лялась с детьми.

- А если не смогу, можно я… она... придёт завтра?
- Кто? Ольга не сможет? У неё пятый ребёнок, чего же она не справится? И вы поможете, вон как у вас лихо получается, повезло ей с мужем. Ну, идите, мне на вызовы ехать, – отложила бумажные дела и поднялась из-за стола.
- До свидания! – почти кланялся Митя в дверях. Танюша не спала у него на руках, но и не плакала как обычно.
Всю дорогу домой девочка не спала, разглядывала что-то, активно двигая соской во рту, наверняка проголодалась во время прогулки с папой. Дома их ждала гостья, Валентина так обрадовалась Мите, больно часто его жена о боге говорит, да не так, как все, её будто переключает с программы на программу. Соседи перекинулись несколькими словами, и Валя спешно удалилась с сыном к себе. Стас так устал играть с мальчиком, заснул прямо на полу в детской среди игрушек. Оля подхватила на руки Танюшу, пошла в комнату покормить, вернулась через несколько минут. Предложила мужу поесть.
- Что Олеся сказала?
- Вес, говорит, не набирает, а так нормально, завтра надо прийти, - присел к столу Митя.
- Ну, хорошо, надо так надо, схожу, - удивлённо пожала плечами Оля, нарезая хлеб на разделочной доске, - а зачем?
- Я сам схожу, занимайся остальными. Ты говорила у Коли собрание завтра? – подвигал он к себе тарелку с супом.
- Совсем забыла! - всполошилась Оля, она прекрасно знала, не хвалить на собрании будут старшенького, стыдно будет за его проделки. – А тебе на работу не надо завтра?
- Я же сказал, нет работы. Пока сидим.
- Что значит: «сидим»?
- То самое! Сами не понимаем, пять человек отправили без содержания. Остальные под вопросом.
- Тогда тем более иди завтра в медпункт, открой больничный, - сообразила Оля. Тут только до неё дошло, что денег в доме почти нет. Вспомнила утро, слова мужа, говорил же: зарплаты не жди. – Что же теперь? – немного испугалась она.
- Ничего! – злобно пробурчал Митя, дуя на горячий суп в ложке, - Создателя твоего попросим семью нашу прокормить.
Оля не обиделась, встала из-за стола и отвернулась к плите, чтобы больше не слушать хулы мужа, он просто ничего не понимает! Спать Митя всё чаще оставался в детской, сначала под предлогом старшим помочь с уроками и засыпал в их комнате. Потом брал одеяло, подушку и уходил от жены. Кидал на пол – где находил место у детей и располагался поудобнее. Детвора, если не засыпала к тому времени все к нему переползали на пол. Облепят со всех сторон папу, кто сбоку, кто в ногах, Оля даже не пыталась его вернуть и Стасика к ним отпускала, пусть почувствует радость отцовства, - с иронией думала она, заглядывая к ним по ночам.
Митя зачастил в медпункт под разными предлогами: с ребёнком на массаж, без детей по своей болезни, то спина, то руки… но долго так продолжаться не могло. И на Олю больше не ворчал, если она уходила к Ершовым, он и не знал. Она убегала ненадолго, на минуточку заглянет к своей наставнице, и домой. Настя молитвы читала над Танюшей, обмывала чем-то. Девочка перестала кричать совсем, она давно не будила домашних ночами, но Оля видела в этом только ангельский промысел и верила Насте безгранично.
Митя вышел на работу через пару недель, график непонятный: день работает – три дома, с работы приходил злой, иногда очень рано и только электричкой возвращался в посёлок. ЗИЛ рабочий больше не собирал мужиков по посёлку по утрам, вечером по нему не сверяли время женщины, дожидавшиеся мужей с работы. Приезжая в посёлок после работы Митя всегда шёл от станции первой улицей, самой дальней от их дома. Там, кажется, и жила одна в большом доме местная фельдшер. Он точно не знал, но надеялся увидеть её мельком или столкнуться на дороге (случайно). Но улица всегда пустая, детворы мало, старики по одному или парами у дворов сидят на скамейках, внимательно наблюдают за каждым, кто проходит мимо.
Но однажды Мите улыбнулась удача, он шёл по дороге вместе с Олесей. Она только что освободилась на работе, он приехал электричкой домой с работы. Он так жалел, что жила она практически вначале улицы и разговора толком н