ФАНТАЗЁРКА И &К

словно она предложила ему луну с неба.

— С икрой? — хрипло спросил он.

— Со сметаной. Икра закончилась.

Усмехнулась Даша, ставя перед ним тарелку с горкой остывших кружевных блинцов. Мурашев набросился на еду с жадностью человека, неделю выживавшего в тайге. Некоторое время тишину нарушало только мерное гудение холодильника, урчание желудка майора и тихий звон ложечки о фарфор — Даша размешивала мёд в своем травяном настое.

— Знаешь, что самое паршивое, Дарья? — вдруг сказал Кирилл Петрович, откладывая вилку. Он выглядел расслабленным, домашним, и форменная куртка казалась на нем просто деталью костюма. — Я сегодня чуть не обделался. Там, на складе. Когда эта штука начала туман пускать. Стою такой: капитан полиции, двадцать лет выслуги... а колени трясутся, как у первокурсника. А потом думаю: если я сейчас упаду, кто будет держать периметр? Вы же сами туда шагнете проверять узоры на полу.

Даша села напротив. В её глазах не было осуждения или жалости. Только глубокое понимание женщины, которая каждый день видит чужие сломанные судьбы.

— Это нормально. Страх — это смазка для инстинктов. Без него вы бы полезли к тому пятну руками трогать, доказывая мне, что это просто краска. То, что вы боитесь, делает вас отличным полицейским. Вы знаете цену ошибки.

— Возможно. я как-то об этом не задмывался, — мрачно заметил майор, наливая себе вторую порцию.

- Кстати, ваша бюрократия спасла нам жизнь сегодня. Пока существо думало, является ли склад местом преступления, оно подчинялось законам физики этой реальности. Оно вязло в ваших правилах.

Она помолчала, глядя в окно. Двор-колодец внизу спал, освещенный одиноким желтым фонарем.

— Мы привыкли думать, что магия — это взмахи палочками и огненные шары. А настоящая магия, Кирилл Петрович, — это когда человек берет кусок дерева и кожи, пишет на нём чернилами правила поведения и заставляет реальность им подчиняться. Ваше удостоверение сильнее любого амулета, потому что в него верит миллион людей.

Мурашев перестал жевать. Посмотрел на свой жетон, пристегнутый к ремню, потом на Дашу.

— Философский разговор пошел. Допиваем и спать. Диван раскладывается? Утром рано надо быть в отделении. И вообще, моё дело — ловить тех, кто грабит ларьки и режет пенсионеров. А с этим... межгалактическим Амазоном... я пас.

— И правильно — улыбнулась Даша.

Она встала, подошла к мойке ополоснуть чашки. Её движения стали мягче, возвращалось то самое ощущение «нормы», ради которого они все и жили.

— Сейчас постелю вам чистое белье. Только кота моего не пугайте, он чувствительный.

— Пантелея? — удивился майор, допивая остатки коньяка. — Не буду, я его просто поглажу.

- Не вздумайте погладить Иннокентия, — кивнула Даша на фикус. — У него характер мерзкий, листья колючие, но кислород дает исправно. Почти как вы, Кирилл Петрович.

Мурашев фыркнул, поперхнувшись воздухом, и громко рассмеялся. Впервые за весь вечер искренне и раскатисто. Смех эхом отразился от кафеля кухни, окончательно прогоняя призраков холодного склада.

Через полчаса кухня была прибрана. Майор, переодетый в старую футболку Кости, которую Даша нашла в коробке «на тряпки», мирно похрапывал на разложенном диване в гостиной. Телевизор шепотом бубнил ночные новости — курс доллара, погода, открытие новой развязки ЗСД. Обычная человеческая рутина.

Через минуту Даша стояла под горячим душем. Вода смывала запах химикатов и чужой смерти. Как же ей хотелось спокойной жизни. Разве она десять лет назад думала, что судьба её так резко повернется. От простой гадалки в салоне, до настоящего борца с нечистью и тьмой. Но что делать, видимо это их с сыном и мужем судьба - спасать мир от всей этой грязи. Кому-то ж надо этим заниматься.

ПЕЛЛЯЦИЯ ПОДАНА].

Туман начал сгущаться, поднимаясь вверх, закручиваясь вокруг ног майора и Даши. Холод стал невыносимым, вымораживая влагу из воздуха. Стёпа прыгнул хозяйке на руки — пес весил теперь целую тонну, скукожившись от холода.

— Держитесь! — выдохнула Даша. Она знала эту тактику. Тварь пыталась сбросить настройки реальности. Стереть границы помещения.

Она упала на колени прямо в белую мглу, больно ударившись чашечками. Положила ладони на ледяной бетон. Если курьер играл по правилам макросистемы (законы физики, реестры), то она сыграет по правилам микросистемы. Правило камня.

— Ты стоишь на костях, — прошептала она, вкладывая всю силу своего дара в вибрацию голоса. — Этот город стоит на болоте. Каждая балка твоего костюма пропитана гнилью фундаментов. Здесь нет нуля. Здесь всегда сыро. Попробуй забрать хоть каплю — твои механизмы заржавеют раньше, чем ты сделаешь шаг.

Она говорила не со Смертью. Она говорила с Инженером. Апеллировала к коррозии. Белый туман дрогнул. Идеальная геометрия завитков нарушилась. Где-то сверху, очень далеко, послышался протяжный металлический стон — это старое здание «уселось» на фундаменте, реагируя на зов ведьмы.

[НЕОПТИМАЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ ЭКСПЛУАТАЦИИ] — прохрипел голос в голове. Теперь в нём слышались нотки сбоящей программы.

Туман резко схлопнулся обратно в фигуру курьера. Тот отступил на полшага. Белый налет покрыл его серую униформу толстым слоем инея. Не говоря больше ни слова, существо развернулось и двинулось к разбитому окну. Оно не пошло к двери. Оно подошло к проему, занесло ногу...

[ДЕПОРТАЦИЯ]


И шагнуло прямо в вечерний воздух промзоны. На секунду фигура зависла в воздухе, стала прозрачной, рассыпалась на миллионы белых точек, которые тут же растаяли, не долетев до земли. На складе остались только они трое, запах озона и мертвая тишина.

Мурашев тяжело привалился к стеллажу, зажимая рану на предплечье — кажется, порезался об угол при падении тумана.

- Что это сейчас было? — просипел он.

Даша осторожно опустила Стёпу на пол. Пес тут же подбежал к пятну на полу и принялся шумно втягивать носом воздух, чихая. — Мы сорвали доставку груза их межгалактическому Амазону. Майор, у вас кровь.

— Царапина, — отмахнулся Кирилл Петрович, присев на корточки. Руки у него тряслись крупной дрожью. Адреналин отпускал. — Дарья... спасибо.

-Вам спасибо. Если бы не ваш фокус с приказом... оно бы нас выпотрошило так же, как того парня.

Даша села рядом, прямо на грязный бетон. Достала платок, смочила его водой из своей бутылки и протянула майору.

— Протрите лицо. Помогает прийти в себя.

Она смотрела на темнеющее небо сквозь дыру в крыше.
— Нам нужно к Фролову. Прямо сейчас. Пока эта штука не нашла другой склад. Кажется, наш Город перестал быть просто местом жительства. Он стал логистическим хабом.

После промозглого холода склада и запаха озона, квартира встретила Дашу благословенным теплом. Было уже далеко за полночь. Стёпа, едва переступив порог, рухнул на свою лежанку у батареи и мгновенно уснул, дергая лапами — видимо, всё ещё бежал от «курьера» по полям своего собачьего астрала.

Мурашев категорически отказался ехать в отделение.

— Если я появлюсь там в таком виде с рапортом про "логистику из преисподней", меня переведут охранять психдиспансер в Усть-Луге, — пробормотал он, падая на кухонный диванчик. Под глазами майора залегли глубокие тени. — У тебя есть коньяк? Или хотя бы валерьянка?

Даша молча кивнула. Она двигалась плавно, словно заведенная кукла — ресурс после столкновения с Энтропией был исчерпан почти до нуля. Поставила чайник, достала из шкафчика два тяжелых стеклянных бокала с толстыми стенками (специально для таких случаев) и бутылку двенадцатилетнего янтарного чуда.

— Вам нельзя валерьянку, Кирилл Петрович, — сказала она, разливая напиток. От запаха хорошего дуба в тесной кухне стало как-то уютнее и безопаснее. — Вы адреналиновый наркоман. Вам нужна либо драка, либо хорошая доза глюкозы и жиров. Будете блины? Остались со вчерашнего дня.

Майор посмотрел на неё так,

Будущий великий провидец 124

Мурашев замер, его рука так и зависла над расстегнутой кобурой. В гулкой тишине склада звук собственного дыхания казался оглушительным. Фигура в химзащите не двигалась, лишь стекло шлема тускло поблескивало.

— Дарья Сергеевна, — одними губами произнес майор. — Это еще кто?

— Логистика, — процедила Даша сквозь зубы. Её дар сейчас работал на пределе, сканируя пространство. От фигуры не исходило эха человеческой ауры. Внутри комбинезона была пустота, заполненная чем-то тяжелым, как ртуть. — Он не за нами пришел. Он пришел за этим.

Она кивнула на багровое пятно на полу. Курьер снова постучал по шлему. На этот раз ритм изменился: три коротких удара, пауза, один длинный. Азбука Морзе? Или просто сигнал «Время вышло».

— Стёпа, тихо, — скомандовала Даша псу, хотя тот и так превратился в статую, только мышцы подрагивали от сдерживаемого рыка.

Даша сделала шаг вперед, выходя из-за спины Мурашева. Она подняла руки ладонями вверх — классический жест отсутствия агрессии, но для неё это было ещё и способом заземления.

— Склад закрыт, — голос её звучал ровно, почти буднично, словно она обращалась к назойливому торговцу пылесосами. — Частная территория. Вы здесь без пропуска.

Фигура медленно наклонила голову набок. Жест получился механическим, нечеловеческим. Затем раздался голос. Он не шел изнутри шлема — он возник прямо в центре лба каждого присутствующего. Сухой, лишенный интонаций скрип мела по доске:

[ОШИБКА 404. ОБЪЕКТ НЕ НАЙДЕН]

— Какой объект? — спросила Даша, чувствуя, как мурашки бегут по позвоночнику.

[ПОСЫЛКА № 734. КЛАСС "А". ЭССЕНЦИЯ. СРОК ХРАНЕНИЯ ИСТЕК.]

Майор грязно выругался себе под нос. Для него это прозвучало как бред сумасшедшего кладовщика. Но Даша поняла всё мгновенно. Сущность воспринимала человеческую жизнь как инвентарную единицу. Виктор был контейнером, который просрочили.

— Посылку мы вам не отдадим, — сказала Даша твердо. — Она остается как вещдок согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации.

В воздухе повисла вязкая пауза. Казалось, даже пыль перестала кружиться. А затем курьер рассмеялся. Звук был похож на работу плохо смазанного поршня — скрежет, переходящий в свист.

[ПРОТОКОЛ ПРИЗНАН НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ. ФИЗИЧЕСКИЙ ЗАКОН НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЮРИСДИКЦИЕЙ].

Он сделал шаг вперед. Пол под его ногами не скрипнул. Тяжелые ботинки химической защиты вообще не издавали звуков, словно существо весило меньше перышка.

— Кирилл Петрович, назад! — крикнула Даша. — Не давай ему касаться пола рядом с пятном!

Но Мурашев уже действовал. Он не стал стрелять. Как человек порядка, столкнувшийся с хаосом, он выбрал самый нелогичный, но эффективный инструмент воздействия бюрократии.

— Старшина! — рявкнул он в рацию голосом, привыкшим перекрывать шум вокзальных перронов. — Живо ко мне группу оцепления! По периметру сектора «Б» выставить красные флажки! Огласить протокол изъятия территории номер сорок пять дробь два! ЖИВО!

Эхо его голоса ударилось о стены склада. Курьер остановился. Его голова-лампочка дернулась в сторону майора.

[ИНТЕРФЕРЕНЦИЯ СИГНАЛА. АКТЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО РЕЕСТРА... ОЖИДАНИЕ]

Даша воспользовалась заминкой. Она видела, что броня этого существа — это правила. Оно могло существовать здесь только потому, что место считалось ничейным, заброшенным складом. Майор же силой приказа превращал его в зону проведения следственных действий. Чужеродной твари требовалось разрешение на вход в систему, помеченную печатью государства.

— У вас есть тридцать секунд, чтобы покинуть зону карантина до прибытия опергруппы, — продолжил Мурашев, доставая сигарету (руки у него слегка дрожали). — Иначе я буду вынужден зафиксировать факт воспрепятствования правосудию. Вам штраф прислать почтой или на госуслугах?

Это было гениально. Майор бил врага его же оружием — канцелярщиной. Даже Древнее Зло, видимо, боялось бумажной волокиты. Курьер стоял неподвижно. Из-под края гермошлема вдруг потек густой белый туман. Он стелился по бетону, скрывая багровое пятно.

[ОТСРОЧКА. АДМИНИСТРАТИВНАЯ А

В дальнем конце склада, там, где стояли старые советские бочки с реактивами, что-то тихо звякнуло. Металл о металл. Даша замерла. Стёпа снова зарычал, шерсть на нем искрила статическим электричеством.
Они были здесь не одни. Из-за рядов металлических шкафов вышла фигура. Высокая, облаченная в бесформенный серый комбинезон химической защиты старого образца. Круглое стекло гермошлема отражало тусклый свет ламп, скрывая лицо. В руке существо держало металлический кейс.

Оно остановилось в десяти метрах от них. Медленно подняло руку в перчатке и дважды постучало костяшками пальцев по стеклу шлема.

Тук-тук.

Звук был издевательски вежливым. Словно гость просил разрешения войти. Мурашев рефлекторно дернулся к кобуре, но Даша перехватила его запястье железной хваткой.

— Не стреляй, — прошипела она. — Пули для него — как дробины для танка. Это курьер. Пришел забрать посылку.

Даша подошла ближе. Опустилась на корточки. Она не стала трогать жидкость руками, а просто провела ладонью над поверхностью, сантиметрах в десяти от пола. Ей не нужно было быть судмедэкспертом, чтобы понять: это не кровь. Это была сама эссенция жизни, выпаренная до состояния смолы. Если долго работать со старыми книгами, начинаешь чувствовать «боль» бумаги. Этот бетон кричал. Он впитывал ужас последних секунд жизни кладовщика Виктора.

— Его никто не резал, — сказала она вслух, голос прозвучал хрипло. — Майор, выключите фонарь. Посмотрите вверх.

Мурашев послушно щелкнул кнопкой. В наступившем сумраке стало видно это. Прямо над тем местом, где лежало пятно, на сером бетоне потолка темнело другое пятно. Идеально круглое, диаметром около метра. Оно казалось глубже самой поверхности, словно кто-то продавил потолок гигантским стаканом сверху вниз.

дыра в потолке
— Что за черт... — выдохнул Кирилл Петрович, доставая телефон для съемки. — Соседей сверху нет, там технический этаж, крыша. Как туда можно было...

— Никак, — перебила Даша. Она встала, не отрывая взгляда от аномалии. — Это выход. Или вход. Туннель реальности. Ваша камера этого не увидит, только спалит матрицу. Тот, кто пришел за Виктором, материализовался прямо здесь. Не прошел сквозь дверь. Просто возник из воздуха.

Она достала из сумки маленький кисет с солью и железными опилками (стандартный набор гадалки-детектива). Щепотку соли она бросила в центр пятна на полу. Кристаллы упали на багровую лужу и... не растворились. Они начали медленно вращаться по кругу, создавая крошечную, идеальную спираль.

— Гравитация здесь работает иначе, — констатировала Даша. — Центробежная сила. Как в стиральной машине на отжиме. Он вытянул из парня воду, плоть, всё органическое, оставив лишь минеральный остов. А энергия ушла... туда.

Она указала пальцем в потолок. Пёс высунулся вперёд, но Даша прикрикнула на него:

— Стёпа, назад.

Пес сделал шаг назад, прячась за сапоги Мурашева. Даша глубоко вдохнула, собирая волю в кулак. Ей предстояло сделать то, чего она избегала последнее время — заглянуть в слепую зону без подготовки. Коснуться памяти места напрямую опасно: можно остаться там навсегда.

— Кирилл Петрович, если я начну падать — ловите меня за воротник, а не за руки.

Майор что-то буркнул, но повиновался, сложив руки на груди. Даша закрыла глаза. Она перестала дышать легкими, начав дышать кожей. Мир вокруг неё распался на вибрации. Она потянулась сознанием к пятну на потолке. Там не было пустоты. Там была труба. Огромный, пульсирующий пищевод, стенки которого состояли из той же застывшей жизненной силы. По нему текло нечто. Нечто огромное, холодное и невероятно древнее.

Оно не было демоном вроде Лилит. У него не было лица или формы. Это был Чистильщик. Энтропия во плоти. Для него люди были просто избыточным теплом в системе, которое нужно удалить для достижения идеальной температуры абсолютного нуля. Оно почувствовало её присутствие мгновенно. Труба в потолке содрогнулась. Из глубины раздался звук, похожий на скрежет пенопласта по стеклу, усиленный в тысячу раз:

НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ]

Дарья отшатнулась так резко, что потеряла равновесие. Мир вернулся вспышкой боли в затылке и запахом пыли. Она бы упала, если бы сильная рука майора не схватила её сзади за шиворот кардигана.

— Я держу, — коротко сказал Мурашев, рывком возвращая её в вертикальное положение. — Ну? Что там?

— Нам нужен Фролов. И бригада экзорцистов с огнеметами , — прохрипела Даша, опираясь о стеллаж, ноги всё ещё дрожали.

сорвался на рычание, накопленный стресс прорывался наружу. — У меня висяк! Начальство требует раскрытия. Если я принесу им рапорт про «выпивание жизненной силы», меня отправят управлять вытрезвителем в Магадан. Мне нужна зацепка. Имя. Место. Хоть что-то!

Стёпа, почувствовав напряжение хозяйки, глухо зарычал из-под стола. Майор покосился на собаку, потом снова на гадалку.

— Вытащи мне хоть ниточку, Даш, — его тон внезапно стал просительным, лишенным всякой ментовской брони. — Я знаю, ты умеешь читать вещи. Поехали со мной? Просто посмотришь на склад. Полчаса твоего времени. Мои ребята уже всё оцепили, тебя никто пальцем не тронет.

Даша посмотрела на Пантелея. Кот вытянувшись во весь свой рост, смотрел спокойно на неё одним открытым глазом. Посмотрела на Стёпу. Пес смотрел на неё умоляюще — он чуял след чего-то неправильного и хотел это исправить. А ей так не хотелось ехать. Хотелось горячего душа и спать двое суток. Но слово «выпарили» никак не выходило из головы.

— Кофе будете? — спросила она обреченно.

— Крепкий. Без сахара, - мгновенно отозвался майор, доставая вторую папку - И можно я куртку сниму? Жарко у вас. Душно.

Пока Даша возилась с чайником, Мурашев рассказывал детали:

— Склад принадлежит фирме «Полимер-Плюс». Занимаются поставками смол для производства пластика. Директор клянется, что врагов нет, бизнес белый. Охранник ничего не видел, потому что... уснул. Прямо на пульте. В 23:00. Проспал до утра. Говорит, голова закружилась резко, как мешком ударили. Камеры наблюдения показывают пустоту. В 23:15 кладовщик просто идет проверять дальний сектор, где хранят старые реактивы еще с советских времен. В 23:45 камеры фиксируют падение напряжения — мигает свет. Всё.

— Старые реактивы... — задумчиво повторила Даша, ставя перед майором дымящуюся кружку. — Люди любят думать, что зло рождается в монастырях или древних склепах. А оно чаще всего сидит в пыльных банках с надписью «Осторожно, едкое» в подвалах заброшенных НИИ.

Она села напротив. Её уютный мирок салона трещал по швам, впуская холодный сквозняк уголовного дела.

— Хорошо, Кирилл Петрович. Едем. Но у меня условие.

— Какое? — насторожился майор.

— Собака едет с нами, — Даша потрепала Стёпу по голове. — Если там осталась хотя бы молекула этой пакости, мой Хранитель должен её увидеть раньше, чем мы задохнемся.

Путь до промзоны на Обводном канале занял двадцать минут. Склад встретил их мертвой тишиной. Полицейская лента трепетала на ветру, который задувал через разбитое панорамное окно офисной пристройки. Воздух внутри был густым, пахнущим не химикатами, а старым озоном — так пахнет воздух после того, как в комнату ударила молния и тут же исчезла.

— Никого не впускать, — бросил Мурашев двум патрульным у входа, даже не оборачиваясь. — Это гражданский консультант.

Даша вошла внутрь, кутаясь в кардиган, хотя на улице была весна, вернее,, начало лета. Здесь царил холод склепа. Лучи заходящего солнца падали сквозь высокие окна под потолком, разрезая пыльный воздух косыми столбами света. В этих столбах плясали миллиарды пылинок, но выглядело это не умиротворяюще, а тревожно. Пыль двигалась против легкого сквозняка, закручиваясь в медленные воронки.

Стёпа выскользнул из машины первым. Обычно жизнерадостный и любопытный бордер-колли сейчас жался к ноге Даши. Шерсть на его загривке стояла дыбом, а хвост был опущен и неподвижен. Он глухо, низко зарычал в сторону дальнего угла склада, где стояли стеллажи с металлической тарой.

— Там, — прошептал пес прямо в сознание Даши. Голос Хранителя всегда звучал чуть искаженно, словно радиопомехи. — Оно спит, потому что сытое. И оно злое. Запах... запах сожженного сахара и железа.

— Слышу, мой хороший, — одними губами ответила Даша.

Мурашев щелкнул кнопкой мощного тактического фонаря, хотя снаружи еще было светло. Желтый луч света выхватил из полумрака бетонный пол.

— Вот здесь он упал, — майор посветил на то самое пятно, которое присылал на фото.

вую кружку, какую найдете. Завтра утром налейте туда кофе и подойдите к зеркалу. Посмотрите на себя и скажите вслух: «Я имею право на свое мнение». Даже если прошепчете — уже победа. Горло должно вспомнить, как звучит ваше слово.

Зинаида подняла заплаканное лицо. В глазах появилась осмысленность. Она взяла мешочек дрожащими пальцами, прижала к груди и вдруг часто-часто закивала.

— Вот и славно, — улыбнулась Даша. — Деньги оставьте на подоконнике. И заходите через неделю, расскажете, как прошла беседа с зеркалом.

Когда за клиенткой закрылась дверь, Даша рухнула обратно в кресло. Воздух в салоне казался густым от чужой боли, которую она только что выплеснула на пол.

— Тяжелый случай, да, мальчик? — спросила она собаку.

Стёпа выбрался из-под стола, подошел и ткнулся мокрым носом в её ладонь, требуя ласки.

Звякнул колокольчик. На этот раз звук был уверенным, тяжелым. Так входят люди, привыкшие отдавать приказы. На пороге стоял майор Кирилл Петрович Мурашев. Без формы, в кожаной куртке поверх свитера, с папкой-планшетом в руках. Его обычно суровое лицо выглядело помятым, а взгляд бегал по углам салона с плохо скрываемым раздражением.

майор
— Дарья, — он кивнул вместо приветствия. — У меня труп. Или почти труп.

Даша жестом пригласила майора сесть, но тот остался стоять, нависая над столом всей своей массивной фигурой. От него пахло мокрым сукном, дешевым табаком и тем специфическим запахом казенных кабинетов, который не выветривается даже после душа.

— Кирилл Петрович, у меня только что была женщина с психосоматической афонией, — вздохнула Даша, кивнув на пустую чашку Зинаиды. — Я немного... выдохлась. Давайте без театральных пауз. Что стряслось?

Мурашев положил планшет на стол. Папка была тонкая — плохой признак. Обычно в толстых папках лежит обычная бытовуха: пьянство, ревность, случайный нож. Тонкие папки означали «глухаря» или нечто странное.

— Вчера в промзоне на Обводном нашли мертвого мужчину, — начал майор, сверля её взглядом. — Некто Виктор, сорок два года. Работал на складе лакокрасочных изделий, кладовщиком.

Он открыл папку и подвинул к Даше распечатку протокола осмотра места происшествия и одну фотографию. На фото был бетонный пол склада, залитый чем-то темно-багровым. Но это была не кровь. Кровь впитывается в бетон или сворачивается пятнами. Здесь же жидкость лежала идеально ровным слоем, словно лак, застывая причудливыми узорами по краям.

— Судмедэксперт в ступоре, — Мурашов достал сигарету, но курить в салоне он не собирался, просто крутил её в пальцах. — Говорит, из парня выпарили всю влагу. Не через раны, Дарья Сергеевна. Через поры кожи. Он выглядит как мумия, пролежавшая в песке сто лет, но экспертиза говорит — смерть наступила около восьми часов назад. И ни одной капли крови на месте. Вообще. Словно его спустили через мясорубку и отфильтровали плазму.

Даша взяла фотографию двумя пальцами. Она закрыла глаза, позволяя дару течь сквозь бумагу. Фотографии всегда хранили эхо момента лучше, чем слова свидетелей.

Картинка ударила по нервам. Это была не агрессия. Это было извлечение. Холодное, методичное, почти промышленное. Будто кто-то пришел за сырьем.

— Его не убивали, Кирилл, — тихо сказала она, открывая глаза. — По крайней мере, этот человек не испытывал ненависти. Для него Витя С. был просто... неисправным аккумулятором. Источником ресурса. Там холодно. Очень холодно. Как в рефрижераторе.

— Вот и я о том же, — майор щелкнул зажигалкой, проверяя пламя, и тут же захлопнул крышку. — Мне Фролов передал ориентировку. Говорит, почерк знакомый. Похоже на ту тварь из коллектора, которую ваш сын год назад... утилизировал. Только та была сделана из водорослей и утопленников, а эта работает чисто и технологично.

Даша передернула плечами. Упоминание о Лилит и недавних событиях прошлого заставило сердце пропустить такт.

— Та тварь брала эмоции. Страх, отчаяние. А здесь... здесь берут материю. Жизненную силу. Это другое ведомство, Кирилл. Это алхимия.

— Мне плевать, химия это или божья роса! — голос Мурашева

Будущий великий провидец 123

Четверг пах корицей и озоновой чистотой. После событий прошлой недели — обрушения двора-колодца и визита Лилит сквозь зеркало — салон казался Даше единственным безопасным местом на планете.

Она только что проводила жену дипломата, которая узнала о сопернице и теперь рыдала у неё на плече, размазывая тушь по бежевому кашемиру. Работа бытового психолога с картами Таро приносила неплохой доход, но выматывала эмоционально.

Даша заварила себе крепкий кофе, села в свое кресло и вытянула ноги под старинным круглым столом. Пантелей сегодня решивший поработать с Дашей в салоне, на пару со Степой, одобрительно мяукнул с подоконника. Пёс, тяжело вздохнул под столом и положил морду ей на туфлю.

женщина в драповом пальто
Колокольчик над дверью звякнул так робко, словно вошедший боялся, что его выставят за порог даже раньше, чем он успеет поздороваться. В щель протиснулась женщина лет сорока пяти. Одета она была добротно, но безлико: серое драповое пальто, вязаная шапка, натянутая чуть ли не до бровей. Она сжимала в руке полиэтиленовый пакет из супермаркета так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Проходите, Зинаида, — сказала Даша, хотя видела эту женщину впервые. Имя просто всплыло в голове вместе с запахом дешевого стирального порошка и холодных пельменей. — Раздевайтесь, присаживайтесь. Чай с мятой будете? У вас ведь горло болит.

Женщина вздрогнула и замерла.

— Вы... экстрасенс?

— Я гадалка, — мягко поправила Даша, кивая на полку с баночками трав. — Садитесь. Пакет можете поставить здесь, пол чистый.

Зинаида неуклюже опустилась в кресло для клиентов. Пальто она снять забыла.

— Мне сказали... В общем, Фролов ваш телефон дал. Сказал, вы помогаете, когда медицина разводит руками.

— Медицина лечит тело, а мы тут разбираемся с тем, что душу грызет, — Даша поставила перед гостьей дымящуюся чашку. — Рассказывайте. Что случилось?

Зинаида открыла рот. И ничего не произошло. Она беззвучно пошевелила губами, лицо её исказилось от паники, на глазах выступили слезы. Она схватилась за шею обеими руками, пытаясь протолкнуть звук наружу. Получился лишь сиплый хрип, похожий на скрежет пенопласта по стеклу.

— Понятно, — кивнула Даша, доставая колоду. Не тяжелые древние Таро, которые переносили её в прошлое, а простую рабочую «Ленорман». Карты для быта. — Это началось три месяца назад? Сразу после того, как вам дали новую должность? Старшая смены?

Зинаида яростно закивала, глаза её кричали громче любого голоса.

Даша начала медленно выкладывать карты на стол рубашками вверх. Серия «Кольцо», «Мужчина», «Птицы», «Лиса».

— Ваш начальник, Игорь Валерьевич любит совещания. Особенно те, где нужно кого-то распекать. В прошлый вторник он вызвал вас к себе. Отчитывал за недостачу в кассе, которую сделала новенькая девочка. Вы хотели сказать ему, что это ошибка. Хотели защитить ту девочку. Но промолчали. Просто стояли и смотрели в пол.

Из глаз Зинаиды покатились крупные, беззвучные слезы. Она снова попыталась заговорить — тщетно.

— Знаете, почему пропал голос? — Даша подвинула к ней карту «Метла». — Потому что ваше горло решило выполнить работу за вас. Вы копите обиду годами. На мужа, который считает каждую копейку. На сына, которому двадцать пять, а он всё ищет себя на диване. А спусковой крючок нажал этот Игорь Валерьевич. Ваша щитовидка в порядке, врачи правы. У вас там узел завязался. Из страха.

Зинаида закрыла лицо руками и затряслась в глухих, сухих рыданиях. Стёпа под столом тихо завыл — низкий, вибрирующий звук сочувствия.

— Тише-тише, — Даша перегнулась через стол и погладила женщину по судорожно сжатой кисти. — Никто не умирает. Голос вернется. Но таблетки пить бесполезно, пока вы позволяете вытирать об себя ноги.

Она встала, подошла к своему рабочему столу в углу салона, порылась в ящике и вернулась с маленьким холщовым мешочком, перевязанным бечевкой.

— Здесь сушеный чабрец и веточка рябины. Рябину сама собирала, на рассвете. Чабрец пейте как чай перед сном. А задание будет такое. Купите самую уродли

Он нажал спусковой крючок. Невидимый звуковой кулак ударил в грудь Лилит. Демона впечатало в кучу строительного мусора. Белая маска разлетелась вдребезги. Под ней оказалось не лицо женщины, а пульсирующий сгусток черной биомассы с единственным глазом посредине.

— Уходим! Живо! — рявкнул Фролов им. — Сейчас здесь будет спецназ, и мне придется писать отчеты до второго пришествия!

Наблюдатель подхватил обессиленного Мишу на руки. Даша схватила за ошейник Стёпу, который тут же прижался к ее ногам, переводя дух. Костя подобрал с земли свой упавший планшет. Они забрались в микроавтобус. Дверь захлопнулась. Машина сорвалась с места, завывая сиреной.

Последним, что увидела Даша в заднее окно, была Лилит. Тварь ползла по обломкам, пытаясь собрать свое разбитое отражение из осколков. Но стекол больше не было. Были только бетон, грязь и асфальт. В реальном мире у Первородной Тьмы больше не было красивого лица.

Полковник снял белую гарнитуру связи и мрачно посмотрел на своих пассажиров.

— Ну что, архитекторы... Быстро в машину и отдыхать.

Стёпа, лежа на коленях у Даши, положил морду на лапы и устало вздохнул. Для обычной собаки день выдался слишком длинным.

Началась бойня отражений. Одержимые горожане пошли в атаку на ведьму и её семью. Наблюдатель выбросил вперед посох, которого мгновение назад не было в его руках. Вспыхнул купол синего света, отбросивший первых нападающих.

— Дарья, держи периметр! Константин, бери мальчика!

Но Костя не сдвинулся с места. Он смотрел не на атакующих зомби, а на саму Лилит.

— Эй! — крикнул он, делая шаг вперед. — Маска из папье-маше!

Лилит отвлеклась от зрелища атаки, повернув голову к инженеру.

— Что ты сказал, строитель?

— Я говорю, коэффициент преломления у тебя паршивый, — Костя сунул руку во внутренний карман куртки. Достал оттуда не оружие. Лазерную рулетку. Профессиональную, дорогую, с мощным лучом. — И несущая способность твоего эфира рассчитана дилетантом. Давай проверим расчеты на практике?

Он нажал кнопку. Ярко-зеленый луч ударил точно в центр груди Лилит. Для обычного человека это был бы просто раздражающий зайчик. Но инженер-строитель не целился в плоть, он знал физику. Луч попал точно в узел пересечения двух огромных зеркальных полотен рекламного короба за спиной демона.

Физика сделала свое дело. Луч вошел в систему отражений. Десять тысяч ватт искусственного света, сотни квадратных метров отполированного стекла и закон обратного квадрата превратили лазерную точку в ослепительное копье. Световой резонанс ударил по пространству внутри зазеркалья.

Лилит закричала. Ее тело, сотканное из отраженного света, вспыхнуло изнутри. Белизна маски пошла желтыми пятнами ожогов. Армия одержимых горожан замерла, потеряв управляющий сигнал, и мешками повалилась на мокрую брусчатку.

— Неплохо для любителя, — прохрипел Наблюдатель, опускаясь на одно колено. Магическое истощение брало своё. — Но она регенерирует. Нам нужно физическое уничтожение якоря.

— Мама, — тихо позвал Миша.

Даша обернулась. Мальчик стоял на ногах. Его лицо было белым как мел, но глаза больше не слезились страхом. Они горели тем самым спокойным, равнодушным светом абсолютного нуля, который она видела в колодце.

— Папа прав, — сказал Миша ровным голосом. — Свет отражается. Но если нет поверхности...

Он посмотрел на огромный зеркальный фасад торгового центра. Затем перевел взгляд на свою ладонь. Он не собирался создавать копье или щит. Миша представил нож. Не из света. Из тишины. Тот самый обсидиановый диск, ощущение которого он помнил кожей. Идеальная пустота, поглощающая фотоны.

Мальчик сделал плавное, режущее движение рукой сверху вниз, перечеркивая отражение здания в воздухе. И само здание послушалось. Огромный зеркальный фасад протяжно, мучительно взвыл стеклом. По нему прошла трещина, похожая на молнию. Амальгама потеряла волю своего нового хозяина. Миллионы килограммов закаленного стекла потеряли иллюзию прочности.

Грохот падающего небоскреба перекрыл вой Лилит. Фасад сложился внутрь, погребая под тоннами стекла и бетона часть площади. Взметнулось облако строительной пыли и стеклянной крошки.

Когда пыль осела, Лилит осталась стоять посреди хаоса. Больше половины ее тел-сосудов было уничтожено. Она уменьшилась в размерах, ее пальто висело клочьями. Впервые за всё время в белом лице маски проступили черты усталости.

— Вы... разрушаете собственный дом, — прошипела она.

— Мы защищаем нашу кухню, — ответил Костя, перезаряжая лазерную рулетку. — Блины сами себя не приготовят.

Внезапно раздался визг тормозов. Прямо на тротуар, сбив ограждение, вылетел неприметный серый микроавтобус без окон. Боковая дверь отъехала в сторону. На проеме стоял полковник Фролов. В руках он держал не пистолет. Это был промышленный акустический излучатель направленного действия — огромная черная труба, напоминающая футуристический гранатомет.

— Контракт аннулирован, сущность, — сухо бросил полковник. — Объект признан аварийным. Снос.