Наталья Кор авторские рассказы

ил он пальцем у виска, - счас половину баб в посёлке с ума посходили… Того и гляди начнут плодиться, как твоя Олька… и-и-ик, - качаясь из стороны в сторону, Мишка свернул к своему двору, ещё немного и Митя ему точно врезал бы, но что с пьяного взять?
Дальше Митя шёл, оглядываясь, казалось, на него смотрят из окон и именно об этом думают: «жена тю-тю, а он с медсестрой загулял». Жена дома – это хорошо, самое время поговорить. Стас телевизор смотрит, Танюшу неслышно, наверняка спит.
- Оль, - начал Митя, едва войдя на кухню, - мне надо сказать…
Оля стояла у плиты, готовила кашу, дула на молоко, спокойная как никогда.
- Оля, понимаешь, я чуть было… - Мите тяжело признаться, слова позабыл, ну как сказать жене, что тебе понравилась другая женщина? И тянет тебя к ней, поделать с собой ничего нельзя. И даже ей, той женщине, признаться страшно.
- Мне тоже надо тебе что-то сказать, - повернулась к нему Оля, отставила сотейник с кашей на стол, накрыла крышкой. – У нас будет ребёнок! – закрыла она глаза и вдохнула полной грудью, будто сошло на неё самое сильное благословение небес.
- Не-е-е-е-е понял?! – еле выговорил Митя, и вытянул шею, как гусь. – К-к-как? Мы же того… давно не этого… продолжение следует______________

ёлок – их дом.
- У родителей… у нас… всё утопает в зелени! Тополя до небес достают, а черёмуха… м-м-м-м! – улыбалась она горящими глазами. - Как она цветёт по весне! Как кружит голову девчатам. Жаль, я давно не вдыхала этого аромата. Кстати, я везу много фруктов от родных, - полезла она в сумку, достала несколько яблок, хотела передать Дмитрию.
- Да не надо, тёща с тестем приезжали, они из деревни, чего только не навезли ребятам. Оля зайдёт на днях, малину в сахаре принесёт, - покачиваясь в такт под стук колёс, Митя жался на краю, очень полная женщина даже не попыталась хоть немного подвинуться, в вагоне достаточно мест. – И свежих фруктов привезли, Оле чуть полегче теперь.
- Это хорошо, пусть обязательно зайдёт. Таня не поправляется?
Митя покачал головой, скрестив руки на груди - нет.
- Тогда лучше я к вам зайду, очень беспокоит меня её состояние. Очень странно, что в городе врачи не бьют тревогу, - задумалась Олеся и опять посмотрела в окно.
Их станция. Как же быстро электричка вернула их на твёрдую землю, домой. Полная женщина расплылась ещё больше на сидении, заняв собою полных два места, когда многодетный отец встал, она с облегчением вздохнула, а то, расселся тут!
Митя помог донести Олесе сумку до дома, и опять сожалел, что живёт она так близко от станции. Узнал, что ямы выгребной у женщины во дворе нет и канализация до сих пор простейшая, вёдрами она пользуется - по старинке, а ведь бесценный человек в посёлке и живёт, но в таких условиях.
- Давайте мы с ребятами сделаем. Вдвоём нам работы на три дня, а с трубами я сам разберусь.
- Ну, не знаю, у вас столько детей, - смущалась Олеся, стоя у своего двора.
- Так, мы завтра придём?
- Мне заплатить вам нечем, отпускные у меня все на дорогу ушли, зарплата нескоро. Давайте потом, я уж как-то привыкла, - неудобно ей, у него и без неё забот выше головы.
- Вы столько для нас делаете, считайте, это благодарность от всех жителей посёлка.
Олеся отнекивалась, Митя настаивал. На следующий день, в семь утра вместе с приятелем Михаилом пришли. Оба с лопатами на плече, каждом хотелось поработать, руки и спину размять как следует. Как и обещал Митя, яму выкопали за два дня, а вот с канализацией тянул. Бегал к медсестре две недели после халтур в посёлке, траншею копал, новости рассказывал, как дома дела. Олеся слушала, ей приходилось, и ей так хотелось, чтобы скорее он уже закончил с этой канализацией, чтобы люди не заглядывали в её двор, вытягивая шеи, не высматривали, кто это у неё во дворе лопатой машет.
В то же самое время Оля, как упрямая овца, втихую, думала, муж не знает, даже не догадывается, бегала к Ершовым, и не одна она. Не пустел ведь больше посёлок с утра до вечера, пьющих мужчин замечали теперь средь бела дня, качающихся, ищущих то ли работу, то ли ещё выпить. Проблемы с работой, пьющие мужья, отсутствие денег и много других проблем вели жительниц села ко двору Ершовых, у них то, как будто всё хорошо. Женщинам ничего хотелось доверится святой женщине, у которой такое благоденствие в семье. Мужчины тоже приходили, но больше чем на один раз их не хватало. Один несчастный Юра практически жил у Ершовых, стал почти членом семьи.
Митя и Оля воспользовались каждый по-своему драгоценным временем, щедро подаренным им родителями. Понимать друг друга и разбираться они не собирались, каждый жил сам по себе. За Олей двое детей хвостом на конец улицы и обратно поздними вечерами. Митя носился по шабашкам, лишь бы не дома. Вечерами пропадал на первой улице, уже и слушок потянуло по посёлку.
Митю отрезвили слова приятеля, изрядно выпившего. Днём они вместе работали на своей же улице, а ближе к вечеру расходились, хотя Митин дом вот он – двадцать метров пройди.
- Митька! – шатаясь и криво улыбаясь обратился Михаил к напарнику, - а ты чё… решил за медичкой приударить? И-и-ик... как?
Митя злобно посмотрел на него, свет фонаря добавлял загадочности в усталом взоре.
- А я что? Я… ничего! – хватал себя за рубаху Миша. - Как мужика я тебя понимаю, она ни чё такая! Олька твоя совсем тю-тю, - покрут

сказать, – вам надо пообщаться, не ругаться, а поговорить, понять друг друга! Да Мить тебе тоже надо выслушать Олю, а тебе, - посмотрела она на дочь, левый глаз подёргивался от тика, - стоит прислушаться к мужу! Сама говоришь, даже в этой вере – мужчина главный, а вашей семье, тем более. Оль прислушайся, умоляю!
Детей мы заберём до конца лета! Наташу, Колю, Стаса, малышей не могу взять – боюсь, не справимся, к тому же Таню ты обещала ещё раз показать врачу, - мама пристально посмотрела на дочь, Оля кивнула и отвернулась. Митя сидел на табурете у стола, локоть на столе, рука крепко зажата в кулак. – Обратно их привезёт твоя мама, - посмотрела Софья Андреевна на мужа, потом на зятя, - у меня отпуск на исходе, у Назара через две недели не успеем. Думаю, она не откажет. За это время разберитесь, пожалуйста, каждый в себе, в своей семье. Оля! У вас пятеро детей! – опять обратилась она к дочери, - вернись на землю! Иначе… иначе ты потеряешь всех.
Бабушка тоже ушла к детям, муж и жена остались вдвоём, Митя хотел встать, но присел обратно. Оля стояла напротив него, уткнувшись виновато в пол. На голове косынка, лицо худое, бледное, от женственной полноты после родов ничего не осталось – их «пастырь» или предводитель общины (Митя уже запутался кто он) считал, что сдержанность в еде – одна из главнейших благодетелей и детей надо к этому приучать. Оля слишком буквально всё приняла, постилась по три дня в неделю и что-то подсказывало супругу, Таню она тоже святым духом пыталась насытить, вместо земной, греховной пищи.
- До чего дошло Оль? - сказал он первый.
- Путь к свету всегда идёт через тьму невежества… и страдания.
- Господи, - схватился Митя за виски, - что же они с тобой сделали?!
- Мить, мы должны говорить, а не корить друг друга, - ласково посмотрела Оля на мужа. – Давай, пока родители здесь, будем проявлять уважение…хотя бы к ним.
- Давай, - тягостно вздохнул он.
Через два дня Олины родители уехали, и не было слов описать, какою счастливою была детвора, они улыбались, глядя на папу в окно поезда. Наташа махала и махала рукой из вагона, пока поезд не тронулся. Коля со Славиком что-то делили на верхней полке. Взгляд Софьи Андреевны вселял надежду: всё наладится, главное, не упустить данное им время. А Наташка махала и махала, поезд всё набирал и набирал скорость, увозя детвору на Юг в беззаботное, спелое, вкусное лето. Оля не поехала провожать родителей и детей, у Тани поднялась температура, она капризничала, и все приняли решение: им лучше остаться.
До своей электрички Митя зашёл в аптеку, купил, что было от жара, хотя брать особо нечего – пусто. Попытался на рынке что-то поискать детям, но и там бардак. Цены космические, а на то, что оставили родители им ещё жить и жить. Долго не бродил без дела, вернулся на вокзал, как раз к электричке, поехал домой. Полной неожиданностью для него была встреча в пассажирском вагоне с Олесей. Он не сразу узнал её в красивом платье без белого халата, украдкой поглядывал на неё через три сидения от себя, потом не выдержал, встал, подошёл к местам, где сидела Олеся - почти все заняты. Одно, напротив, с самого края было свободно. Он присел.
- Добрый день, - обратился он к сельской медсестре. Олеся оторвалась от тоскливых видов из окна, поправила рукав платья, улыбнулась приветливо.
- Это вы.
- Да. Я вас не сразу узнал, долго сомневался: подойти или нет, - растянул он свою некрасивую улыбку.
- А я вас узнала, видела, как вы вошли в вагон.
У неё в ногах тяжёлая сумка, он налегке. Вот сейчас он почувствовал то, что не ценил, будучи холостым, бездетным, а теперь немного скучал за такими ощущениями лёгкости. Они разговорились, Митя рассказал, что провожал детей к бабушке. Олеся только вернулась из отпуска, тоже навещала родителей. О них и продолжили разговор. Олеся с упоением и тоской в голосе рассказывала о родном городе, сожалела, что всё так быстро меняется, а ведь совсем недавно она хотела бросить всё в посёлке и вернуться, так надоел ей «лысый», практически без деревьев с жёлтой травой на холмах пос

- Я возила её к врачу, несколько раз, - Оля врала, нагло врала! Вместо доктора, к которому ей выписывала направление Олеся, она возила дочку к главному Светилу их общины. Многодетная мать свято верила божиему человеку, больше, чем всем врачам вместе взятым. Она давала непонятные настойки, порошки малютке, а мужу говорила: врач назначил. Часами начитывала длинные стихи из книг над кроваткой Тани вместо того, чтобы просто покормить, или сделать кашу. – Доктор объяснил мне подробно: такое случается, нет повода для тревоги. Таня не наедается моего молока, ей нужна молитва, нужен свет и ангельское благословение, но это невозможно, пока Митя ведёт себя как слепец, мы вместе должны обратиться к Создателю, просить за наше дитя.
- Оля! – подскочила мама с дивана всклокоченная, злая, ей хотелось ударить взрослую тётку рядом. Что несёт её дочь - мать пятерых детей? В голове какая-то религиозная каша. – Ты дала жизнь своим детям, и вы с мужем должны в первую очередь беспокоиться об их здоровье, нормальных условиях жизни, образовании! Что ты несёшь?! Я надеюсь, ты не собираешься ещё рожать? Только потому, что видишь неведомый свет, а другие серое бытие вокруг себя?
- Дети – это дар божий! Сколько даёт Создатель, столько женщина должна произвести на свет.
- Оля! – встряхнула её за плечи мама, - очнись! Скоро о твоих детях начнёт заботиться опека, а о тебе психушка.
- Никогда! Никогда! И никто не посмеет сказать, - показала Оля на дверь, - что я плохая мать! И пусть только явятся в мой дом эти нечистые, переступят порог. Что увидят они? Уверовать в Свет – это плохо? Дарить детям жизнь - грех, а делать аборты – благое деяние? – Оля смотрела на маму озверевшими глазами.
- Ты хоть понимаешь, Митя выбивается из сил, денег не хватает! Заметила ли ты, он тоже осунулся. В курсе, что им зарплату не платят третий месяц?
Всегда интеллигентная, сдержанная Софья Андреевна хотела взять дочку за волосы и оттаскать как следует. Олю надо увозить отсюда, подальше от этих людей. В то же самое время тесть беседовал по душам с зятем на кухне, Митя объяснял - он не может справиться с женой.
- Дома она нормальная, на детей перестала кричать, но просит их тоже читать журналы и брошюры, которые приносит от своих знакомых. Если бы не школа и садик, она бы их забирала с собой на эти странные мероприятия. Часами уговаривает меня поехать с ней, а если я запрещаю, она перестаёт кормить Таню вовсе. Стас может целый день ходить в мокрых штанах, пока Наташа со школы не придёт, Оля практически сбегает в город или к ним на конец улицы, - указал Митя в окно.
- Что же они там, тоже такие ненормальные?
- Да нет, обычные, Настя вообще от детей не отходит, муж у неё этой же веры, но он в городе много пропадает по делам общины. Оля хотела, чтобы я с ним вместе занялся "добрыми" делами, да куда мне, - разводил руками Митя, показывая головой на детскую. – Вещи она привозит из города, видно, ношенные, но хорошие, а так всё на дорогу уходит, на поездки, на книги и журналы, на общину, если деньги в руки попали – несёт сначала им! Я уж не даю ей, сам всё покупаю.
- Да-а-а! – задумчиво сказал Назар Артемьевич, как раз Наташа, Коля, Славик прибежали, с собой звали, показать, чем они там занимаются в комнате. Соскучились по дедушке. Старшим хотелось похвастаться оценками, показать тетрадки, новые вещи, что мама привозит их города их уже накопилось очень много, можно каждый день переодеваться и не стирать.
Наташа, прижавшись к деду сбоку спросила:
- А вы заберёте нас на каникулы? Ещё почти месяц, и, можно, мы к вам поедем?
Тесть озадаченно взглянул на Митю, он опять развёл руками.
Долго разговаривали за закрытыми дверями Оля с мамой. Оля вышла такая же освящённая, готовая нести его дальше. Софья Андреевна, измученная будто каток по ней прошёлся. Теперь она хотела поговорить сразу с обоими супругами.
- Мить, - вздыхала, кусала губы, качала головой Софья Андреевна, - у вас сейчас трудности в семье, мы понимаем, - взглянула она на мужа в детскую, их взгляды встретились, он понял, что она хочет

9 жизней часть 22 Митя с парой приятелей с работы подрядился подрабатывать в посёлке, кому яму выкопать, канализацию доделать (много ещё таких у кого не всё сделано), кому забор поставить, участок перекопать, козырёк над крыльцом сладить. За любую халтуру брались, потому как на работе просили запастись терпением. Ходить на работу можно и нужно, но зарплату в этом месяце задержат, в следующем - большой вопрос: выплатят ли хоть часть? Кто мог, у кого время позволяло, кто с родителями жил, те выходили, днями просиживали на базе пытаясь устроить забастовку или митинг, но Мите сидеть никак нельзя - пятеро детей. И все хотят есть, пить, одеться. Он и так уже несколько раз писал маме тайком от жены, просил денег, по возможности что-то из продуктов выслать посылкой. Оля до сих пор надеялась на силы небесные, верила, что «там» её семью не оставят в трудный час.
Книги появились у них дома: псалмы и молитвенники, журналы красочные, брошюры. Оля сначала прятала литературу от мужа, вскоре перестала – ничего дурного она не делает. Митя ругался, пытался достучаться до жены, запрещал ей ходить к Насте, но она уже не спрашивала. Забирала маленьких и уезжала вместе с ними и Настей в город. Митя не выдержал, написал тёще, описал всё как есть: про секту, про неадекватное поведение Оли, про то, что на домашние дела забила, скинула их на старшую дочь. Он помогает Наташе, бывает и сам ужин готовит или приберёт за всеми, пока жены нет, но целый день находиться дома и сторожить Ольгу не может.
«Не бить же мне её! Но как спасти от этих людей, ума не приложу» - приписал он в конце письма.
Назар Артемьевич и Софья Андреевна приехали в конце лета, Оля уже полностью находилась под влиянием общины. Глаза чумные, речи тягучие, блаженные, невнятные, вместо того чтобы прислушаться к родителям их же и пыталась завербовать, пригласить к Насте – пусть увидят, она обычный человек, вера в Создателя им только помогает преодолевать все трудности. Даже на конгресс пыталась заманить родителей в город в новый молитвенный дом, его с радостью предоставила семья новых послушников, взамен на приют у самого пастыря.
- Оля, ты с ума сошла?! Хоть чуть-чуть понимаешь, что происходит в стране? – ругалась Софья Андреевна, закрывшись с дочерью в комнате. – Тане нужна медицинская помощь! И Митя тоже так считает. Почему ты не везёшь её к врачу? Она не набирает вес, на неё взглянуть страшно, светится насквозь! Оля!!! Ты осознаёшь, что у тебя в семье происходит?!

е вышло между ними. Спросила самочувствии Тани, о здоровье остальных малышей и свернула к дому, третьему сначала улицы. Такой же дом, как все здесь, но забора нет как такового, окна одинокие тёмные, даже собачонки нет во дворе, только небольшая куча гравия в глубине.
- Всего доброго, Дмитрий, - махнула ему не глядя Олеся и зашагала быстрее домой, поправляя тонкий ремешок сумочки на плече. продолжение следует____________

лялась с детьми.
- А если не смогу, можно я… она... придёт завтра?
- Кто? Ольга не сможет? У неё пятый ребёнок, чего же она не справится? И вы поможете, вон как у вас лихо получается, повезло ей с мужем. Ну, идите, мне на вызовы ехать, – отложила бумажные дела и поднялась из-за стола.
- До свидания! – почти кланялся Митя в дверях. Танюша не спала у него на руках, но и не плакала как обычно.
Всю дорогу домой девочка не спала, разглядывала что-то, активно двигая соской во рту, наверняка проголодалась во время прогулки с папой. Дома их ждала гостья, Валентина так обрадовалась Мите, больно часто его жена о боге говорит, да не так, как все, её будто переключает с программы на программу. Соседи перекинулись несколькими словами, и Валя спешно удалилась с сыном к себе. Стас так устал играть с мальчиком, заснул прямо на полу в детской среди игрушек. Оля подхватила на руки Танюшу, пошла в комнату покормить, вернулась через несколько минут. Предложила мужу поесть.
- Что Олеся сказала?
- Вес, говорит, не набирает, а так нормально, завтра надо прийти, - присел к столу Митя.
- Ну, хорошо, надо так надо, схожу, - удивлённо пожала плечами Оля, нарезая хлеб на разделочной доске, - а зачем?
- Я сам схожу, занимайся остальными. Ты говорила у Коли собрание завтра? – подвигал он к себе тарелку с супом.
- Совсем забыла! - всполошилась Оля, она прекрасно знала, не хвалить на собрании будут старшенького, стыдно будет за его проделки. – А тебе на работу не надо завтра?
- Я же сказал, нет работы. Пока сидим.
- Что значит: «сидим»?
- То самое! Сами не понимаем, пять человек отправили без содержания. Остальные под вопросом.
- Тогда тем более иди завтра в медпункт, открой больничный, - сообразила Оля. Тут только до неё дошло, что денег в доме почти нет. Вспомнила утро, слова мужа, говорил же: зарплаты не жди. – Что же теперь? – немного испугалась она.
- Ничего! – злобно пробурчал Митя, дуя на горячий суп в ложке, - Создателя твоего попросим семью нашу прокормить.
Оля не обиделась, встала из-за стола и отвернулась к плите, чтобы больше не слушать хулы мужа, он просто ничего не понимает! Спать Митя всё чаще оставался в детской, сначала под предлогом старшим помочь с уроками и засыпал в их комнате. Потом брал одеяло, подушку и уходил от жены. Кидал на пол – где находил место у детей и располагался поудобнее. Детвора, если не засыпала к тому времени все к нему переползали на пол. Облепят со всех сторон папу, кто сбоку, кто в ногах, Оля даже не пыталась его вернуть и Стасика к ним отпускала, пусть почувствует радость отцовства, - с иронией думала она, заглядывая к ним по ночам.
Митя зачастил в медпункт под разными предлогами: с ребёнком на массаж, без детей по своей болезни, то спина, то руки… но долго так продолжаться не могло. И на Олю больше не ворчал, если она уходила к Ершовым, он и не знал. Она убегала ненадолго, на минуточку заглянет к своей наставнице, и домой. Настя молитвы читала над Танюшей, обмывала чем-то. Девочка перестала кричать совсем, она давно не будила домашних ночами, но Оля видела в этом только ангельский промысел и верила Насте безгранично.
Митя вышел на работу через пару недель, график непонятный: день работает – три дома, с работы приходил злой, иногда очень рано и только электричкой возвращался в посёлок. ЗИЛ рабочий больше не собирал мужиков по посёлку по утрам, вечером по нему не сверяли время женщины, дожидавшиеся мужей с работы. Приезжая в посёлок после работы Митя всегда шёл от станции первой улицей, самой дальней от их дома. Там, кажется, и жила одна в большом доме местная фельдшер. Он точно не знал, но надеялся увидеть её мельком или столкнуться на дороге (случайно). Но улица всегда пустая, детворы мало, старики по одному или парами у дворов сидят на скамейках, внимательно наблюдают за каждым, кто проходит мимо.
Но однажды Мите улыбнулась удача, он шёл по дороге вместе с Олесей. Она только что освободилась на работе, он приехал электричкой домой с работы. Он так жалел, что жила она практически вначале улицы и разговора толком н

ы местной лечебницы, дверь и так открыта. Спустился к дочери, взял спящую на руки, с нею вошёл в темноту и прохладу казённого помещения. Немного пахло лекарствами и краской половой, деревянные половицы вкрадчиво поскрипывали под его растоптанными ботинками. Шепоток у открытой двери в кабинет, три человека сидят на скамейке справа, ждут вызова медсестры. Ожидающие тихонечко поздоровались с папашей, мужчина встал, предложил место отцу с ребёнком, Митя отказался.
- Она не тяжёлая, - улыбнулся он, глаза его привыкли к полумраку больничного коридора, он отчётливо видел всех.
Его хотели пропустить первым, но он и тут он отказался. Таня всё равно спит, не хотел будить малышку. Вот и крайняя бабулька вышла из кабинета, а он не спешил заходить.
- Проходите, - крикнула медсестричка, голос звонкий, мягкий, в то же время повелительный, строгий.
Митя, по-медвежьи неуклюже, локтем толкая дверь, чтобы пошире открыть, вошёл с ребёнком на руках в залитый светом и теплом кабинет. Очень неловко сразу стало. Зачем он только пришёл! Таня ночью не кричала и сейчас сладко спит, помалкивая, врачиха скажет ещё, что выдумал болячку, - подумал он, взглянув на славную, сероглазую сестричку в белом халате.
- А-а-а-а, это вы?! – удивилась ему Олеся, - а почему Оля не пришла, девочке надо прививку делать. Вы за этим? – она положила ручку на бумаги и плавным движением руки предложила папочке присесть на стул рядом с её столом.
- Да я не за этим… но, если надо - делайте, - совсем ссутулился от её взгляда Митя.
- Давайте взвесимся, измерим рост, я осмотрю ребёнка, а вы мне пока расскажите, что привело вас, - она поднялась, обойдя его, подошла к раковине, вымыла руки и предложила ему пройти в другой конец кабинета в детский уголок.
Там развернула девочку, Таня тут же расплакалась, забарахталась, но опытная медсестра продолжала делать свою работу. Рост, вес, объёмы головы и грудной клетки измерила. Митя и не знал, что так делают. Танюша совсем завелась, уже и краснеть начала, заливаясь криком.
- И так постоянно! – показа на неё Митя, пока Олеся слушала девочку на пеленальном столе.
- Ребёнок отстаёт в весе, не критично, бывает… В целом всё хорошо, но животик… Вы видели, как он вздувается и напряжён? – Мите казалось, она сильно и грубо наминает младенцу живот, – потрогайте, - она указала отцу на животик девочки, убрала одну свою руку.
- Да я… не это… Я вас понял, лекарство выпишите какое-нибудь. У меня сейчас сердце разорвётся.
- Не надо лекарств, нужен массаж, - она начала водить рукой по часовой стрелке, по маленькому животу ребёнка, прижимать. Митя хотел вырвать свою дочь из лап этой женщины, медработник называется! Никакой жалости к детям. Но Танюша начала затихать, уже не кричала, а только кряхтела, агукала, спускала газики. Митя внимательно следил за каждым движением рук хрупкой девушки.
- Попробуйте, - неожиданно взяла она его за руку и подтянула к малышке. Рука у неё влажная, тёплая и не такая уж хрупкая. Его будто слегка током ударило. У Мити руки грубые, пальцы костлявые, ногти некрасивые, - давайте, давайте, - настаивала Олеся, - дома будете делать точно так же, ваша жена должна знать.
Он повторял, но боялся сделать не так, надавить сильно или поцарапать нежную кожу дочери. Фельдшер делала свою работу, её нечаянные прикосновения заставляли работягу неметь, руки превращались в крюки, не слушались.
- Вам понятно? – отошла Олеся от столика, вымыла руки, вытерла их полотенчиком. – Сами запеленаете?
Он покачал головой – нет.
- Ясно, давайте помогу.
Несколько секунд и девочка крепко завёрнута в пелёнки, чмокает, губками ищет что-то, наверное, соску.
- Оля очень занята? Ей бы самой прийти ко мне… – Олеся присела за стол, начала заполнять документы, снова предложила присесть Мите к столу. – Пока будете делать массаж, большего не надо. Придёте через два дня, сделаем прививку, когда пищеварение наладится у девочки.
Он молчал, язык отсох во рту, ему хотелось напроситься на приём завтра, уж больно легко и хорошо у неё получается, он и не видел, чтобы Оля так управ

- Что на тебя нашло? – вытаращила глаза Оля, - плохо спал? Так надо в своей постели спать. Что ты называешь огородом? – показала она в окно. За беседкой три грядки лука, один рядок петрушки, побитой жёлтыми пятнами, куст или два лопушистых кабачков или тыквы, цветут красиво всё время, завязей нет, поэтом никто уж точно не знал, что растёт на скупой земле.
- Ты хотя бы там наведи порядок, совсем забросила! И дом тоже… – он вышел. Жена посмотрела ему вслед, хотела что-то добавить, но Таня из детской подняла крик.
- Собери ребёнка, я сказал!
Оля, молча не нарываясь на скандал, пошла и сделала, что велел муж. Уложила дочку в коляску на улице, поправила одеяльце, подушечку, ласково посмотрела на Митю, вдруг поможет.
- Давай и мы с вами? – попыталась она проявить заботу, - справишься один с ней?
- А готовить обед когда будешь? На Наташку скинешь детей? Ей уроки ночью делать? Ты совсем обнаглела! Пятый уже, как-нибудь соображу! – и покатил коляску со двора.
Оля с трудом сдерживала себя, чтобы не ответить. Чего он взъелся на неё с утра? Сам на работе целыми днями пропадает, она крутится с оравой его детей, и не такая! Сорняки ему не нравятся на сухих грядках, взял бы и вырвал.
Пока Оля думала, Митя выехал со двора и покатил коляску в сторону центра. Стас выбрался из дома, держась ручками за стеночки, топал ножками, иногда падая на попу, но топал. Перелез через порог пузиком вниз и собрался на улицу с папой.
- А ты куда выскочил? – прикрикнула на него мама, - пошли домой, обед готовить.
Валя показалась в своём дворе, напротив, махнула соседке. Оля поманила её к себе – всё веселее будет стряпать на кухне. Валя с удовольствием пришла вместе с сыночком, тем более новости у неё! Они снова ждут ребёночка, она готова кружиться по двору, по улице - летать! Настолько она счастлива. Женщины устроились поудобнее у Оли на кухне, дети играли в детской, время от времени прибегали к ним, особенно мальчик Валентины, он бы не отходил от мамочки, не отлипал от родной.
- Ты в сад его не отправишь? – интересовалась Оля, нарезая овощи у другого стола.
- Не знаю, - пожала Валя плечами, - не могу отпустить. У тебя со Славкой так же было, помнишь?
Оля кивнула, не поворачиваясь к соседке.
- Как ты со всеми управляешься? Садик, школа, уроки, двое маленьких дома, готовка, уборка. Поражаюсь тебе.
- Да, нелегко. Сейчас только от Мити выслушала, какая я плохая хозяйка, но, на душе просветление, в голове слово божие и любые трудности по плечу, жаль, Митя этого не понимает. Если бы он осознал… если бы мы вместе, рука об руку, как Настя со своим мужем, - замечталась Оля.
- Оль…- перебила её Валя, она даже наклонилась немного вперёд, посмотреть та ли перед нею Ольга, не подменили?
- В семье был бы лад и достаток! – мурлыкала Оля. - Создатель не оставляет своих детей…
- Оль, может, я пойду? – Валя прижала к себе крепче сына, глядя на подругу. Странные речи ведёт Оля, как будто не в себе.
- Зачем же? Побудь со мной. Митя в медпункт Таню повёз, думает, поможет наша докторица. Кричит наша девочка ночами, спать ему не даёт, вот и злится он. А я говорю: крестить Танюшу надо!
- Поезжайте к батюшке и покрестите.
- Да какой там батюшка, - Оля всплеснула руками, глядя в потолок, - разве к богу они обращены? Только для себя и стараются, одна нажива на уме. Неправильная у них вера, бессовестная!
- Оль, что ты такое говоришь?
- Ничего, забудь!
Она будто очнулась, заметив, как смотрит на неё Валя. Быстро переменила тему разговора, стала причитать о зарплатах, новостях по телевизору. Фильм какой-то интересный начала пересказывать Валя, дослушав хозяйку, но Оля не вслушивалась даже. Мысли её далеко, взор блуждает. Если бы ни наказ мужа, она бы сидела уже у Ершовых и говорила не о делах насущных, а читала слово Пастыря в кругу единомышленников. А дома что? Блошиная возня.
 
Митя пока вёз дочку до медпункта, девочка крепко уснула. Пришлось взять на руки, когда приехали. Он поднялся сначала один, перешагнув через ступеньку на крылечко под козырьком, внимательно посмотрел на график работ

9 жизней часть 21 - А ты на работу не собираешься? – встревоженно спросила Оля мужа.
- Нет, - он взял кружку с чаем, подошёл к окну, громко отпил. Утро приятное, спокойное, в посёлке так тихо, у них бы сейчас в машине или на базе гомон стоял, подшучивали бы над кем-нибудь. Дети уже в школе, в саду, дома только Стасик и Таня. Даже напрягало, то, что он не на работе.
- Почему же?
- Нет смысла туда ходить! Я сказал, пойду с Таней к медсестре, пусть осмотрит ребёнка, Танюша пухнет ночами от крика. А ты надеешься на благословение небес...
- Не выдумывай! Сегодня она прекрасно спала и спит до сих пор.
- А! Так это, наверное, я на её сглазил? – издеваясь Митя посмотрел на Олю.
- Мить ты чего?!
- Ничего! Зарплаты в этом месяце не жди, - громко поставил он пустую кружку на тумбочку у газовой плиты, - собери ребёнка. Я в медпункт поеду, и не дай бог… - постучал он тонким пальцем по столешнице, - ты опять умотаешь к своим… этим, - махнул он рукой в сторону веранды, - можешь там и остаться! Поняла меня?! – голос прерывистый, хрипит, достала его окончательно подруга жены. – Займись лучше огородом, зарос весь… смотреть противно, - скривился он, глядя на Олю, как будто и не огород имел в виду.