ОПАСНАЯ ИГРА

Глава 5. Кровь за кровь

Деймон не спал всю ночь.

Елена чувствовала это сквозь сон — как он ворочался, как вставал, как подходил к окну и стоял там, глядя на город, который никогда не засыпал. Лос-Анджелес гудел внизу — машины, сирены, далёкий вертолёт. Свет фар скользил по потолку, как будто кто-то водил гигантским фонарём. Она не открывала глаз. Не хотела его тревожить. Но когда первые лучи солнца пробились сквозь грязные жалюзи — серые, тусклые, как сам этот город по утрам, — она всё же поднялась.

Он сидел на краю кровати. Спина — напряжённая. Плечи — как камень. Руки сжаты в кулаки. На костяшках — кровь. Свежая. Тёмная. Не его.

— Ты поранился, — сказала она тихо.

— Нет.

— Деймон. У тебя кровь на руках.

Он посмотрел на свои пальцы. Долго. Как будто видел их впервые. Как будто это были не его руки. Потом медленно разжал кулаки. Ладони — в ссадинах. Глубоких. Кожа содрана до мяса. Он бил стену. Не помнил когда. Не помнил зачем. Просто бил. Потому что нужно было куда-то деть то, что рвало изнутри.

— Это не моя кровь.

Елена села рядом. Взяла его руку. Осторожно. Он дёрнулся — рефлекс. Но не отстранился. Позволил. Она провела пальцем по ссадинам. Он вздрогнул. Едва заметно.

— Больно?

— Нет.

— Врёшь.

Он посмотрел на неё. Глаза — красные. Уставшие. В них была ярость. Настоящая. Горячая. И что-то ещё. Что-то, что он прятал глубоко. Боль. Настоящая. Не от ссадин.

— Тайлер был ребёнком, — сказал он. Голос — хриплый. Сломанный. Как будто слова рвали горло. — Двадцать три года. Он пришёл ко мне два года назад. Голодный. Злой. Никому не нужный. Я дал ему работу. Дал ему цель. Дал ему семью.

— Ты дал ему всё.

— И я его убил.

— Ты не убивал его.

— Я отправил его туда. — Он резко встал. Отошёл к окну. Прижался лбом к стеклу. — Я знал, что Джузеппе может ответить. Я знал, что будет опасно. И всё равно послал его. Я мог пойти сам. Мог послать Энцо. Мог послать кого угодно. Но я послал его.

— Ты не мог знать.

— Мог. — Он обернулся. Глаза — как лёд. Как огонь. Одновременно. — Я всё знаю. Всегда. Это моя работа. Просчитывать. Предугадывать. Видеть на три шага вперёд. И я просчитался. Один раз. Один чёртов раз. И он умер.

Елена смотрела на его спину. На то, как дрожали плечи. На то, как он сжимал челюсть, чтобы не закричать. На то, как его отражение в стекле — размытое, тёмное — смотрело на неё с другой стороны.

Она встала. Подошла. Обняла сзади. Прижалась щекой к его спине. Чувствовала, как бьётся его сердце. Быстро. Глухо. Как будто хотело вырваться.

— Ты не Бог, — сказала она. — Ты не можешь всё контролировать.

— Я должен.

— Почему?

— Потому что если я не буду — умрут люди. — Он повернулся. Посмотрел на неё. — Хорошие люди. Как Тайлер. Как моя мать. Как твой отец.

— Мой отец был не хорошим.

— Он был человеком. А люди ошибаются. — Он взял её лицо в руки. Тёплые ладони. Грубые. — Ты сказала, что нашла бумаги. Что он знал. О моей матери. О Джузеппе. И молчал. Брал деньги.

— Да.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Потому что ты бы использовал это. Против меня. Или против него. Я не знала, как ты отреагируешь.

Он смотрел на неё. Долго. Потом сказал:

— Я бы не использовал. Не против тебя.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты — единственное, что я не хочу потерять.

Тишина. В комнате — только гудение города за окном. Она смотрела в его глаза. Тёмные. Глубокие. И — впервые — не пустые. Там было что-то. Живое. Тёплое. Что-то, что он, казалось, давно похоронил.

— Мы все не те, кем нас считают, — сказала она тихо. — И мы все платим за это.

— Кто платит за тебя?

— Я. Каждый день. С тех пор, как он умер.

— Ты имеешь в виду отца?

— Да.

— Ты винишь себя?

Она замолчала. Смотрела в сторону. Потом сказала:

— Я была в Стэнфорде. За тысячу миль. Когда он умер. Мне позвонили. Сказали: «Сердечный приступ». Я даже не приехала на похороны. Не смогла. Купила билет. Дошла до аэропорта. И вернулась.

— Почему?