скажет: «Ты меня бросила». Боялась, что это будет правдой.

Деймон притянул её к себе. Крепко. Так, что ей стало трудно дышать.

— Ты никого не бросила.

— Ты не знаешь.

— Знаю. — Он отстранился. Посмотрел на неё. — Ты здесь. Сейчас. Со мной. В этом аду. Это не то, что делают люди, которые бросают.

Она улыбнулась. Слабо. Глаза — мокрые. Но слёз не было. Она давно разучилась плакать. Или заставила себя разучиться.

— Что теперь?

— Теперь мы работаем. — Он отошёл к столу. Развернул карту. — Сегодня. Удар по складу в Лонг-Бич. Оружие. Много. Если заберём — он потеряет миллионы.

— Охрана?

— Двенадцать. Может, больше.

— Это самоубийство.

— Это война. — Он посмотрел на неё. — Ты остаёшься.

— Нет.

— Елена.

— Нет. — Она подошла к столу. Посмотрела на карту. Красные точки. Синие линии. Фотографии. — Я иду.

— Это не обсуждается.

— Всё обсуждается. Ты сказал, что я — часть семьи. Семья не сидит дома, когда другие умирают.

— Ты не готова.

— Тогда подготовь меня.

Он смотрел на неё. Долго. В комнате — тишина. Даже город за окном будто замер.

— Ты будешь в машине, — сказал он наконец. — С Энцо. Если что-то пойдёт не так — уезжаешь. Не оглядываешься. Не ждёшь.

— Хорошо.

— Елена.

— Что?

— Если ты умрёшь — я сожгу этот город.

Она улыбнулась. Горько. Нежно.

— Тогда я не умру.

---

Днём они собрались в подсобке бара. Энцо. Бонни. Ещё двое — молчаливые мужчины с холодными глазами и руками, которые знали оружие лучше, чем слова. Елена стояла в углу. Смотрела. Слушала. Запоминала.

На столе — карта Лос-Анджелеса. Огромная. Раскинувшаяся от океана до гор. Красные точки. Синие линии. Фотографии. Джузеппе. Его люди. Его дома. Его маршруты. Всё просчитано. Всё продумано. Кроме одного — того, что чувствовала Елена. Того, что она не могла объяснить. Предчувствие. Тёмное. Липкое. Как будто что-то должно было пойти не так.

— Он думает, что сломал нас, — сказал Деймон. Голос — ровный. Спокойный. Слишком спокойный. Так говорят люди, которые уже приняли решение. — Он думает, что после Тайлера мы отступим. Что мы боимся. Он ошибается.

— Что ты предлагаешь? — спросил Энцо.

— Мы ударим первыми. Сегодня. По складу в Лонг-Бич. Там оружие. Много. Если мы заберём его — он потеряет миллионы.

— Охрана?

— Двенадцать человек. Может, больше. Неважно.

— Это самоубийство.

— Это война. — Деймон посмотрел на Энцо. — Ты со мной?

Пауза. Энцо смотрел на него. Долго. Потом кивнул.

— Всегда.

— Бонни?

— Я найду их частоты. Отключу камеры. Но в бой не пойду.

— Не надо. Ты — глаза. Останешься здесь.

— Хорошо.

Деймон повернулся к Елене. Она смотрела на него. Прямо. Без страха.

— Ты остаёшься.

— Нет.

— Елена.

— Нет. — Она подошла к столу. Посмотрела на карту. — Я иду.

— Это не обсуждается.

— Всё обсуждается. — Она подняла глаза. — Ты сказал, что я — часть семьи. Семья не сидит дома, когда другие умирают.

— Ты не готова.

— Тогда подготовь меня.

Он смотрел на неё. Долго. В комнате — тишина. Энцо смотрел в сторону. Бонни — на них. Все ждали.

— Ты будешь в машине, — сказал он наконец. — С Энцо. Если что-то пойдёт не так — уезжаешь. Не оглядываешься. Не ждёшь.

— Хорошо.

— Елена.

— Что?

— Если ты умрёшь — я сожгу этот город.

Она улыбнулась. Горько. Нежно.

— Тогда я не умру.

---

Ночь. Лонг-Бич. Порт. Тёмная вода — чёрная, как нефть. Контейнеры — как гигантские могилы. Ржавые. Молчаливые. Ветер с океана — холодный. Резкий. Пахло солью, мазутом и чем-то гнилым. Где-то далеко — сирена. Потом тишина.

Елена сидела в машине. Руки — на коленях. Сердце — в горле. Она смотрела на склад. Тёмный. Молчаливый. Внутри — люди. Двенадцать. Может, больше. И Деймон. Один. С Энцо. С двумя другими.

Она думала: «Он идёт туда. За кровью. За местью. И я не могу его остановить. Не могу помочь. Могу только ждать».

ОПАСНАЯ ИГРА

Глава 5. Кровь за кровь

Деймон не спал всю ночь.

Елена чувствовала это сквозь сон — как он ворочался, как вставал, как подходил к окну и стоял там, глядя на город, который никогда не засыпал. Лос-Анджелес гудел внизу — машины, сирены, далёкий вертолёт. Свет фар скользил по потолку, как будто кто-то водил гигантским фонарём. Она не открывала глаз. Не хотела его тревожить. Но когда первые лучи солнца пробились сквозь грязные жалюзи — серые, тусклые, как сам этот город по утрам, — она всё же поднялась.

Он сидел на краю кровати. Спина — напряжённая. Плечи — как камень. Руки сжаты в кулаки. На костяшках — кровь. Свежая. Тёмная. Не его.

— Ты поранился, — сказала она тихо.

— Нет.

— Деймон. У тебя кровь на руках.

Он посмотрел на свои пальцы. Долго. Как будто видел их впервые. Как будто это были не его руки. Потом медленно разжал кулаки. Ладони — в ссадинах. Глубоких. Кожа содрана до мяса. Он бил стену. Не помнил когда. Не помнил зачем. Просто бил. Потому что нужно было куда-то деть то, что рвало изнутри.

— Это не моя кровь.

Елена села рядом. Взяла его руку. Осторожно. Он дёрнулся — рефлекс. Но не отстранился. Позволил. Она провела пальцем по ссадинам. Он вздрогнул. Едва заметно.

— Больно?

— Нет.

— Врёшь.

Он посмотрел на неё. Глаза — красные. Уставшие. В них была ярость. Настоящая. Горячая. И что-то ещё. Что-то, что он прятал глубоко. Боль. Настоящая. Не от ссадин.

— Тайлер был ребёнком, — сказал он. Голос — хриплый. Сломанный. Как будто слова рвали горло. — Двадцать три года. Он пришёл ко мне два года назад. Голодный. Злой. Никому не нужный. Я дал ему работу. Дал ему цель. Дал ему семью.

— Ты дал ему всё.

— И я его убил.

— Ты не убивал его.

— Я отправил его туда. — Он резко встал. Отошёл к окну. Прижался лбом к стеклу. — Я знал, что Джузеппе может ответить. Я знал, что будет опасно. И всё равно послал его. Я мог пойти сам. Мог послать Энцо. Мог послать кого угодно. Но я послал его.

— Ты не мог знать.

— Мог. — Он обернулся. Глаза — как лёд. Как огонь. Одновременно. — Я всё знаю. Всегда. Это моя работа. Просчитывать. Предугадывать. Видеть на три шага вперёд. И я просчитался. Один раз. Один чёртов раз. И он умер.

Елена смотрела на его спину. На то, как дрожали плечи. На то, как он сжимал челюсть, чтобы не закричать. На то, как его отражение в стекле — размытое, тёмное — смотрело на неё с другой стороны.

Она встала. Подошла. Обняла сзади. Прижалась щекой к его спине. Чувствовала, как бьётся его сердце. Быстро. Глухо. Как будто хотело вырваться.

— Ты не Бог, — сказала она. — Ты не можешь всё контролировать.

— Я должен.

— Почему?

— Потому что если я не буду — умрут люди. — Он повернулся. Посмотрел на неё. — Хорошие люди. Как Тайлер. Как моя мать. Как твой отец.

— Мой отец был не хорошим.

— Он был человеком. А люди ошибаются. — Он взял её лицо в руки. Тёплые ладони. Грубые. — Ты сказала, что нашла бумаги. Что он знал. О моей матери. О Джузеппе. И молчал. Брал деньги.

— Да.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Потому что ты бы использовал это. Против меня. Или против него. Я не знала, как ты отреагируешь.

Он смотрел на неё. Долго. Потом сказал:

— Я бы не использовал. Не против тебя.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты — единственное, что я не хочу потерять.

Тишина. В комнате — только гудение города за окном. Она смотрела в его глаза. Тёмные. Глубокие. И — впервые — не пустые. Там было что-то. Живое. Тёплое. Что-то, что он, казалось, давно похоронил.

— Мы все не те, кем нас считают, — сказала она тихо. — И мы все платим за это.

— Кто платит за тебя?

— Я. Каждый день. С тех пор, как он умер.

— Ты имеешь в виду отца?

— Да.

— Ты винишь себя?

Она замолчала. Смотрела в сторону. Потом сказала:

— Я была в Стэнфорде. За тысячу миль. Когда он умер. Мне позвонили. Сказали: «Сердечный приступ». Я даже не приехала на похороны. Не смогла. Купила билет. Дошла до аэропорта. И вернулась.

— Почему?