Наталья Кор авторские рассказы

е вышло между ними. Спросила самочувствии Тани, о здоровье остальных малышей и свернула к дому, третьему сначала улицы. Такой же дом, как все здесь, но забора нет как такового, окна одинокие тёмные, даже собачонки нет во дворе, только небольшая куча гравия в глубине.
- Всего доброго, Дмитрий, - махнула ему не глядя Олеся и зашагала быстрее домой, поправляя тонкий ремешок сумочки на плече. продолжение следует____________

лялась с детьми.
- А если не смогу, можно я… она... придёт завтра?
- Кто? Ольга не сможет? У неё пятый ребёнок, чего же она не справится? И вы поможете, вон как у вас лихо получается, повезло ей с мужем. Ну, идите, мне на вызовы ехать, – отложила бумажные дела и поднялась из-за стола.
- До свидания! – почти кланялся Митя в дверях. Танюша не спала у него на руках, но и не плакала как обычно.
Всю дорогу домой девочка не спала, разглядывала что-то, активно двигая соской во рту, наверняка проголодалась во время прогулки с папой. Дома их ждала гостья, Валентина так обрадовалась Мите, больно часто его жена о боге говорит, да не так, как все, её будто переключает с программы на программу. Соседи перекинулись несколькими словами, и Валя спешно удалилась с сыном к себе. Стас так устал играть с мальчиком, заснул прямо на полу в детской среди игрушек. Оля подхватила на руки Танюшу, пошла в комнату покормить, вернулась через несколько минут. Предложила мужу поесть.
- Что Олеся сказала?
- Вес, говорит, не набирает, а так нормально, завтра надо прийти, - присел к столу Митя.
- Ну, хорошо, надо так надо, схожу, - удивлённо пожала плечами Оля, нарезая хлеб на разделочной доске, - а зачем?
- Я сам схожу, занимайся остальными. Ты говорила у Коли собрание завтра? – подвигал он к себе тарелку с супом.
- Совсем забыла! - всполошилась Оля, она прекрасно знала, не хвалить на собрании будут старшенького, стыдно будет за его проделки. – А тебе на работу не надо завтра?
- Я же сказал, нет работы. Пока сидим.
- Что значит: «сидим»?
- То самое! Сами не понимаем, пять человек отправили без содержания. Остальные под вопросом.
- Тогда тем более иди завтра в медпункт, открой больничный, - сообразила Оля. Тут только до неё дошло, что денег в доме почти нет. Вспомнила утро, слова мужа, говорил же: зарплаты не жди. – Что же теперь? – немного испугалась она.
- Ничего! – злобно пробурчал Митя, дуя на горячий суп в ложке, - Создателя твоего попросим семью нашу прокормить.
Оля не обиделась, встала из-за стола и отвернулась к плите, чтобы больше не слушать хулы мужа, он просто ничего не понимает! Спать Митя всё чаще оставался в детской, сначала под предлогом старшим помочь с уроками и засыпал в их комнате. Потом брал одеяло, подушку и уходил от жены. Кидал на пол – где находил место у детей и располагался поудобнее. Детвора, если не засыпала к тому времени все к нему переползали на пол. Облепят со всех сторон папу, кто сбоку, кто в ногах, Оля даже не пыталась его вернуть и Стасика к ним отпускала, пусть почувствует радость отцовства, - с иронией думала она, заглядывая к ним по ночам.
Митя зачастил в медпункт под разными предлогами: с ребёнком на массаж, без детей по своей болезни, то спина, то руки… но долго так продолжаться не могло. И на Олю больше не ворчал, если она уходила к Ершовым, он и не знал. Она убегала ненадолго, на минуточку заглянет к своей наставнице, и домой. Настя молитвы читала над Танюшей, обмывала чем-то. Девочка перестала кричать совсем, она давно не будила домашних ночами, но Оля видела в этом только ангельский промысел и верила Насте безгранично.
Митя вышел на работу через пару недель, график непонятный: день работает – три дома, с работы приходил злой, иногда очень рано и только электричкой возвращался в посёлок. ЗИЛ рабочий больше не собирал мужиков по посёлку по утрам, вечером по нему не сверяли время женщины, дожидавшиеся мужей с работы. Приезжая в посёлок после работы Митя всегда шёл от станции первой улицей, самой дальней от их дома. Там, кажется, и жила одна в большом доме местная фельдшер. Он точно не знал, но надеялся увидеть её мельком или столкнуться на дороге (случайно). Но улица всегда пустая, детворы мало, старики по одному или парами у дворов сидят на скамейках, внимательно наблюдают за каждым, кто проходит мимо.
Но однажды Мите улыбнулась удача, он шёл по дороге вместе с Олесей. Она только что освободилась на работе, он приехал электричкой домой с работы. Он так жалел, что жила она практически вначале улицы и разговора толком н

ы местной лечебницы, дверь и так открыта. Спустился к дочери, взял спящую на руки, с нею вошёл в темноту и прохладу казённого помещения. Немного пахло лекарствами и краской половой, деревянные половицы вкрадчиво поскрипывали под его растоптанными ботинками. Шепоток у открытой двери в кабинет, три человека сидят на скамейке справа, ждут вызова медсестры. Ожидающие тихонечко поздоровались с папашей, мужчина встал, предложил место отцу с ребёнком, Митя отказался.
- Она не тяжёлая, - улыбнулся он, глаза его привыкли к полумраку больничного коридора, он отчётливо видел всех.
Его хотели пропустить первым, но он и тут он отказался. Таня всё равно спит, не хотел будить малышку. Вот и крайняя бабулька вышла из кабинета, а он не спешил заходить.
- Проходите, - крикнула медсестричка, голос звонкий, мягкий, в то же время повелительный, строгий.
Митя, по-медвежьи неуклюже, локтем толкая дверь, чтобы пошире открыть, вошёл с ребёнком на руках в залитый светом и теплом кабинет. Очень неловко сразу стало. Зачем он только пришёл! Таня ночью не кричала и сейчас сладко спит, помалкивая, врачиха скажет ещё, что выдумал болячку, - подумал он, взглянув на славную, сероглазую сестричку в белом халате.
- А-а-а-а, это вы?! – удивилась ему Олеся, - а почему Оля не пришла, девочке надо прививку делать. Вы за этим? – она положила ручку на бумаги и плавным движением руки предложила папочке присесть на стул рядом с её столом.
- Да я не за этим… но, если надо - делайте, - совсем ссутулился от её взгляда Митя.
- Давайте взвесимся, измерим рост, я осмотрю ребёнка, а вы мне пока расскажите, что привело вас, - она поднялась, обойдя его, подошла к раковине, вымыла руки и предложила ему пройти в другой конец кабинета в детский уголок.
Там развернула девочку, Таня тут же расплакалась, забарахталась, но опытная медсестра продолжала делать свою работу. Рост, вес, объёмы головы и грудной клетки измерила. Митя и не знал, что так делают. Танюша совсем завелась, уже и краснеть начала, заливаясь криком.
- И так постоянно! – показа на неё Митя, пока Олеся слушала девочку на пеленальном столе.
- Ребёнок отстаёт в весе, не критично, бывает… В целом всё хорошо, но животик… Вы видели, как он вздувается и напряжён? – Мите казалось, она сильно и грубо наминает младенцу живот, – потрогайте, - она указала отцу на животик девочки, убрала одну свою руку.
- Да я… не это… Я вас понял, лекарство выпишите какое-нибудь. У меня сейчас сердце разорвётся.
- Не надо лекарств, нужен массаж, - она начала водить рукой по часовой стрелке, по маленькому животу ребёнка, прижимать. Митя хотел вырвать свою дочь из лап этой женщины, медработник называется! Никакой жалости к детям. Но Танюша начала затихать, уже не кричала, а только кряхтела, агукала, спускала газики. Митя внимательно следил за каждым движением рук хрупкой девушки.
- Попробуйте, - неожиданно взяла она его за руку и подтянула к малышке. Рука у неё влажная, тёплая и не такая уж хрупкая. Его будто слегка током ударило. У Мити руки грубые, пальцы костлявые, ногти некрасивые, - давайте, давайте, - настаивала Олеся, - дома будете делать точно так же, ваша жена должна знать.
Он повторял, но боялся сделать не так, надавить сильно или поцарапать нежную кожу дочери. Фельдшер делала свою работу, её нечаянные прикосновения заставляли работягу неметь, руки превращались в крюки, не слушались.
- Вам понятно? – отошла Олеся от столика, вымыла руки, вытерла их полотенчиком. – Сами запеленаете?
Он покачал головой – нет.
- Ясно, давайте помогу.
Несколько секунд и девочка крепко завёрнута в пелёнки, чмокает, губками ищет что-то, наверное, соску.
- Оля очень занята? Ей бы самой прийти ко мне… – Олеся присела за стол, начала заполнять документы, снова предложила присесть Мите к столу. – Пока будете делать массаж, большего не надо. Придёте через два дня, сделаем прививку, когда пищеварение наладится у девочки.
Он молчал, язык отсох во рту, ему хотелось напроситься на приём завтра, уж больно легко и хорошо у неё получается, он и не видел, чтобы Оля так управ

- Что на тебя нашло? – вытаращила глаза Оля, - плохо спал? Так надо в своей постели спать. Что ты называешь огородом? – показала она в окно. За беседкой три грядки лука, один рядок петрушки, побитой жёлтыми пятнами, куст или два лопушистых кабачков или тыквы, цветут красиво всё время, завязей нет, поэтом никто уж точно не знал, что растёт на скупой земле.
- Ты хотя бы там наведи порядок, совсем забросила! И дом тоже… – он вышел. Жена посмотрела ему вслед, хотела что-то добавить, но Таня из детской подняла крик.
- Собери ребёнка, я сказал!
Оля, молча не нарываясь на скандал, пошла и сделала, что велел муж. Уложила дочку в коляску на улице, поправила одеяльце, подушечку, ласково посмотрела на Митю, вдруг поможет.
- Давай и мы с вами? – попыталась она проявить заботу, - справишься один с ней?
- А готовить обед когда будешь? На Наташку скинешь детей? Ей уроки ночью делать? Ты совсем обнаглела! Пятый уже, как-нибудь соображу! – и покатил коляску со двора.
Оля с трудом сдерживала себя, чтобы не ответить. Чего он взъелся на неё с утра? Сам на работе целыми днями пропадает, она крутится с оравой его детей, и не такая! Сорняки ему не нравятся на сухих грядках, взял бы и вырвал.
Пока Оля думала, Митя выехал со двора и покатил коляску в сторону центра. Стас выбрался из дома, держась ручками за стеночки, топал ножками, иногда падая на попу, но топал. Перелез через порог пузиком вниз и собрался на улицу с папой.
- А ты куда выскочил? – прикрикнула на него мама, - пошли домой, обед готовить.
Валя показалась в своём дворе, напротив, махнула соседке. Оля поманила её к себе – всё веселее будет стряпать на кухне. Валя с удовольствием пришла вместе с сыночком, тем более новости у неё! Они снова ждут ребёночка, она готова кружиться по двору, по улице - летать! Настолько она счастлива. Женщины устроились поудобнее у Оли на кухне, дети играли в детской, время от времени прибегали к ним, особенно мальчик Валентины, он бы не отходил от мамочки, не отлипал от родной.
- Ты в сад его не отправишь? – интересовалась Оля, нарезая овощи у другого стола.
- Не знаю, - пожала Валя плечами, - не могу отпустить. У тебя со Славкой так же было, помнишь?
Оля кивнула, не поворачиваясь к соседке.
- Как ты со всеми управляешься? Садик, школа, уроки, двое маленьких дома, готовка, уборка. Поражаюсь тебе.
- Да, нелегко. Сейчас только от Мити выслушала, какая я плохая хозяйка, но, на душе просветление, в голове слово божие и любые трудности по плечу, жаль, Митя этого не понимает. Если бы он осознал… если бы мы вместе, рука об руку, как Настя со своим мужем, - замечталась Оля.
- Оль…- перебила её Валя, она даже наклонилась немного вперёд, посмотреть та ли перед нею Ольга, не подменили?
- В семье был бы лад и достаток! – мурлыкала Оля. - Создатель не оставляет своих детей…
- Оль, может, я пойду? – Валя прижала к себе крепче сына, глядя на подругу. Странные речи ведёт Оля, как будто не в себе.
- Зачем же? Побудь со мной. Митя в медпункт Таню повёз, думает, поможет наша докторица. Кричит наша девочка ночами, спать ему не даёт, вот и злится он. А я говорю: крестить Танюшу надо!
- Поезжайте к батюшке и покрестите.
- Да какой там батюшка, - Оля всплеснула руками, глядя в потолок, - разве к богу они обращены? Только для себя и стараются, одна нажива на уме. Неправильная у них вера, бессовестная!
- Оль, что ты такое говоришь?
- Ничего, забудь!
Она будто очнулась, заметив, как смотрит на неё Валя. Быстро переменила тему разговора, стала причитать о зарплатах, новостях по телевизору. Фильм какой-то интересный начала пересказывать Валя, дослушав хозяйку, но Оля не вслушивалась даже. Мысли её далеко, взор блуждает. Если бы ни наказ мужа, она бы сидела уже у Ершовых и говорила не о делах насущных, а читала слово Пастыря в кругу единомышленников. А дома что? Блошиная возня.
 
Митя пока вёз дочку до медпункта, девочка крепко уснула. Пришлось взять на руки, когда приехали. Он поднялся сначала один, перешагнув через ступеньку на крылечко под козырьком, внимательно посмотрел на график работ

9 жизней часть 21 - А ты на работу не собираешься? – встревоженно спросила Оля мужа.
- Нет, - он взял кружку с чаем, подошёл к окну, громко отпил. Утро приятное, спокойное, в посёлке так тихо, у них бы сейчас в машине или на базе гомон стоял, подшучивали бы над кем-нибудь. Дети уже в школе, в саду, дома только Стасик и Таня. Даже напрягало, то, что он не на работе.
- Почему же?
- Нет смысла туда ходить! Я сказал, пойду с Таней к медсестре, пусть осмотрит ребёнка, Танюша пухнет ночами от крика. А ты надеешься на благословение небес...
- Не выдумывай! Сегодня она прекрасно спала и спит до сих пор.
- А! Так это, наверное, я на её сглазил? – издеваясь Митя посмотрел на Олю.
- Мить ты чего?!
- Ничего! Зарплаты в этом месяце не жди, - громко поставил он пустую кружку на тумбочку у газовой плиты, - собери ребёнка. Я в медпункт поеду, и не дай бог… - постучал он тонким пальцем по столешнице, - ты опять умотаешь к своим… этим, - махнул он рукой в сторону веранды, - можешь там и остаться! Поняла меня?! – голос прерывистый, хрипит, достала его окончательно подруга жены. – Займись лучше огородом, зарос весь… смотреть противно, - скривился он, глядя на Олю, как будто и не огород имел в виду.

«Это в последний раз»: почему он обещает и срывается, и что делать вам

— Ты опять пил?
— Это в последний раз.
— Ты говорил это на прошлой неделе.
— Не начинай.

Любой разговор о пьянстве у них заканчивался одинаково. Любовь никуда не делась: она проявлялась в заботе и в разговорах, но к ней добавились страх, злость и усталость.

Почему обещания не держатся

Зависимость — хроническое заболевание, а не слабость характера. Поэтому «возьму себя в руки» часто не работает, и это не значит, что он вас не любит. Без ежедневной работы над собой болезнь прогрессирует, даже если человек какое-то время «держится».

Что можно сделать вам
• Выберите момент: не когда он пьян и не сразу после ссоры. Лучше, когда он трезв и спокоен или когда ему самому плохо после тяжёлого эпизода.
• Начните с первой фразы: «Можно я скажу, что меня тревожит? Просто выслушай, отвечать сразу не нужно».
• Говорите о себе и о фактах. «Вчера я не спала до трёх, мне было страшно» он услышит, «Ты опять напился» — уже нет.
• Если он отказался, не спорьте и не дожимайте: «Хорошо. Я рядом. Когда будешь готов, помогу найти врача». К разговору можно вернуться в следующий спокойный момент.
• Не забывайте о себе: сон, еда, человек, с которым можно говорить откровенно.

«Ты алкаш, столько пьёшь!» — он слышит: «Ты для меня клеймо, а не человек».
«Просто возьми и брось» — «Раз не можешь, ты слабак».
«Тебя положат силой» — «У меня отнимут свободу». После этого чаще всего звучит «нет».

Что сказать вместо, все шесть пар фраз и что делать после отказа — в бесплатной пошаговой инструкции врачей «Хватит тянуть это в одиночку». Она выдаётся сразу после подписки на канал.

👉 БЕСПЛАТНО ЗАБРАТЬ ИНСТРУКЦИЮ ВРАЧА

Врачи ответят на все ваши вопросы анонимно. ПОДПИСАТЬСЯ

Имеются противопоказания. Необходима консультация специалиста.
#реклама
О рекламодателе