сорвался на рычание, накопленный стресс прорывался наружу. — У меня…
сорвался на рычание, накопленный стресс прорывался наружу. — У меня висяк! Начальство требует раскрытия. Если я принесу им рапорт про «выпивание жизненной силы», меня отправят управлять вытрезвителем в Магадан. Мне нужна зацепка. Имя. Место. Хоть что-то!
Стёпа, почувствовав напряжение хозяйки, глухо зарычал из-под стола. Майор покосился на собаку, потом снова на гадалку.
— Вытащи мне хоть ниточку, Даш, — его тон внезапно стал просительным, лишенным всякой ментовской брони. — Я знаю, ты умеешь читать вещи. Поехали со мной? Просто посмотришь на склад. Полчаса твоего времени. Мои ребята уже всё оцепили, тебя никто пальцем не тронет.
Даша посмотрела на Пантелея. Кот вытянувшись во весь свой рост, смотрел спокойно на неё одним открытым глазом. Посмотрела на Стёпу. Пес смотрел на неё умоляюще — он чуял след чего-то неправильного и хотел это исправить. А ей так не хотелось ехать. Хотелось горячего душа и спать двое суток. Но слово «выпарили» никак не выходило из головы.
— Кофе будете? — спросила она обреченно.
— Крепкий. Без сахара, - мгновенно отозвался майор, доставая вторую папку - И можно я куртку сниму? Жарко у вас. Душно.
Пока Даша возилась с чайником, Мурашев рассказывал детали:
— Склад принадлежит фирме «Полимер-Плюс». Занимаются поставками смол для производства пластика. Директор клянется, что врагов нет, бизнес белый. Охранник ничего не видел, потому что... уснул. Прямо на пульте. В 23:00. Проспал до утра. Говорит, голова закружилась резко, как мешком ударили. Камеры наблюдения показывают пустоту. В 23:15 кладовщик просто идет проверять дальний сектор, где хранят старые реактивы еще с советских времен. В 23:45 камеры фиксируют падение напряжения — мигает свет. Всё.
— Старые реактивы... — задумчиво повторила Даша, ставя перед майором дымящуюся кружку. — Люди любят думать, что зло рождается в монастырях или древних склепах. А оно чаще всего сидит в пыльных банках с надписью «Осторожно, едкое» в подвалах заброшенных НИИ.
Она села напротив. Её уютный мирок салона трещал по швам, впуская холодный сквозняк уголовного дела.
— Хорошо, Кирилл Петрович. Едем. Но у меня условие.
— Какое? — насторожился майор.
— Собака едет с нами, — Даша потрепала Стёпу по голове. — Если там осталась хотя бы молекула этой пакости, мой Хранитель должен её увидеть раньше, чем мы задохнемся.
Путь до промзоны на Обводном канале занял двадцать минут. Склад встретил их мертвой тишиной. Полицейская лента трепетала на ветру, который задувал через разбитое панорамное окно офисной пристройки. Воздух внутри был густым, пахнущим не химикатами, а старым озоном — так пахнет воздух после того, как в комнату ударила молния и тут же исчезла.
— Никого не впускать, — бросил Мурашев двум патрульным у входа, даже не оборачиваясь. — Это гражданский консультант.
Даша вошла внутрь, кутаясь в кардиган, хотя на улице была весна, вернее,, начало лета. Здесь царил холод склепа. Лучи заходящего солнца падали сквозь высокие окна под потолком, разрезая пыльный воздух косыми столбами света. В этих столбах плясали миллиарды пылинок, но выглядело это не умиротворяюще, а тревожно. Пыль двигалась против легкого сквозняка, закручиваясь в медленные воронки.
Стёпа выскользнул из машины первым. Обычно жизнерадостный и любопытный бордер-колли сейчас жался к ноге Даши. Шерсть на его загривке стояла дыбом, а хвост был опущен и неподвижен. Он глухо, низко зарычал в сторону дальнего угла склада, где стояли стеллажи с металлической тарой.
— Там, — прошептал пес прямо в сознание Даши. Голос Хранителя всегда звучал чуть искаженно, словно радиопомехи. — Оно спит, потому что сытое. И оно злое. Запах... запах сожженного сахара и железа.
— Слышу, мой хороший, — одними губами ответила Даша.
Мурашев щелкнул кнопкой мощного тактического фонаря, хотя снаружи еще было светло. Желтый луч света выхватил из полумрака бетонный пол.
— Вот здесь он упал, — майор посветил на то самое пятно, которое присылал на фото.
Стёпа, почувствовав напряжение хозяйки, глухо зарычал из-под стола. Майор покосился на собаку, потом снова на гадалку.
— Вытащи мне хоть ниточку, Даш, — его тон внезапно стал просительным, лишенным всякой ментовской брони. — Я знаю, ты умеешь читать вещи. Поехали со мной? Просто посмотришь на склад. Полчаса твоего времени. Мои ребята уже всё оцепили, тебя никто пальцем не тронет.
Даша посмотрела на Пантелея. Кот вытянувшись во весь свой рост, смотрел спокойно на неё одним открытым глазом. Посмотрела на Стёпу. Пес смотрел на неё умоляюще — он чуял след чего-то неправильного и хотел это исправить. А ей так не хотелось ехать. Хотелось горячего душа и спать двое суток. Но слово «выпарили» никак не выходило из головы.
— Кофе будете? — спросила она обреченно.
— Крепкий. Без сахара, - мгновенно отозвался майор, доставая вторую папку - И можно я куртку сниму? Жарко у вас. Душно.
Пока Даша возилась с чайником, Мурашев рассказывал детали:
— Склад принадлежит фирме «Полимер-Плюс». Занимаются поставками смол для производства пластика. Директор клянется, что врагов нет, бизнес белый. Охранник ничего не видел, потому что... уснул. Прямо на пульте. В 23:00. Проспал до утра. Говорит, голова закружилась резко, как мешком ударили. Камеры наблюдения показывают пустоту. В 23:15 кладовщик просто идет проверять дальний сектор, где хранят старые реактивы еще с советских времен. В 23:45 камеры фиксируют падение напряжения — мигает свет. Всё.
— Старые реактивы... — задумчиво повторила Даша, ставя перед майором дымящуюся кружку. — Люди любят думать, что зло рождается в монастырях или древних склепах. А оно чаще всего сидит в пыльных банках с надписью «Осторожно, едкое» в подвалах заброшенных НИИ.
Она села напротив. Её уютный мирок салона трещал по швам, впуская холодный сквозняк уголовного дела.
— Хорошо, Кирилл Петрович. Едем. Но у меня условие.
— Какое? — насторожился майор.
— Собака едет с нами, — Даша потрепала Стёпу по голове. — Если там осталась хотя бы молекула этой пакости, мой Хранитель должен её увидеть раньше, чем мы задохнемся.
Путь до промзоны на Обводном канале занял двадцать минут. Склад встретил их мертвой тишиной. Полицейская лента трепетала на ветру, который задувал через разбитое панорамное окно офисной пристройки. Воздух внутри был густым, пахнущим не химикатами, а старым озоном — так пахнет воздух после того, как в комнату ударила молния и тут же исчезла.
— Никого не впускать, — бросил Мурашев двум патрульным у входа, даже не оборачиваясь. — Это гражданский консультант.
Даша вошла внутрь, кутаясь в кардиган, хотя на улице была весна, вернее,, начало лета. Здесь царил холод склепа. Лучи заходящего солнца падали сквозь высокие окна под потолком, разрезая пыльный воздух косыми столбами света. В этих столбах плясали миллиарды пылинок, но выглядело это не умиротворяюще, а тревожно. Пыль двигалась против легкого сквозняка, закручиваясь в медленные воронки.
Стёпа выскользнул из машины первым. Обычно жизнерадостный и любопытный бордер-колли сейчас жался к ноге Даши. Шерсть на его загривке стояла дыбом, а хвост был опущен и неподвижен. Он глухо, низко зарычал в сторону дальнего угла склада, где стояли стеллажи с металлической тарой.
— Там, — прошептал пес прямо в сознание Даши. Голос Хранителя всегда звучал чуть искаженно, словно радиопомехи. — Оно спит, потому что сытое. И оно злое. Запах... запах сожженного сахара и железа.
— Слышу, мой хороший, — одними губами ответила Даша.
Мурашев щелкнул кнопкой мощного тактического фонаря, хотя снаружи еще было светло. Желтый луч света выхватил из полумрака бетонный пол.
— Вот здесь он упал, — майор посветил на то самое пятно, которое присылал на фото.