История архитектуры и быта

1852 год оставил после себя немного построек, которые сразу стали знаменитыми, и много мелких перемен, которые вошли в быт незаметно. В Лондоне открылись новый зал парламента, вокзал Кингс-Кросс и первая общественная уборная, в Манчестере заработала бесплатная библиотека, в Париже появился магазин с твёрдой ценой, а у Лувра начали соединять старый дворец с Тюильри. В Петербурге открылся Новый Эрмитаж, в сентябре Жиффар пролетел над Парижем на паровом дирижабле. Ни одно из этих событий не было революцией, но вместе они изменили то, как люди едят, ездят, лечатся, читают и покупают вещи.

5 сентября 1852 года в Манчестере открылась первая в Англии бесплатная публичная библиотека, устроенная по закону 1850 года. Закон разрешал городу брать с каждого дома по одному пенни с фунта налога и открывать библиотеку, но требовал, чтобы за это высказались две трети плательщиков; в Манчестере против были только 40 человек из 4 тысяч. Библиотеку поставили в зале Кампфилд, и в ней было 18 028 книг, купленных за 4 156 фунтов. В первую неделю у стола выдачи пришлось приставить полицейского: город шёл за книгами.

17 мая в Ламбете открылся «Кентербери-холл», построенный Чарльзом Мортоном на месте кегельбана позади трактира. В зале было 700 мест, вход стоил недорого, и в программе шли лёгкие песни, баллады и отрывки из опер; в такие залы стали пускать женщин без спутников, и это сразу расширило публику. На сцене сидел распорядитель, который объявлял номера, шутил и приглашал выпить, а зрители сидели за столиками и ели. Такой зал стал образцом для сотен мюзик-холлов, которые построят в Англии за следующие двадцать лет.

9. Детский быт и детские вещи

Четырнадцатого февраля 1852 года в Лондоне, в доме 49 на Грейт-Ормонд-стрит, открылась больница для больных детей. Её устроил доктор Чарльз Уэст, который десять лет собирал деньги и доказывал, что ребёнка нельзя лечить в общей палате рядом со взрослыми. В больнице было всего 10 коек, но это была первая в Англии больница, где дети лежали отдельно, под присмотром нянек, и где к ним пускали матерей. В первый год через неё прошло несколько сотен детей, и почти все они были из бедных кварталов. Больница жила на пожертвования, и её кровати были подписаны именами тех, кто за них заплатил.

Игрушки были простые и в основном деревянные. В лавках продавали деревянный Ноев ковчег с парами зверей, лошадку-качалку, оловянных солдатиков, кукол с фарфоровой головой, обруч, волчок, шарики, скакалку и воздушного змея. У девочек были куклы и кукольные дома с мебелью, у мальчиков солдатики и лошадки. Летом гоняли обруч и играли в шарики, зимой катались на санках и на коньках, а в дождь строили дома из стульев и одеял. Дорогие игрушки были редкостью, и часто отец сам вырезал лошадку или лодочку из щепки.

10. Россия

5 февраля 1852 года в Петербурге открылся Новый Эрмитаж, первое в России здание, специально построенное для публичного художественного музея. Его спроектировал Лео фон Кленце, а достраивали Василий Стасов и Николай Ефимов; фасад вышел с портиком из десяти гранитных атлантов высотой около пяти метров, которых в 1846 году вытесал скульптор Александр Теребенёв со ста пятьюдесятью каменотёсами. Внутри были залы для картин, античной скульптуры и библиотеки, и в отличие от дворцовых покоев сюда пускали не только приглашённых: билеты выдавали в придворной конторе, и по ним в залы шла публика. В залах впервые можно было увидеть картины старых мастеров не в чужом доме, а в музее.

Николаевская дорога между Петербургом и Москвой в 1852 году работала уже второй год. По ней ходило две пары пассажирских поездов и четыре пары товарных, и за год она перевезла 780 тысяч пассажиров и 170 тысяч тонн грузов, а валовой доход составил 4,4 миллиона рублей. Поезда делились на классы, и в каждом был свой вагон со скамьями, а на больших станциях стояли буфеты с самоваром. Для деревни станция стала новым местом: у платформы торговали молоком, яйцами и пирогами.

Город в 1852 году жил ещё по старинке. По петербургским улицам ездили извозчики на дрожках и кареты, у тротуаров стояли будочники с алебардами, а вечером фонарщик с лестницей зажигал фонари. Мостовая была из булыжника, тротуары из плит, и у каждого дома стояла тумба с кольцом для лошади. В Москве торговали в Охотном ряду, где высились горы дичи, солёной рыбы и овощей, на Сухаревке, где продавали всё, от старых сапог до икон, и в Гостином дворе, где лавки шли рядами и приказчик знал своего покупателя.

Итог

2 февраля 1852 года в Лондоне, в доме 95 по Флит-стрит, открылась первая общественная уборная с водой. Устроил её Джордж Дженнингс, сантехник, который в 1851 году поставил такие же кабинки на выставке в Гайд-парке: за пенни посетителю давали чистую доску, полотенце и гребень, а обувь чистили тут же, и за полгода выставки этих пенни набралось 827 280. Женская уборная открылась 11 февраля в доме 51 по Бедфорд-стрит. Кабинки называли «публичными комнатами ожидания», и это название держалось дольше, чем сам стыд: в газетах писали о них как о признаке цивилизации.

В том же году парламент принял закон о воде для Лондона, который изменил вкус и цвет столичной воды. С 1855 года запрещалось брать питьевую воду из Темзы ниже Теддингтонского шлюза и из приливных устьев её притоков, а водохранилища и водоводы в пяти милях от собора Святого Павла велено было закрыть или фильтровать. Ламбетская водопроводная компания ещё в 1852 году закончила новый забор в Ситинг-Уэллсе выше шлюза, и её вода пошла в дома по трубам. Фильтры и закрытые резервуары стоили денег, и компании повышали тариф, но после холеры 1849 года спорить с этим было трудно. Постоянное давление в трубах ввели позже, к 1857 году, и до тех пор в каждом доме стоял бак на чердаке или в подвале.

6. Транспорт и улицы

24 сентября 1852 года французский инженер Анри Жиффар поднялся в воздух на дирижабле с паровым двигателем и пролетел от парижского ипподрома на площади Звезды до Эланкура. Аппарат длиной 44 метра, с оболочкой на 3200 кубометров газа, нёс машину в 3 лошадиные силы и одного пилота; за три часа он прошёл 27 километров. Ветер был попутный, и вернуться против него машина не смогла, но главное было доказано: воздушный шар можно вести, а не только пускать по воле ветра.

23 августа 1852 года Гринвичская обсерватория впервые передала сигналы точного времени по телеграфным проводам. До этого время передавали с помощью шара на башне, который падал ровно в час, и моряки сверяли по нему хронометры; теперь сигнал шёл по проводу на станции, в порты и в конторы, и его можно было принимать в любом месте, где был телеграф. Так родилось железнодорожное время, по которому стали жить вокзалы и города: расписание, часы на платформе и телеграфное «сейчас полдень» сделали время общим для всей страны.

Улицы Лондона в 1852 году были тесны и шумны. По ним шли омнибусы с местами на крыше, двухколёсные кебы, четырёхколёсные «граулеры» и телеги; проезд в омнибусе стоил от пенни до шести пенсов, а кеб брал за милю около шести пенсов и ещё прибавку за скорость. Пешеходы переходили улицу где придётся, и полиция ещё не регулировала движение, кроме нескольких постов у вокзалов и театров. Правило держаться левой стороны записали ещё в законе 1835 года, но на узких улицах кареты разъезжались по привычке.

7. Торговля и магазины

Главная перемена в торговле 1852 года случилась в Париже, в лавке на улице Севр. Аристид Бусико, бывший продавец шалей, к этому году стал хозяином магазина «Бон Марше» и начал продавать товар по твёрдой цене: на каждом предмете стояла бирка, торговаться было нельзя, а войти и посмотреть вещи мог любой, не обязанный ничего покупать. Раньше цена зависела от того, как одет покупатель, и хозяин запрашивал втрое, чтобы уступить половину; теперь цена была одна для всех, а прибыль брали с оборота. За 8 лет, с 1852 по 1860 год, оборот магазина вырос с 500 тысяч франков до 5 миллионов.

8. Досуг горожанина

Перепись 1851 года, итоги которой печатали в 1852 году, показала, как тесно стала жить Англия. В Англии и Уэльсе насчитали 17,9 миллиона человек, в Шотландии 2,87 миллиона, а в Лондоне 2,36 миллиона, то есть почти каждый девятый житель страны. В Лондоне в одном доме часто жило по две и по три семьи, а в бедных приходах восточной части города в комнате ютилось по 5 и по 6 человек. Водопровода в доме не было: воду брали из колонки на улице, а уборная часто стояла общая, на две или три семьи. Ванной комнаты не было почти нигде, и мылись в тазу перед камином.

В гостиной среднего дома стоял диван с волосяной обивкой, перед ним овальный стол, по стенам стулья с гнутыми ножками, в углу этажерка с безделушками, а на стене зеркало в ореховой раме. Обои были бумажные, с мелким узором, и стоили дёшево; пол застилали ковром или куском сукна, который называли дорожкой. На камине стояли часы под стеклянным колпаком и пара ваз, а над камином висело зеркало или картина. В моде были вышивки шерстью по канве и салфеточки на спинках кресел; их меняли к празднику и берегли от пыли. В углу стояло пианино, и вечером в доме играли и пели.

3. Одежда

Женское платье в 1852 году ещё не знало железного каркаса, который появится через несколько лет. Юбку делали широкой при помощи нескольких нижних юбок, накрахмаленных и простёганных, а поверх надевали юбку из конского волоса, которая держала форму; в жару таких юбок могло быть шесть. Подол украшали 3 оборками, каждую обшивали тесьмой, и оборки шли по всей окружности. Лиф делали в виде короткой курточки, застёгнутой спереди на крючки, а под него надевали кисейную рубашку с воротником. Рукав расширялся книзу колоколом, и из-под него выпускали белые нарукавники.

Мужской костюм к 1852 году разделился на несколько видов. Для улицы и службы носили длинный сюртук или прямое пальто, для визита надевали фрак, а для отдыха и поездки короткую куртку без талии. Брюки были прямыми, часто светлыми, и снизу к ним пришивали штрипку, которую надевали под каблук. Галстук завязывали широким узлом, а на голове носили цилиндр; в этом году уже вошёл в обиход котелок с узкими полями, который сначала надевали только на прогулку. Для дождливой погоды держали плащ с капюшоном и зонт, а для дороги накидку без рукавов.

4. Еда и кухня

Лондон кормился с рынков, и рынки в 1852 году были главным местом встречи города и деревни. На Смитфилде торговали мясом и скотом, на Биллингсгейте рыбой, в Ковент-Гардене овощами и фруктами, а в Боро продавали картофель, капусту и зелень. Торговля начиналась ночью: возы с сеном и овощами въезжали в город до рассвета, и к шести утра рынок был полон. Цены зависели от погоды и от того, сколько лодок пришло в доки; в неурожайный год хлеб дорожал, и это сразу было видно по очередям у пекарен.

Кухонная техника в 1852 году была ещё чугунной и тяжёлой. Плита топилась углём, и на ней стояли конфорки с разным жаром; в духовке пекли хлеб и пироги, а вертел с мясом вращал механизм с гирей. Воду кипятили в медном баке с краном, а посуду мыли в корыте с золой и мылом. Лёд держали в леднике или в шкафу с двойными стенками, и кусок льда стоил дорого; лондонская компания, которая привозила лёд из Америки, продавала его в магазине на Стрэнде. В 1852 году квакер Джейкоб Фасселл наладил в Пенсильвании первое промышленное производство мороженого и развозил товар по городам.

5. Гигиена и медицина быта

1852 год

3 февраля в Вестминстере впервые собрались в новом зале палаты общин: прежний зал сгорел ещё в 1834 году, и депутаты 18 лет заседали во временном помещении, пока Чарльз Барри и Огастес Пьюджин вели свою готическую постройку. Через 8 месяцев, 14 октября, на севере Лондона открылся вокзал Кингс-Кросс, самый большой в Англии, с двумя кирпичными арками и башней с часами. В те же месяцы в Гайд-парке разбирали Хрустальный дворец: его продали за 70 тысяч фунтов, и с августа железо и стекло начали перевозить на юг, в Сиденхем. В Париже 2 декабря Луи-Бонапарт стал императором Наполеоном Третьим, и у Лувра начали соединять старый дворец с Тюильри. В Лондоне 2 февраля открылась первая общественная уборная с водой, а 14 февраля в доме на Грейт-Ормонд-стрит приняли первого больного ребёнка. В сентябре в Манчестере заработала первая бесплатная публичная библиотека, а в Петербурге в феврале впустили публику в Новый Эрмитаж. Год был не о взрывах и переворотах, а о вещах, которые потом вошли в каждый день: о ватерклозете с водой, о билете с твёрдой ценой, о часовом сигнале по телеграфу и о детской больнице, где лечили не только за деньги.

1. Архитектура и градостроительство

Западная Европа. Новый зал палаты общин открыли 3 февраля 1852 года, и это была первая часть Вестминстерского дворца, которая заработала по-настоящему. Дворец строили с 1840 года по проекту Чарльза Барри, а резьбу, мебель и витражи рисовал Огастес Пьюджин; зал вышел длиной около 27 метров и высотой 14 метров, с деревянным потолком и двумя рядами скамей друг против друга. Скамьи обили зелёной кожей, потому что зелёный цвет в палате общин держался ещё со старых времён, а красный остался за палатой лордов. Мест на всех депутатов не хватало, и это считалось не ошибкой, а порядком ради: в тесноте голосование шло быстрее. Акустика оказалась плохой, оратора с задних скамей слышали с трудом, и потолок потом переделывали. В феврале пало правительство лорда Рассела, и до конца года министры менялись дважды.

14 октября открылся вокзал Кингс-Кросс, построенный по проекту Льюиса Кьюбитта на месте старого оспенного госпиталя. Кьюбитт поставил два огромных арочных навеса над путями и прикрыл их с юга кирпичной стеной с двумя арками, так что фасад повторял форму того, что стояло за ним. Над стеной поднялась башня с часами высотой 112 футов, с тремя колоколами, и самый большой из них весил больше тонны. Вокзал вышел длиной 268 ярдов и был самым большим в Англии; в образец Кьюбитт взял московский манеж. Сначала у него было только два пути, один на приход и один на отправление, а между ними лежали рельсы для вагонов, которые ждали своего часа. Пригородные поезда пошли сразу, и уже через несколько лет вокзал перестал справляться с толпой.

Хрустальный дворец в Гайд-парке к осени 1852 года разобрали. Здание продали компании за 70 тысяч фунтов, и подрядчики начали вынимать стёкла и развинчивать железные рамы; деревянные полы и часть конструкций потом тоже пошли в дело. Пятого августа на пустыре у Сиденхема заложили новое основание, и на стройке работало до семи тысяч человек. В Сиденхеме дворец решили сделать выше и шире: центральный поперечный неф подняли, добавили новые ярусы, а вокруг разбили сад с фонтанами. Старое железо и стекло перевозили по железной дороге и на баржах, и это была одна из первых в истории перевозок целого здания на новое место.

2. Жильё и интерьер

Западная Европа. В сентябре 1851 года в Лондоне, в Тависток-плейс, открылся первый в Англии детский сад. Его завели немецкие изгнанники Иоганн и Берта Ронге, бежавшие из Германии после неудачи революции 1848 года и привёзшие с собой учение Фридриха Фрёбеля. В саду не было парт и не было урока в привычном смысле: дети сидели кружком на полу, играли с шаром, кубом и цилиндром, складывали узоры из палочек и цветной бумаги, пели и работали в саду с лопаткой и лейкой.

В этом же году в Лондоне устроили первое дело для уличных мальчишек. Джон Макгрегор вместе с лордом Шефтсбери основал бригаду чистильщиков обуви. Мальчику, который до того чистил сапоги на углу и отдавал выручку старшему, дали красную куртку, ящик с ваксой и щётками и место на твёрдой точке, где его знали горожане.

Россия. Детей в этом году тоже коснулась большая стройка. Подрядчики, набиравшие людей на дорогу между столицами, сговаривались с помещиками и уводили на работу целые семьи, и среди тех, кого привозили на телегах и селили в землянках, было немало подростков и детей. Они копали землю, носили кирпич, подносили воду и получали меньше взрослых, а часть заработанного должна была уйти помещику в счёт оброка. В деревне житьё ребёнка шло по своему кругу: с 5 лет он нянчил младших, с 7 пас гусей и овец, с 10 помогал в поле и на покосе.

7. Россия

Деньги и подати. В 1851 году заканчивалась девятая ревизия, начатая годом раньше. По всей стране писцы переписывали дворы и вносили в «ревизские сказки» каждого мужчину податного звания, и с этой записи человек считался «ревизской душой». Подать брали с души, а не с земли и не с дохода, и потому в списке оставались и умершие, и беглые, и взятые в солдаты: до следующей ревизии за них платил мир или помещик.

Указы. 3 февраля государь велел приступить к изысканиям для новой железной дороги от Петербурга к Варшаве, и это было начало большого западного пути, который потом строили 10 лет. В том же году, 25 июля, в городе Кульдже подписали торговый договор с Китаем: русские купцы получали право торговать в Кульдже и Чугучаке, где для них отводили места под консульство и фактории, а сама торговля объявлялась беспошлинной и меновой.

Торг. Железная дорога сразу переменила счёт торговли. Московский вокзал встал на Каланчёвской площади, рядом с ним начали строиться склады и лавки, а купцы с Покровки и с Ильинки впервые задумались о том, чтобы держать товар не в амбаре на берегу Москвы, а у самой платформы.

Цены. Считать в 1851 году по-прежнему приходилось на серебро: бумажные кредитные билеты разменивали на серебро и медь, и медь шла на рынке за мелкий расход. Кладь на поезде считали по весу, и пуд груза обходился от 15 до 40 копеек, а золото и серебро возили по 80 копеек за пуд. За перевозку целого экипажа брали 50 рублей, за лошадь 10, за собаку 3.

Нравы и города. К зиме столица привыкла к тому, что в 11:15 уходит поезд, а к 10 к вокзалу съезжаются извозчики и тянутся телеги с дровами для паровозов. К станциям потянулись трактиры, лавки и гостиницы, а на перроне встретились сословия, которые до той поры не стояли рядом: гвардейский офицер, московский купец с семьёй, молодой чиновник в очках и крестьянин с мешком.

Итог

Год закрылся счётом в миллионы. В Лондоне дом из железа и стекла собрали за 5 месяцев, пустили в него 6 миллионов человек и отдали выручку на музеи; рядом поставили жилой дом для рабочих, где впервые показали, что у бедняка могут быть отдельные комнаты и уборная. Англия отменила налог на окна, и старые слепые ниши снова стали окнами. В России 1 ноября поезд ушёл из Петербурга и стоял в Москве на другой день к утреннему чаю, и эта дорога сразу стала дорогой, по которой считают, торгуют и ругаются на классовое разделение зал.

Россия. На железной дороге впервые стало видно, как одета страна. В первом классе ехали в сюртуках и в платьях с шалью, дамы везли с собой дорожный салоп на меху и подушечку под голову, господа держали в руках сигару и газету.

4. Стол и кухня

Западная Европа. 6 миллионов человек надо было чем-то кормить, и в Гайд-парке устроили буфеты и ресторанные залы, где кормили по прейскуранту: бутерброды, пироги, холодное мясо, чай, кофе, лимонад и сельтерская вода.

Тем же годом в Англии началось дело, которое на много лет изменило городской стол. Журнал «Ланцет» завёл у себя санитарную комиссию и с 1851 года стал печатать разборы того, что продают в лавках. Химик Артур Хилл Хассалл покупал на рынках кофе, чай, муку, хлеб, молоко, сахар, перец и пиво и рассматривал их под микроскопом, а потом публиковал таблицы с тем, что нашёл. В дешёвом кофе оказалась цикорий и жжёные зёрна, в хлебе квасцы и меловая пыль, в молоке вода, в сахаре песок, в перце толчёная шелуха. Статьи читали в каждом доме, где умели читать, и после них хозяйки стали брать товар у знакомого лавочника, а не у первого встречного. Прошло почти 10 лет, прежде чем появился первый закон о подмешивании в еду, но первым толчком к нему стал этот год.

В Америке в этом году впервые запатентовали машину, которая делала лёд без зимы. Врач Джон Горри из Флориды лечил больных жёлтой лихорадкой и верил, что болезнь идёт от жаркого и сырого воздуха, поэтому охлаждал палаты льдом, который привозили с севера на кораблях. 6 мая 1851 года ему выдали патент на такую машину, и это был первый американский патент на механический холод.

Россия. Сладкое в Москве с этого года стали делать иначе. Молодой немец Фердинанд Эйнем, приехавший в Россию за удачей, открыл в 1851 году небольшую мастерскую, где на сахаре и какао варили шоколад и конфеты.

5. Транспорт, дороги и почта

Западная Европа. К лету железные дороги подвезли к Лондону сотни тысяч человек, и впервые в истории толпа приехала в столицу не по делу, а из любопытства. Главным устроителем этих поездок был Томас Кук, баптистский проповедник и бывший столяр из Лестера, который 10 лет назад провёл первую железнодорожную прогулку для общества трезвости. В 1851 году его контора перевезла к выставке 165 тысяч человек: она снимала целые поезда, договаривалась о дешёвых билетах, выдавала расписание и кормила группы обедом на станции.

По морю год дал 2 зрелища. В июне американский клипер «Летучее облако» вышел из Нью-Йорка к Сан-Франциско и дошёл за 89 дней и 8 часов, обогнув мыс Горн; быстрее до Калифорнии ещё никто не ходил, и этот переход остался в морских книгах на 130 с лишним лет.

Россия. 1 ноября в 11 с четвертью утра от петербургской платформы отошёл поезд из шести вагонов, и в нём ехало 192 человека: 17 в первом классе, 63 во втором и 112 в третьем. В Москву он пришёл на другой день в 9 утра, пробыв в пути 21 час 45 минут. Ещё в августе по этой дороге прошёл царский поезд из 9 вагонов, и государь с семьёй доехал с остановками за 19 часов; перед тем, 14 августа, по рельсам перевезли 2 батальона гвардии и дивизион артиллерии в 9 поездах, чтобы проверить путь под тяжестью. Дорога шла на 604 версты и была самой длинной двухпутной линией в мире; путь из конца в конец занял у пассажиров ночь, а прежний дилижанс тащился четверо суток.

Билеты на первые поезда стоили в первом классе 19 рублей, во втором 13, в третьем 7. Тех, кому было дорого, сажали в товарные поезда на открытые платформы со скамьями и везли за 3 рубля, и такие пассажиры ехали в пыли, но всё равно были рады: 3 рубля за такую дорогу прежде и не снились.

Берлинская фирма Сименс и Гальске поставила в Россию в этом году 75 пишущих аппаратов, где каждая буква шла по своему отдельному проводу, и на каждой станции поставили по 1 или по 2 таких аппарата.

6. Детская тема

24 июля в Англии покончили с налогом на окна. Этот налог брали с каждого окна в доме, и из-за него домовладельцы десятилетиями закладывали проёмы кирпичом, оставляя в стене слепые ниши. Вместо налога на окна ввели налог на жилые дома, считавшийся по их стоимости, и в старых квартирах снова стало можно прорубать свет. В том же году на острове Уайт достроили загородный дом королевы, Осборн, который принц Альберт придумал вместе с подрядчиком Томасом Кьюбиттом: итальянский фасад, башни, широкие окна к морю.

Россия. Своя большая стройка года закончилась в ноябре, и в ней было чему удивляться не меньше, чем в Лондоне. Московский вокзал занял 25 саженей в длину и 12 в ширину, главным фасадом встал по красной линии площади, а над двухэтажным центром поднялась башня, похожая на петербургскую городскую думу. Внутри устроили высокий двухсветный вестибюль, полы настелили дубовым паркетом, в залах поставили мраморные печи шведской работы, а в уборных, что было тогда диковиной, сложили камины. Залы ожидания разделили по классам, и у каждого класса были свои комнаты, одинаковые по назначению, но разные по убранству.

Самым смелым сооружением дороги стал мост через глубокий овраг у станции Веребье. Инженер Дмитрий Журавский поставил 9 деревянных ферм длиной по 49,5 метра на 8 деревянных опор с каменным основанием, а по берегам сделал 7 каменных арок. От воды до рельса получилось 50 метров, и на открытии это был самый высокий железнодорожный мост в России.

2. Мебель, посуда и утварь

Западная Европа. Выставка перевернула разговор о мебели. В отделе, который устроил Огастес Пьюджин, посетители попадали в готический покой: резные дубовые шкафы с железными жиковинами, стулья с высокой спинкой в виде стрельчатой арки, расписные панно, цветные изразцы, кованые подсвечники.

Рядом произошла тихая революция, о которой в тот год писали меньше, чем о готике. Венский мастер Михаэль Тонет показал стулья из гнутого дерева: брусок держат в горячем паре, потом гнут в железной форме и сушат, отчего дерево принимает плавный изгиб без резьбы и без склейки из кусков. Жюри назвало стулья «курьёзными», но всё-таки дало бронзовую медаль. С этого года гнутый стул пошёл из мастерской в обычную квартиру, и его перестали считать роскошью.

12 августа 1851 года американец Исаак Зингер получил патент на усовершенствование швейной машины: игла ходила вверх и вниз прямо, челнок двигался по прямой, а не по кругу, ткань прижимала пружинная лапка. Машина делала до 900 стежков в минуту и шила ровнее любой швеи. Собирали её в Бостоне, в мастерской Орсона Фелпса, и первые машины продавали по 100 долларов, что было по тем временам ценой хорошей лошади.

3. Одежда

Западная Европа. Главной новостью года в женском платье стало платье, которого почти никто не надел. Американка Элизабет Смит Миллер сшила себе костюм, в котором было удобно ходить: широкие брюки, собранные у щиколотки, и короткая юбка до колен поверх них. Идею подхватила редакторша журнала «Лили» Амелия Блумер, и газеты тут же окрестили наряд её именем. Смысл был простой: юбка на волосяных нижних юбках весила несколько фунтов, цеплялась за всё и мела улицу, а в брюках женщина могла идти быстро. Публика новый костюм не приняла. Карикатуристы рисовали в нём женщин с мужскими ухватками, проповедники говорили о падении нравов, и даже те, кто сочувствовал свободе, находили брюки неженственными. Газеты писали о нём месяцами, а портные шили его редко, и на другой год костюм почти перестали носить.

Зато обычное платье в этом году стало ещё пышнее и ещё дороже. Юбку собирали из 3 оборок, каждую обшивали по краю жёсткой волосяной тесьмой, и под верхней юбкой носили несколько нижних, а в жару их число доходило до шести.

1851 год

Год начался с того, что в Гайд-парке сколачивали из чугуна и стекла огромный ящик, а кончился подсчётом выручки: за полгода через этот ящик прошло больше шести миллионов человек. 1 мая в Лондоне открылась Всемирная выставка, и дом, который год назад только обещали построить, к весне уже стоял, сверкая на солнце, с деревьями внутри и с фонтаном посреди главного прохода. 15 октября его закрыли, а выручку, оставшуюся сверх расходов, отдали на музеи и училища. В том же году в Англии отменили налог на окна, и заложенные кирпичом проёмы в старых домах снова стали прорубать под свет. В Америке Исаак Зингер взял патент на новую швейную машину и начал продавать её мастерским. В России 1 ноября открылось сквозное движение между двумя столицами, и дорога в 604 версты, на которую раньше уходило четверо суток, стала делом одного вечера и одной ночи. В быту год запомнился мелочами, которые потом разошлись по всему свету: гнутым венским стулом, газовой плитой в богатой кухне, платьем с брюками, которое подняли на смех, и первым детским садом в Англии.

1. Архитектура и строительство

Западная Европа. Стройка в Гайд-парке шла так, как до той поры не строили ничего. Товарищество Фокса и Гендерсона получило участок в июле 1850 года и первым делом обнесло площадку дощатым забором, а доски потом пошли на полы готового здания. Всего ушло 4 тысячи тонн железа и 900 тысяч квадратных футов стекла.

Стекло это стало главным героем постройки. Завод Ченс в Сметвике оказался единственным, кто мог выполнить такой заказ, и ему пришлось нанимать рабочих с французского завода Сен-Гобен, чтобы успеть. Листы делали самого крупного размера, какой тогда умели: шириной в 10 дюймов и длиной в 49 дюймов. Из этого размера и выросла вся геометрия: садовник Джозеф Пакстон придумал крышу из длинных треугольных желобов, где лист стекла лежал на скате, а дождевая вода стекала в деревянный лоток. Всё здание собрали за 5 месяцев.

Старые вязы, росшие в парке, оставили на месте и охватили сводом: дерево стояло внутри зала рядом с фонтаном вышиной в 27 футов. С деревьями пришла беда, о которой долго вспоминали: воробьи залетели внутрь и стали вить гнёзда в железных фермах, а стрелять в стеклянном доме было нельзя. Королева Виктория спросила герцога Веллингтона, что делать, и старик ответил коротко: «Ястребы, государыня».

1 мая двери открыли. Королева приехала с мужем и старшими детьми, оркестр играл «Аллилуйя» из «Мессии», и в зале стояло 25 тысяч человек. Под стеклянной крышей разместили около 100 тысяч предметов на 10 с лишним милях полок и витрин, и приезжих участников было больше 15 тысяч. Вход в первую неделю стоил фунт, потом 5 шиллингов, а с 26 мая рабочий люд пустили по шиллингу в будни; по пятницам брали 2,5 шиллинга, по субботам по-прежнему 5. Счётчики у турникетов накрутили 6 миллионов посещений, самый людный день пришёлся на 7 октября, когда прошло 109 915 человек. Выставка дала излишек в 186 тысяч фунтов, и эти деньги пошли на музеи и на стипендии для мастеров и учёных. 15 октября выставку закрыли, и в парке остался пустой стеклянный дом, о судьбе которого спорили весь следующий год.

Рядом с выставкой, у кавалерийских казарм в Найтсбридже, поставили дом, который стал главным уроком года для строителей жилья. Его выстроило Общество улучшения быта рабочих, а председателем общества был принц Альберт; чертежи составил архитектор Генри Робертс. Дом был на 4 семьи, по 2 квартиры в каждом этаже, и лестница к верхним квартирам шла снаружи, под общей крышей. В каждой квартире была комната с очагом и встроенным шкафом, устроенным так, что на очаге можно было сварить обед и погреть ноги вечером, была кухня с мойкой, 3 спальни и отхожее место. 3 спальни понадобились ради приличия, чтобы дети разного пола не спали в одной комнате.