Столыпин 2.0

Стоит ли бояться потери профессиональной эффективности из-за применения ИИ

Респонденты опроса разделились почти в равных долях между теми, кто обеспокоен использованием нейросетей; теми, кто «иногда задумывается» на эту тему, и оптимистами, которые видят в нейросетях союзников, а не врагов. И это логично. Ведь влияние ИИ на работу людей и их когнитивные навыки действительно будет разным в зависимости от отрасли, профессии и индивидуальной позиции каждого человека.

Тем, кто воспринимает ИИ как обычный рабочий инструмент, скорее всего, ничего не грозит.
Ведь талантливые ученые не становились менее гениальными из-за наличия в их команде младших научных сотрудников или лаборантов. А руководители не теряют своих интеллектуальных способностей, если им помогают эффективные секретари и ассистенты.

Если профессионал воспринимает ИИ-агента, как младшего коллегу, которому можно делегировать часть работы, которую раньше делегировали молодым специалистам, стажерам или джунам, то для этого профессионала ничего не изменится. ИИ-агента надо погружать в контекст, тренировать, постоянно давать обратную связь и контролировать результат. Но это не проблема для людей с широким кругозором и высокими когнитивными способностями: они имеют в голове примерный образ результата и легко распознают галлюцинации или откровенную чушь.

Если же люди используют ИИ для того, чтобы компенсировать недостаток профессиональных компетенций, и ставят агентам задачи, которые находятся за пределами их (людей) когнитивных способностей, то проверить результаты становится затруднительно. Результаты работы ИИ-агента выглядят как «магия». Поэтому возникает, с одной стороны, чувство зависимости и тревоги, что без нейросетей ты больше «не вывезешь», а с другой – вполне резонные опасения, что скоро некоторые сотрудники будут совсем не нужны.

Еще одна проблема в том, что человеку, который раньше никогда не был лидером команды, приходится руководить группой агентов.
Без развитых навыков управления людьми, как ни парадоксально, нельзя стать эффективным «командиром нейросетей». Но большинство компаний не отправляет на курсы по менеджменту тех, кто получил в своё распоряжение ИИ.

Что это означает для работодателей и для самих работников?

Опрос показал, что в половине компаний использование нейросетей не регламентировано, а в остальных, скорее всего, прописаны только технические моменты: обращение с конфиденциальной коммерческой информацией, ограничения по бюджету на токены и так далее. Сейчас самое время создавать этические кодексы компаний по работе с ИИ, в которых речь должна идти о том, как сделать совместную работу агентов с людьми гармоничной и сбалансированной; как организовать менторинг и супервизию лидеров комбинированных команд и помочь им экологично ставить задачи нейросетям; как решать этические дилеммы при возникновении конфликта интересов. Также актуальными выглядят программы по поддержанию ментального здоровья именно в контексте интенсивного использования ИИ, и для этого нужны специализированные психологи, которые глубоко понимают тематику. Интересно, что наиболее продвинутые компании стали объединять в одной директорской позиции управление персоналом и ИИ, потому что видят много возможностей синергии между этими далекими (на первый взгляд) функциями.

Что же касается работников, то спасение, как всегда, дело рук самих утопающих.
Если возникло чувство, что ухудшается память, или появляются сложности с выполнением каких-либо задач без ИИ, то надо начинать действовать.

Так же, как при увеличении веса мы начинаем бегать, ходить в спортзал или меньше есть, надо усилить фокус на сохранение когнитивных навыков. Например, учить иностранные языки и потом читать на них книги и смотреть сериалы без перевода. Или играть в «Что? Где? Когда?» и другие интеллектуальные игры типа шахмат, бриджа или преферанса. Ну а если есть возможность выбрать или поменять профессию, то двигаться в направлении такой работы, где требуются воображение, интуиция и эмпатия. Таким профессиям ИИ пока не угрожает.

Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен | Max |Сайт

Образовательная платформа Teachbase провела опрос на тему, о которой думает, но боится говорить вслух большинство пользователей технологии искусственного интеллекта
 
Forbes со ссылкой на этот опрос рассказал, что 33% опрошенных воспринимают ИИ как обычный рабочий инструмент и ровно столько же - переживают, что обращаются к нему слишком часто. Чуть меньше - 31% респондентов - боится разучиться работать без ИИ. А 13% думают, что из-за этого их заменят на рабочем месте.
 
Уверены: у тех из наших подписчиков, которые регулярно используют ИИ в повседневной рабочей рутине и осознали его удобство, тоже нет-нет - да мелькала мысль про собственную зависимость от этого неоднозначного, но точно великого достижения человечества.

Мы же решили не откладывать разговор на эту важную и животрепещущую тему и попросили комментарий у человека, который точно разбирается в востребованности человеческих компетенций и в том, как оставаться на плаву. Даже при наличии такого мощного конкурента, как ИИ.

Мнение Татьяны Кожевниковой – карьерного ментора, автора бестселлеров о HR, профи в области управления персоналом – в колонке, написанной специально для "Столыпин 2.0". В следующем посте ⬇️
 
Редактор канала: писал этот текст без ИИ

Сегодня экономическое развитие — это прежде всего развитие технологическое. Какие задачи ставят нам приоритетные национальные цели? Рост несырьевого экспорта, переход к инновационно ориентированному экономическому росту, развитие собственных технологий – во всех ключевых сферах экономики, от сельского хозяйства до транспорта и ИТ-сектора.

Чтобы эти цели стали реальностью, нужно инвестировать, повышать производительность, расширять мощности. А осталось-то всего три с небольшим года. Реальность же, увы, другая. Компании откладывают новые проекты: при дорогих заимствованиях многие из них экономически неоправданны. Свободные деньги им проще положить на депозит. А оборотные средства всё чаще уходят на текущие расходы.

О причинах низкого внешнего долга России мы уже говорили — объясняли, почему это история не про развитие. А теперь решили посмотреть на проблему под новым углом: как себя чувствуют сегодня технологические компании. Ведь именно от них во многом зависит достижение национальных целей в части модернизации и импортозамещения, а их роль России на международном рынке должна расти. На недавнем саммите Россия–Африка много говорилось об обмене технологиями и расширении торговли в этой области. Главное — чтобы и нам было что предложить.

Расчетный процентный долг изученных ИТ-компаний тоже невысок — около 5–6% выручки. Но за ним скрываются крайне неблагоприятные тенденции. В 2025 году на сопоставимой выборке рост выручки замедлился с 24,1% до 10,6%, прибыль до процентов и налогов сократилась на 13%, а маржа по этому показателю — с 14,4% до 11,3%. Доля компаний с отрицательным результатом достигла максимума за пять лет — 16,8%.

Отрасль преимущественно финансирует развитие из собственных средств. Снижение прибыли сокращает возможности роста, а высокая доходность безрисковых инструментов ослабляет стимулы к реинвестированию. Кредиты при этом чаще нужны для закрытия кассовых разрывов и рефинансирования обязательств. Но почти четверти заемщиков в исследуемой выборке, по нашим расчетам, прибыли до процентов и налогов уже не хватает для покрытия процентов. Дополнительный барьер — нехватка материального залога: основная ценность ИТ-бизнеса связана с программными продуктами и интеллектуальными правами.

Под угрозой и создание нового поколения ИТ-компаний. В 2025 году посевное финансирование российских стартапов сократилось на 67%. Сегодня это нехватка денег у новых проектов. Через несколько лет — риск нехватки новых компаний, продуктов и технологических решений.

Рост налоговой нагрузки дополнительно сокращает ресурс для развития. С 2026 года тариф страховых взносов для аккредитованных ИТ-компаний в пределах установленной базы вырос с 7,6% до 15%. При фонде оплаты труда в 45–55% выручки статическая оценка предполагает снижение маржи на 3,3–4,1 процентного пункта. Фактический эффект зависит от зарплат, цен и льгот, но направление очевидно: на новые продукты, команды и расширение бизнеса остается меньше средств.

А значит, меньше ресурсов и для достижения национальных целей — устойчивого развития страны, укрепления суверенитета и повышения уровня жизни.

Исследование можно почитать на сайте Института Столыпина

#наццели_успетьк2030
Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен | Max |Сайт

Бразилия: выборы закончились, а удобрения остаются

25 октября Лула да Силва выиграл второй тур и в четвертый раз станет президентом. Интрига была нешуточная. После первого тура впереди шел Флавиу Болсонару. Однако для российской экономики результат был не так важен. От смены хозяина в Бразилии почти не зависело бы будущее отношений двух стран.
 
В 2025 году товарооборот составил около $10,9 млрд, $9,4 млрд из которых пришлось на российские поставки. В первом полугодии 2026-года показатель вырос на 13% и достиг $7,1 млрд. Экспорт из России составил $6,3 млрд (+14%), бразильский – $788 млн (+9%). Торговый баланс смещен в соотношении почти 8 к 1. За 6 лет оборот вырос вдвое. Бразилия дает больше половины российской торговли с Латинской Америкой. Она занимает 13-е место, и в Москве надеются о выходе в топ-10.
 
 Около 90% поставок из России приходится на удобрения и нефтепродукты, главным образом – на пресловутый дизель. Около 85% бразильского сформировано с/х продукцией: мясо, кофе, соя, табак, орехи. Наша страна закрывает примерно 1/3 потребностей бразильского агросектора в удобрениях. В Бразилии это понимают, поэтому смена политического курса не сильно бы повлияла на ситуацию. Однако такой перекос торгового баланса ставит страну в зависимость. Правительство Бразилии создало кризисный комитет по сырью для фосфатных удобрений к сезону 2026/27 и пытается диверсифицировать поставки. Конечно, Россия по-прежнему поставщик номер один, но Марокко, Канада и Китай пытаются расширять свою долю.
 
У обеих стран есть проблема с высокой ценой денег. Ставка в Бразилии на июнь составляла 14,25%. Цикл снижения начался в марте, но из-за ближневосточной турбулентности рынок не видит просвета: по прогнозам к концу года лишь до 12,5–13,75%. В России также чересчур жесткая ДКП. Для совместных проектов с длинной окупаемостью это серьезное ограничение, а нововведения в логистике и таможенные послабления не сильно облегчат ситуацию.
 
Вторая проблема кроется в расчетах. На Межправительственной Российско-Бразильской комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству в Бразилиа в мае Решетников говорил о независимой межбанковской инфраструктуре. В сентябре Бразилия заявила о намерении расширять использование нацвалют. Но страна ведет торговый диалог под давлением США. Конечно, приход Лулы может позитивно сказаться на продвижении инициативы, но решительных шагов от него пока ждать не приходится.
 
Тем не менее, в повестке дальнейшего сотрудничества поставки СПГ из России, поскольку страна остро нуждается в энергоносителях, нефтегазового оборудования, признание российских стандартов, а также малая атомная энергетика, космос, фармацевтика, IT (цифровизация госуправления, кибербезопасность), платежные системы. Накопленные российские инвестиции в Бразилии составляют около $2 млрд. Мишустин прямо говорил о необходимости наращивать долю продукции с высокой добавленной стоимостью. Однако пока это список намерений, а не портфель контрактов. Сближение будет настоящим, когда появятся российские предприятия, а у Бразилии доступ к нашим технологиям без оглядки на вторичные санкции.
 
Базовый сценарий на данный момент – это сохранение status quo и преемственность. В Бразилии, к слову, уже заявили, что рассчитывают на сохранение России среди важнейших поставщиков удобрений на бразильский рынок. Вместе с тем на сегодняшний день оборот 2026 года выходит на $11–12 млрд, а его структура почти не меняется. Для России роль поставщика критически важного сырья надо превращать в долю в бразильском производстве: СП по удобрениям, локализация, агротех. Иначе при любом президенте страны-партнера мы останемся поставщиком, которого могут заменить другие.

#столыпин_БРИКС
Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен | Max |Сайт

О внешнем долге, дефиците инвестиций и возможностях для роста

Справедливо отмечается, что сейчас у России крайне низкий по международным стандартам внешний долг. На пике своего роста в 2014 году он превышал $730 млрд. А сейчас – меньше $310. Ещё заметнее снижение по отношению к размерам экономики. Но дело в том, что у этого процесса – много измерений.

Внешний долг – это не только обязательства государства, но и долги компаний, все виды обязательств которых, по данным ЦБ, сейчас составляют примерно $170 млрд. Это почти в 3 раза ниже максимального уровня в $450 млрд, который был еще совсем недавно. Однако занимали компании потому, что им были нужны средства на длительные сроки и под низкие проценты. А часто – именно в иностранной валюте. Зачем? Для хеджирования рисков, приобретения импортного оборудования и технологий, а также вложений в иностранные проекты.

Поэтому снижение внешнего долга, которое случилось, конечно, в значительной мере вынужденное. Произошло оно, очевидно, из-за санкций и закрытия рынков. Внутренний рынок, особенно сейчас, в условиях сверхвысоких ставок, закрыть потребности компаний в ресурсах на приемлемых условиях не может. Да и в периоды относительно низких ставок по-настоящему «длинных» денег внутри страны практически было не найти.

В условиях продолжающегося спада инвестиций категорически необходимо развитие альтернативных способов привлечения средств. Тем более что есть проверенный опыт Китая – страны, накопившей, как и Россия, огромные, а по ряду оценок – и избыточные – валютные резервы. Часть из них уже давно инвестируется в китайскую экономику через национальные институты развития.

Инвестирование части резервов ЦБ в юанях в облигации лучших российских компаний могло бы повысить доходность, увеличить объем капиталовложений в стране и подстегнуть экономический рост. А дополнительно – стать важным стимулом для инвесторов из того же Китая, Ближнего Востока и других стран, нацеленных на сотрудничество. Вложения российского государства в такие облигации стали бы сигналом доверия к ним и помогли бы иностранным инвесторам принять решение в их пользу. Особенно это касается государственных банков и фондов, которые при вложении средств во многом ориентируются на решения государства, в отличие от европейских и американских инвесторов.

В общем, все необходимые элементы уже есть – институты развития, рейтинговые агентства, а главное - сами деньги в резервах ЦБ. Осталось сложить их в работающий механизм.

Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен | Max |Сайт

Финансовая наука – дело простое. Пока инвестпатриоты призывают нести деньги в инвестиции реального сектора, в проекты обновления, технологической модернизации и расширения мощностей, натуральный вкладчик и финансовый директор думают совсем по-другому

От сладких цифр процентных доходов по депозитам или облигациям госсектора не откажешься в ответ ни на какие призывы. Ведь как думает финансовый директор: ему бы обеспечить компании максимальный свободный денежный поток в течение года, насколько возможно увеличить доходы, несмотря ни на какие прогрессивные, но менее доходные опции. А ставки по вкладам, как известно, очень высокие.

И как итог, например, объем доходов владельцев биржевых и открытых фондов денежного рынка в июле также достиг максимального в этом году значения, составив 27,9 млрд рублей. Открытая позиция управляющих таких фондов составляет 2,1 трлн рублей, что в 1,6 раза выше показателя годом ранее.

Процентные доходы российских компаний, если просто открыть отчеты, у удачливых накопителей вырос в 1,5 – 2 раза, а где и больше, с 2023 года по 2025. Это в сумме – триллионы рублей.

Ну и вишенка на торте – частные вкладчики. Процентные доходы их, по оценкам экспертов, таковы:
▪️2023 год – 2,1 трлн рублей
▪️2024 – 7 трлн рублей
▪️2025 – 9,5 трлн рублей
▪️2026, по оценкам, будет где-то 7 трлн снова. Косвенно подтверждает сильно растущий объем поступлений по налогу на вклады.

Говорите, конвертируем сбережения в инвестиции? Ну-ну.

Никакие лозунги не отменят простых законов финансового менеджмента, что частного, что корпоративного, – вкладывай свободные средства туда, где надежнее и больше доход.

Ну что ж, на радость им. Ну то есть они-то – и есть мы, от клерка с премией до нефинансовой корпорации с триллионами. И мы-то негодуем, что денежки идут не туда, а накопилось их на счетах компаний и граждан аж 135,4 трлн рублей. Ну а зарабатывают эти вкладчики за счет тех, кто, собственно, берет дорогие кредиты – от бюджета до компаний и потребителей.

Хорошая такая доходная модель. Только вот она гарантирует иссушение инвестиций и последующий переток денег в потребление. Несмотря на многолетние заявления одного финансового мегарегулятора о безальтернативной важности перетока сбережений в инвестиции. Например, о том, что необходимо «развитие финансовых механизмов, которые позволят трансформировать сбережения граждан в инвестиции для экономического роста», что «единственный источник финансирования, практически единственный, — это российские сбережения» или что мегарегулятор и исполнительная власть «продолжат создавать необходимые макроэкономические, институциональные и правовые условия для формирования внутренних долгосрочных сбережений и перетока сбережений в инвестиции».

Заявления заявлениями, а простую финансовую истину никто не отменит – из инвестиций будет только утекать, пока «борьба с инфляцией» продолжает покорять все новые вершины. Какая-то несостыковочка, что ли, получается...

Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен | Max |Сайт

Экономика сборов и соборов

24 октября 1260 года освятили Шартрский собор – повод поговорить о том, что мы разучились делать. Мы имеем в виду – строить на горизонте дольше одной жизни. Квартальные отчеты, годовые KPI, пятилетки: сегодня привычно мыслить короткими циклами, избегая продолжительной неопределенности. Готические соборы же показывают другую логику.

После великого пожара 1194 года Шартр отстраивали, как говорят, всем миром. Если смотреть на это как на экономику, перед нами мегапроект, огромный по меркам своей эпохи. Не случайно его сравнивают с полетом в космос или БАМом, пусть и в иных масштабах и без государственного плана.

Деньги шли не из бюджета, а из разных источников, от епископа и капитула до короля, знати и паломников. Эффект был похож на кейнсианство до Кейнса. В одну точку вливались золото, камень, труд камнетесов, архитекторов и логистов, и запускался мультипликатор. Вокруг стройки появлялись дороги, каменоломни, цепочки поставок провианта и материалов. Собор вытаскивал окрестный регион из застоя и перераспределял капитал туда, где раньше его не было.

Зачем ткачам, сапожникам и купцам было отдавать деньги на витражи и нефы? Они покупали то, чего не купить за зерно, а именно статус, легитимность и место в общем социальном контракте на поколения вперед.

Около сорока шартрских окон связывают с гильдиями, и на многих видны люди за работой. Пекари, мясники, кузнецы — ранняя наружная реклама и способ зафиксировать свою «долю» в общем деле. Если нужна метафора, то собор был ранним аналогом инвестиционного фонда, где вклад приносил не дивиденды, а репутацию и спасение. А заодно он собирал раздробленный феодальный мир в единую институциональную структуру.

В пожаре 1194 года уцелела главная реликвия – плат, который связывали с Богородицей. Для строителей это был аргумент: святыня жива, значит, дом для нее надо построить. А для города это был постоянный приток людей. Паломники означали ночлег, еду, свечи и ремесленников, то есть устойчивый денежный поток, который кормил стройку и после первых лет подъема. Реликвия тут выполняла роль якорного арендатора.

Шартр построили примерно за 30 лет, и это скорее исключение. Кельн стал примером долгостроя. Первый камень заложили в 1248 году, последний крест подняли в 1880-м. Всего 632 года, из которых больше трехсот стройка стояла из-за нехватки денег. Но недостроенный собор не стал руинами. Он оставался символом города. В XIX веке к проекту вернулись, в 1842 году появилось общество по достройке, деньги собирали пожертвованиями, а завершение стало национальным делом объединяющейся Германии.

Нотр-Дам сгорел весной 2019 года. На восстановление собрали 846 млн евро – пожертвования 340 тысяч доноров из 150 стран. Это та же коалиция, что и в Средневековье, только вместо епископа и гильдий выступили корпорации, фонды и обычные люди с банковскими карточками. А за первый год после открытия собор посетили больше 11 миллионов человек – рекорд: до пожара собор принимал девять-десять миллионов в год. Реликвия, то есть сам собор, снова работает как якорь для всего квартала.

Саграда Фамилия строилась с 1882 года. Сначала стройку кормили пожертвования, а теперь ее основным источником дохода стал туризм. Это уже не акционерное общество вечного спасения, а скорее модель доходного актива, который сам оплачивает свое достраивание. В феврале 2026 года на центральную башню установили последний сегмент креста, и она достигла проектных 172,5 метра.

Собор подчиняет себе время. Сегодня капитализируется то, что приносит клики и охваты немедленно. Но по-настоящему ценное, как правило, строится дольше одной карьеры и держится на широкой поддержке тех, кто в него верит.

*на фото - Шартрский собор

#столыпин_социономика
Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен | Max |Сайт

Главные экономические новости недели по версии экспертов Института Столыпина

Дайджест  за 19 – 23 октября 2026 года

ЦБ сохранил ставку 14%, но повысил прогноз инфляции и будущей ставки. Инфляция с поправкой на сезонность в III квартале достигла 8% в пересчете на год, а годовая на 19 октября составила 6,8%. Глава ЦБ РФ Эльвира Набиуллина отметила, что обсуждался только вариант сохранения ставки (как и в прошлый раз, были отдельные мнения за повышение), а превышение заложенного дефицита бюджета она назвала проинфляционным риском. Следующее заседание 18 декабря. ЦБ фактически признал, что пауза затянется, и сузил пространство для снижения ставки в 2027 году. Для заемщиков и девелоперов это означает еще несколько кварталов дорогих денег.

📢 Brent вышла на максимум
с весны после ударов хуситов по Саудовской Аравии. Нефть поднималась до $117,2 за баррель, самого высокого уровня с 30 апреля, за неделю она прибавила около 6,7%, с начала месяца почти 20%. Хуситы заявили об ударах по зданию Минобороны в Эр-Рияде, аэропорту Даммама и объектам Saudi Aramco в Янбу, а Aramco впервые с начала войны в Иране эвакуировала штаб-квартиру в Дахране. Порт Янбу на Красном море – это один из ключевых обходных маршрутов вывоза нефти в обход Ормузского пролива, поэтому удар по нему рынок воспринял как угрозу последнему запасному выходу. Дальнейший рост зависит от того, насколько надолго будет нарушена работа объектов.

📢 23 октября комитет по бюджету и налогам рекомендовал принять в первом чтении поправки в Налоговый кодекс. Они объединяет большинство доходов граждан в единую базу с дифференцированными ставками 13-22%, вводят ставку 35% на дивиденды на счета типа «С», повышают порог контроля для КИК с 25% до 50%. Пакет проходит парламентский этап практически без сопротивления, а значит, ставки на пассивные доходы и дивиденды нерезидентам с высокой вероятностью станут реальностью с 2027 года. Рынок акций и ПИФов получает дополнительный налоговый фактор.

📢 Официальный курс доллара за неделю упал на 3,08 рубля, до 80,54 с 24 октября, пара юань/рубль достигла максимума по рублю с начала августа. Индекс Мосбиржи прибавил 1,6%, до 2464,67 пункта, РТС вырос на 5,5%. Рынок умеренно позитивно воспринял решение ЦБ и ралли нефти, а на следующей неделе экспортеры будут платить налоги, что обычно поддерживает рубль. Крепкий рубль при дорогой нефти смягчает инфляционное давление, но сокращает рублевую выручку экспортеров. Прогнозы аналитиков на ближайшую неделю остаются осторожными, поскольку главным фактором по-прежнему служит нефть.

📢 На торгах 20 октября бензин Аи-95 в европейской части России подорожал на 6% до 86,7 тыс. рублей за тонну, дизельное топливо на 5,5% до 85,5 тыс. Правительство прорабатывает ограничение доступа к биржевым торгам для участников с высоким биржевым индексом и меры по сдерживанию колебаний цен на дизель. Глава ФАС Шаскольский заявил, что частичное снятие запрета на экспорт дизельного топлива не повлияет на внутренние цены. Эксперты предупреждают, что ограничения для независимых трейдеров могут усилить дефицит на независимых АЗС. Топливный кризис – по-прежнему главный внутренний инфляционный риск.

📢 19 октября Госстатуправление КНР сообщило, что ВВП в  III квартале вырос на 4,5% в годовом выражении (во втором было 4,3%, прогноз 4,4%). Рост за девять месяцев составил 4,6%, что внутри целевого коридора правительства 4,5-5%. Для России это скорее хорошая новость, потому что устойчивый спрос Китая поддерживает рынки энергоносителей и зерна. Но при нефти выше $110 импортеры, включая Китай, остро чувствительны к цене сырья.

Европа стремительно теряет свое экономическое значение и конкурентоспособность
 
Это подтверждается фактами. Так, доля в глобальном ВВП охваченной протестами Франции за несколько десятилетий снизилась с 6% до 3%. И это не единственный пример. А произошло всё это отнюдь не только из-за отказа от российских энергоносителей. Сказываются плачевная демография, зарегулированный рынок труда и в целом ограничительный характер регулирования, высокий уровень налогообложения, а также громоздкая и дестимулирующая система соцобеспечения.
 
Оказывает влияние и дорогостоящая зеленая повестка. Причём в странах, составляющих основу европейской экономики, проблемы жёстче. Всё потому, что в создании проблем для собственного развития лидируют именно они.
 
Показателен пример автопрома. На своём немецком заводе группа «Volkswagen» в час платит рабочему в два раза больше, чем на аналогичном заводе в Португалии, и в шесть раз больше, чем в Китае. Это позволяет немецкому рабочему проводить на рабочем месте в полтора раза меньше времени, чем китайскому. И ещё 10% этого времени благополучно болеть. У более крепких здоровьем, как выходит из статистики самого автопроизводителя, китайских работников доля рабочих дней, пропущенных по болезни, в десять раз меньше, чем у немецких.
 
В закрывшей свои АЭС и отказавшейся от нашего газа Германии электричество для производителя обходится в 1,5 раза дороже, чем в Португалии. И в 2 раза дороже, чем в Китае.
 
Приведённые цифры ясно показывают, где производство будет расти с каждым годом, а где останется лишь в музеях. Ну а вывод для нас простой: у роста тарифов, налогов, административной и социальной нагрузки есть своя цена. И она может оказаться запредельно высокой. Если только делить заработанное, наращивая нагрузку на бизнес и не создавая условий для роста, будущее можно проесть быстро. Во всяком случае, в России это может произойти быстрее, чем в богатых странах Европы.

Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен | Max |Сайт

Главный экономист Института экономики роста им. П.А. Столыпина Борис Копейкин – о решении Банка России, ключевой ставке и вопросах, которые ждут ответа:

Решение по ставке – к сожалению, ожидаемое, и новостью оно не стало. Но вот новый прогноз не может не вызывать вопросы. Средняя за год инфляция в 2027 году теперь составляет 5,2–5,7%. Хотя еще в июле ждали уровня 4,3-5,2%. Да, цены растут быстрее ожиданий. Но далее, в декабре 2027, всё равно получаются уже сакральные 4%. Правда, как это произойдет, понятно только регулятору.

А вот "ключ" на конец текущего года уже точно будет 14%. В следующем же, 2027-м, нам обещают диапазон 12,5–13,5% – вместо июльского варианта 10,5–12,5%. Как при этом экономика может выйти на рост в 1–2% в будущем году (ранее допустимые 2,5% растворились в борьбе с инфляцией) регулятор тоже поясняет туманно. Рассчитывает он на такой рост, в основном, надеясь на потребителей и экспортёров, которым, в логике ЦБ РФ, нипочём и охлаждение рынка труда, и крепкий рубль. И даже заложенное удешевление нефти до $55.

В общем, вопросов много. Посмотрим, будут ли ответы.

#столыпин_ставка
Подписаться на Столыпин 2.0 | Дзен | Max | Сайт