словно она предложила ему луну с неба.

— С икрой? — хрипло спросил он.

— Со сметаной. Икра закончилась.

Усмехнулась Даша, ставя перед ним тарелку с горкой остывших кружевных блинцов. Мурашев набросился на еду с жадностью человека, неделю выживавшего в тайге. Некоторое время тишину нарушало только мерное гудение холодильника, урчание желудка майора и тихий звон ложечки о фарфор — Даша размешивала мёд в своем травяном настое.

— Знаешь, что самое паршивое, Дарья? — вдруг сказал Кирилл Петрович, откладывая вилку. Он выглядел расслабленным, домашним, и форменная куртка казалась на нем просто деталью костюма. — Я сегодня чуть не обделался. Там, на складе. Когда эта штука начала туман пускать. Стою такой: капитан полиции, двадцать лет выслуги... а колени трясутся, как у первокурсника. А потом думаю: если я сейчас упаду, кто будет держать периметр? Вы же сами туда шагнете проверять узоры на полу.

Даша села напротив. В её глазах не было осуждения или жалости. Только глубокое понимание женщины, которая каждый день видит чужие сломанные судьбы.

— Это нормально. Страх — это смазка для инстинктов. Без него вы бы полезли к тому пятну руками трогать, доказывая мне, что это просто краска. То, что вы боитесь, делает вас отличным полицейским. Вы знаете цену ошибки.

— Возможно. я как-то об этом не задмывался, — мрачно заметил майор, наливая себе вторую порцию.

- Кстати, ваша бюрократия спасла нам жизнь сегодня. Пока существо думало, является ли склад местом преступления, оно подчинялось законам физики этой реальности. Оно вязло в ваших правилах.

Она помолчала, глядя в окно. Двор-колодец внизу спал, освещенный одиноким желтым фонарем.

— Мы привыкли думать, что магия — это взмахи палочками и огненные шары. А настоящая магия, Кирилл Петрович, — это когда человек берет кусок дерева и кожи, пишет на нём чернилами правила поведения и заставляет реальность им подчиняться. Ваше удостоверение сильнее любого амулета, потому что в него верит миллион людей.

Мурашев перестал жевать. Посмотрел на свой жетон, пристегнутый к ремню, потом на Дашу.

— Философский разговор пошел. Допиваем и спать. Диван раскладывается? Утром рано надо быть в отделении. И вообще, моё дело — ловить тех, кто грабит ларьки и режет пенсионеров. А с этим... межгалактическим Амазоном... я пас.

— И правильно — улыбнулась Даша.

Она встала, подошла к мойке ополоснуть чашки. Её движения стали мягче, возвращалось то самое ощущение «нормы», ради которого они все и жили.

— Сейчас постелю вам чистое белье. Только кота моего не пугайте, он чувствительный.

— Пантелея? — удивился майор, допивая остатки коньяка. — Не буду, я его просто поглажу.

- Не вздумайте погладить Иннокентия, — кивнула Даша на фикус. — У него характер мерзкий, листья колючие, но кислород дает исправно. Почти как вы, Кирилл Петрович.

Мурашев фыркнул, поперхнувшись воздухом, и громко рассмеялся. Впервые за весь вечер искренне и раскатисто. Смех эхом отразился от кафеля кухни, окончательно прогоняя призраков холодного склада.

Через полчаса кухня была прибрана. Майор, переодетый в старую футболку Кости, которую Даша нашла в коробке «на тряпки», мирно похрапывал на разложенном диване в гостиной. Телевизор шепотом бубнил ночные новости — курс доллара, погода, открытие новой развязки ЗСД. Обычная человеческая рутина.

Через минуту Даша стояла под горячим душем. Вода смывала запах химикатов и чужой смерти. Как же ей хотелось спокойной жизни. Разве она десять лет назад думала, что судьба её так резко повернется. От простой гадалки в салоне, до настоящего борца с нечистью и тьмой. Но что делать, видимо это их с сыном и мужем судьба - спасать мир от всей этой грязи. Кому-то ж надо этим заниматься.