История архитектуры и быта

1853 год оставил после себя стеклянные дворцы в Нью-Йорке и Дублине, недостроенный дворец в Сиденхеме и новые правила, которые вошли в быт незаметно. В Англии прививка стала обязательной, мыло подешевело, объявления в газетах перестали облагаться налогом, а под Лондоном разрешили первую подземную дорогу. В России сгорел Большой театр, открылся памятник Владимиру и началась война, которая изменила цены, наборы в солдаты и разговоры в трактирах. Год был не о мире, а о вещах, которые потом остались: о стеклянной крыше над выставкой, о билете за 50 центов, о лампе с нефтью и о прививке, которую скоро станут требовать от каждого ребёнка.

Двадцатого января 1853 года в Лондоне было основано Фотографическое общество. Его создал Роджер Фентон вместе с группой любителей и профессионалов, которые до этого показали на выставке в Обществе искусств около 800 снимков. Общество стало печатать журнал и устраивать конкурсы, а фотографы получили место, где можно было спорить о бумаге, объективах и выдержке. В 1853 году снимали ещё на стеклянные пластины мокрым способом: пластину покрывали коллодием, опускали в серебряный раствор, снимали и проявляли, пока она не высохла. Поэтому на улице за фотографом шла повозка с тёмной палаткой.

9. Детский быт и детские вещи

Игрушки выбирали по возрасту и по достатку. Грудному ребёнку давали погремушку из дерева или кости, годовалому деревянную лошадку на колёсах, а лет с трёх покупали кубики и мяч. В лавках стояли немецкие Ноевы ковчеги с парами зверей, оловянные солдатики, куклы с фарфоровой головой и дешёвые глиняные свистульки. У девочек были кукольные дома с мебелью и посудой, у мальчиков солдатики, пушки и лодки. На улице играли в обруч, волчок, шарики, скакалку и воздушного змея, а зимой катались на санках и коньках. Любимой игрой были бабки: их делали из костей и сбивали битой. Дорогая игрушка была редкостью, и отец нередко выстругивал лошадку или кораблик сам.

Работать детям приходилось рано. По закону 1853 года дети от 9 до 13 лет на фабриках могли работать только с шести утра до шести вечера летом и с семи до семи зимой, но на мелких производствах эти часы не соблюдали. Трубочисты по-прежнему брали мальчиков с семи лет, хотя закон 1840 года запрещал брать в ученики моложе шестнадцати, и дети лазили в дымоходы, потому что взрослый туда не проходил. В деревне пятилетний ребёнок уже нянчил младших, семилетний пас гусей, а десятилетний помогал в поле.

10. Россия

Одиннадцатого марта 1853 года в Москве загорелся Большой театр. Пожар шёл несколько дней; уцелели только каменные внешние стены и колоннада портика, а сцена, залы и крыша сгорели. Театр стоял на Театральной площади и был главной сценой города, поэтому о пожаре писали в газетах и говорили в гостиных. Восстанавливать здание поручили Альберту Кавосу, который перестроил сцену и зрительный зал; проект утвердили в 1855 году, а театр открыли 20 августа 1856 года.

В конце июня русская армия князя Михаила Горчакова вошла в Молдавию и Валахию, а в октябре Османская империя объявила войну. Тридцатого ноября эскадра Павла Нахимова разгромила турецкий флот в бухте Синоп: русские корабли сожгли почти все турецкие суда. Победу праздновали в Петербурге, Нахимов получил орден Святого Георгия второй степени, а Европа заговорила о том, что Чёрное море скоро станет полем большой войны. В том же году на Кавказе русские войска разбили турок при Башкадыкларе и под Ахалцихом.

Городской дом в России выглядел иначе, чем английский. В Петербурге доходный дом выходил на улицу фасадом, а внутри двора стояли флигели, и окна квартир смотрели в тесный колодец, где солнце бывало только летом. Парадная лестница с ковром вела к богатым жильцам, а чёрная лестница во дворе служила прислуге и тем, кто снимал комнаты подешевле. В дворницкой под лестницей жил дворник с семьёй, и у него висели ключи от ворот. В Москве больше строили из дерева: дом с мезонином, крыльцом и колоннами, а каменные палаты ставили только в центре и у торговых рядов.

Итог

Двадцатого августа 1853 года королева подписала закон о прививках. По новому закону каждого ребёнка, если он здоров, следовало привить от оспы в первые три месяца жизни, а сироту в четыре. Регистратор рождений обязан был вместе с записью выдать родителям бумагу о том, где и когда можно привить ребёнка, а врач после прививки посылал в ту же контору свидетельство. За отказ без уважительной причины брали штраф в 1 фунт, и деньги шли в пользу прихода. Закон касался Англии и Уэльса, и в первые годы его исполняли плохо, но с этого времени прививка перестала быть делом личного выбора.

Пятого июля 1853 года в Англии перестал действовать акциз на мыло. Налог на мыло существовал больше ста лет и брался с каждого фунта, так что дешёвое мыло стоило дороже, чем следовало. После отмены цена упала, и мыло стало обычным товаром в каждой лавке. Варили его из сала, кокосового масла и щёлочи. Жёлтое мыло шло для стирки, белое с лавандой для лица, а зелёное с глиной для рук. В богатом доме в ванной стояло жидкое мыло и губка, в бедном обходились куском жёлтого мыла на всех.

6. Транспорт и улицы

По улицам Лондона 1853 года шли омнибусы, кебы, кареты и телеги. Омнибус был большой каретой на 12 или 16 человек, с местами на крыше, куда поднимались по железной лестнице. За проезд в омнибусе платили от пенни до шести пенсов. В кебе платили по таксе за милю, и за быструю езду брали надбавку. Четырёхколёсная карета, которую называли «граулером», стоила дороже и тащилась медленнее. Извозчики стояли у вокзалов и театров, и в дождь цена сразу росла. Улицы были узкие, и на перекрёстках кареты разъезжались по привычке, а полиция следила только за несколькими постами.

Пятнадцатого августа 1853 года парламент разрешил строить железную дорогу под Лондоном. Проект назывался Северной столичной дорогой: она должна была идти от Паддингтона к Фаррингдону через Кингс-Кросс, под улицами и домами, в открытых траншеях, которые потом закрывали сводом. Деньги собирал Чарльз Пирсон, юрист и сторонник городских улучшений, который доказывал, что рабочим нужно дешёвое сообщение с центром. Строительство началось только в 1860 году, а первые поезда пошли в 1863 году; но в 1853 году у подземки появилось законное право на существование.

7. Торговля и магазины

Четвёртого августа 1853 года в Англии отменили налог на объявления. До этого каждая заметка в газете, будь то продажа дома или поиск гувернантки, стоила шиллинг и шесть пенсов, и газеты печатали объявления скупо. После отмены объявления подешевели, и в «Таймсе» и других газетах появились целые колонки: лекарства, мебель, шляпы, патентованные машины, уроки танцев. Пятнадцатого августа снизили и гербовый сбор с газет, так что ежедневная пресса стала дешевле. С этого года реклама перестала быть роскошью и стала обычной частью торговли.

В сентябре 1853 года в Карлайле поставили первый в материковой Британии уличный почтовый ящик. Его устроили по образцу ящиков, которые уже работали на Джерси, и письма опускали в щель, не дожидаясь почтальона. Новшество прижилось, и через несколько лет такие ящики стояли по всей стране. Почта доставляла письма несколько раз в день, а по железной дороге они уходили в другие города. По почте же стали заказывать товары: лавки принимали заказы письмом и посылали покупку с оказией.

8. Досуг горожанина

В мае 1853 года в Лондонском зоологическом саду открылся первый в мире публичный аквариум. Его называли Рыбным домом, и он был устроен как оранжерея: свет падал сверху, а по стенам стояли каменные резервуары с большими стеклянными окнами. Раньше рыб держали в круглых стеклянных шарах, где вода быстро портилась. В новом доме воду меняли и продували, и посетители впервые увидели, как рыба живёт под водой. В саду были и звери, и птицы, и обезьяны, а по воскресеньям сюда приходили семьями.

В гостиной дома среднего достатка стоял диван, обитый конским волосом, и к нему подбирали кресла с гнутыми ножками. Между ними ставили овальный стол на одной тумбе, у стены шкафчик для бумаг и безделушек, который называли этажеркой, а в углу небольшое пианино. Обивку кресел прикрывали салфеточками, чтобы она не пачкалась от помады для волос; такие салфеточки вошли в моду вместе с макассарским маслом. Стены оклеивали бумажными обоями с мелким цветочным узором, пол застилали ковром или дешёвой дорожкой из сукна. На камине стояли часы под стеклянным колпаком, две вазы и подсвечники, а над камином вешали зеркало в ореховой раме.

3. Одежда

Женское платье 1853 года было самым широким за всю первую половину века. Каркаса из стальных полос ещё не было, и под юбку надевали несколько нижних юбок: полотняные, накрахмаленные, простёганные, а поверх них юбку из конского волоса или с рядами шнура, который не давал ткани опадать. Летом число нижних юбок доходило до шести, и они весили несколько килограммов. Лиф шили узким, с застёжкой на крючки. Рукава делали широкими книзу, их называли пагодами, а под них надевали кисейные нарукавники. Воротник и манжеты были съёмными, чтобы их можно было стирать отдельно. Шею прикрывала пелерина или косынка, а на голову надевали капор с широкими полями или шляпку с лентами. В руках носили мешочек на шнурке, ридикюль, потому что карманов в платье не делали.

Мужской костюм делился по случаю. На улицу и в контору надевали длинный сюртук или мешковатое пальто, на визит фрак, на прогулку короткую куртку. Брюки шили прямыми или слегка расширенными у бедра и узкими у щиколотки. Их держали на подтяжках, а снизу пришивали штрипку под каблук. Жилет был почти всегда другого цвета, чем сюртук, и застёгивался на все пуговицы. Галстук завязывали широким узлом или бантом, воротник рубашки был стоячим и крахмальным. На голове носили цилиндр, а для прогулки и охоты котелок с узкими полями. Обувь делали на шнурках или на резинках сбоку, такие ботинки называли конгрессовыми.

4. Еда и кухня

Лондон 1853 года кормился с четырёх больших рынков. На Смитфилде по понедельникам и пятницам гнали скот и торговали мясом; рынок стоял в самом центре, и к середине века город обступил его со всех сторон. В Биллингсгейте с раннего утра шла рыба: треска, сельдь, камбала, устрицы и лосось, которого привозили по железной дороге в ящиках со льдом. В Ковент-Гардене торговали овощами, фруктами и цветами, а в Боро картофелем, капустой, морковью и зеленью. Торговля начиналась ночью, к пяти утра возы уже стояли в ряд, и к семи лучший товар был разобран.

Горячую еду покупали на улице те, у кого не было своей кухни. Лотки с печёным картофелем, пирогами с мясом, мидиями и угрями в желе стояли на перекрёстках. У вокзалов и театров продавали апельсины, орехи, сладкие пирожки и лимонад. Устрицы оставались дешёвой едой: их привозили бочками и продавали по пенни за штуку. В пивных и «джин-паласах» давали пирог, хлеб с сыром и солёную рыбу, а в «чоп-хаусах» можно было съесть кусок мяса с картофелем за шиллинг. В августе 1853 года в гостинице городка Саратога-Спрингс повар Джордж Крам, по преданию, нарезал картофель тонкими ломтиками и подал его недовольному гостю; так появились чипсы. История эта известна только со слов поздних рассказчиков, но блюдо действительно вошло в меню американских курортов.

5. Гигиена и медицина быта

1853 год

В 1853 году Европа ещё жила выставками и стеклянными залами, а заканчивала год уже в ожидании большой войны. В июле в Нью-Йорке открылся свой Хрустальный дворец, в мае в Лондоне пустили публику в первый общественный аквариум, в августе парламент сделал прививку от оспы обязательной, а в октябре Османская империя объявила войну России. В Лондоне в это время достраивали перенесённый в Сиденхем Хрустальный дворец, в Париже новый префект Сены получил право перекроить город, а в Москве за несколько часов сгорел Большой театр.

1. Архитектура и градостроительство

Главной стройкой года оставался Хрустальный дворец, который переносили из Гайд-парка на холм в Сиденхеме. К 1853 году там стоял уже не прежний лёгкий павильон, а здание длиной 1608 футов и шириной 384 фута по поперечному нефу: деревянные полы заменили железными, средний неф подняли выше, а по бокам пристроили два новых поперечных нефа. Внутри шли отделочные работы, а открытие перенесли на 10 июня 1854 года, так что до него оставался почти год. Джозеф Пэкстон, который придумал дворец для выставки 1851 года, на этот раз занимался садом и фонтанами, а водонапорные башни у торцов здания строил по своему проекту Изамбард Брунель. Переезд и перестройка обошлись в 1,3 миллиона фунтов, и компания, которая взялась за дело, так и не смогла расплатиться с долгами.

В парке перед дворцом скульптор Бенджамин Уотерхаус Хокинс лепил тридцать три фигуры вымерших животных в натуральную величину. Их ставили на трёх островах Геологического зала: на первом были существа палеозоя, на втором мезозоя, на третьем кайнозоя. Модели делали из кирпича, железа, цемента и глины, а внутри оставляли каркас. В канун нового года, 31 декабря 1853 года, Хокинс устроил обед в незастывшей форме игуанодона. Внутри модели поставили стол, и за ним сидел двадцать один гость: врачи, геологи, издатели. Обед попал в газеты, и через неделю о чудовищах из Сиденхема писали уже в других городах. Позже Хокинс продавал уменьшенные копии своих зверей для школ, по тридцать фунтов за набор.

Четырнадцатого июля 1853 года в Нью-Йорке открылся свой Хрустальный дворец. Его поставили за Кротонским водохранилищем, между Пятой и Шестой авеню, на месте нынешнего Брайант-парка. Здание построили по проекту Георга Карстенсена и Чарльза Гильдемайстера: в плане оно было греческим крестом, а над серединой поднимался стеклянный купол диаметром около 30 метров. Каркас был железный, стены стеклянные, и в выставке участвовали почти 4400 экспонентов из Европы и Америки. Вход стоил 50 центов, сезонный билет 10 долларов, и за полтора года выставку посетили больше миллиона человек. Президент Франклин Пирс приехал на открытие и сказал речь. Рядом выстроили деревянную смотровую башню высотой 315 футов, выше колокольни Троицкой церкви, и с неё были видны Куинс, Стейтен-Айленд и берег Нью-Джерси. В 1854 году в этом дворце Элиша Отис показывал безопасный лифт, у которого кабина останавливалась при обрыве каната, а мастерскую по производству таких подъёмников он открыл в Йонкерсе 20 сентября 1853 года.

В Париже 22 июня 1853 года префектом департамента Сены стал Жорж-Эжен Осман. Через неделю император поручил ему сделать город здоровее, просторнее и величественнее, и Осман начал с того, что потребовал точный план всех новых улиц. В 1853 году ещё сносили отдельные кварталы у Лувра и Тюильри, а широкие бульвары через старый центр начали пробивать с 1854 года. Тогда же расширили улицу Риволи и взялись за Булонский лес. В Вене 18 февраля портной Янош Либеньи ударил императора Франца Иосифа ножом в шею. Император остался жив, а на месте покушения позже решили построить храм по обету. В Ирландии в 1853 году закончили постройку маяка Фастнет, чугунной башни у южной оконечности острова, а свет на нём зажгли 1 января 1854 года. В Нью-Йорке в том же году закончили здание Хлопковой биржи.

2. Жильё и интерьер

1852 год оставил после себя немного построек, которые сразу стали знаменитыми, и много мелких перемен, которые вошли в быт незаметно. В Лондоне открылись новый зал парламента, вокзал Кингс-Кросс и первая общественная уборная, в Манчестере заработала бесплатная библиотека, в Париже появился магазин с твёрдой ценой, а у Лувра начали соединять старый дворец с Тюильри. В Петербурге открылся Новый Эрмитаж, в сентябре Жиффар пролетел над Парижем на паровом дирижабле. Ни одно из этих событий не было революцией, но вместе они изменили то, как люди едят, ездят, лечатся, читают и покупают вещи.

5 сентября 1852 года в Манчестере открылась первая в Англии бесплатная публичная библиотека, устроенная по закону 1850 года. Закон разрешал городу брать с каждого дома по одному пенни с фунта налога и открывать библиотеку, но требовал, чтобы за это высказались две трети плательщиков; в Манчестере против были только 40 человек из 4 тысяч. Библиотеку поставили в зале Кампфилд, и в ней было 18 028 книг, купленных за 4 156 фунтов. В первую неделю у стола выдачи пришлось приставить полицейского: город шёл за книгами.

17 мая в Ламбете открылся «Кентербери-холл», построенный Чарльзом Мортоном на месте кегельбана позади трактира. В зале было 700 мест, вход стоил недорого, и в программе шли лёгкие песни, баллады и отрывки из опер; в такие залы стали пускать женщин без спутников, и это сразу расширило публику. На сцене сидел распорядитель, который объявлял номера, шутил и приглашал выпить, а зрители сидели за столиками и ели. Такой зал стал образцом для сотен мюзик-холлов, которые построят в Англии за следующие двадцать лет.

9. Детский быт и детские вещи

Четырнадцатого февраля 1852 года в Лондоне, в доме 49 на Грейт-Ормонд-стрит, открылась больница для больных детей. Её устроил доктор Чарльз Уэст, который десять лет собирал деньги и доказывал, что ребёнка нельзя лечить в общей палате рядом со взрослыми. В больнице было всего 10 коек, но это была первая в Англии больница, где дети лежали отдельно, под присмотром нянек, и где к ним пускали матерей. В первый год через неё прошло несколько сотен детей, и почти все они были из бедных кварталов. Больница жила на пожертвования, и её кровати были подписаны именами тех, кто за них заплатил.

Игрушки были простые и в основном деревянные. В лавках продавали деревянный Ноев ковчег с парами зверей, лошадку-качалку, оловянных солдатиков, кукол с фарфоровой головой, обруч, волчок, шарики, скакалку и воздушного змея. У девочек были куклы и кукольные дома с мебелью, у мальчиков солдатики и лошадки. Летом гоняли обруч и играли в шарики, зимой катались на санках и на коньках, а в дождь строили дома из стульев и одеял. Дорогие игрушки были редкостью, и часто отец сам вырезал лошадку или лодочку из щепки.

10. Россия

5 февраля 1852 года в Петербурге открылся Новый Эрмитаж, первое в России здание, специально построенное для публичного художественного музея. Его спроектировал Лео фон Кленце, а достраивали Василий Стасов и Николай Ефимов; фасад вышел с портиком из десяти гранитных атлантов высотой около пяти метров, которых в 1846 году вытесал скульптор Александр Теребенёв со ста пятьюдесятью каменотёсами. Внутри были залы для картин, античной скульптуры и библиотеки, и в отличие от дворцовых покоев сюда пускали не только приглашённых: билеты выдавали в придворной конторе, и по ним в залы шла публика. В залах впервые можно было увидеть картины старых мастеров не в чужом доме, а в музее.

Николаевская дорога между Петербургом и Москвой в 1852 году работала уже второй год. По ней ходило две пары пассажирских поездов и четыре пары товарных, и за год она перевезла 780 тысяч пассажиров и 170 тысяч тонн грузов, а валовой доход составил 4,4 миллиона рублей. Поезда делились на классы, и в каждом был свой вагон со скамьями, а на больших станциях стояли буфеты с самоваром. Для деревни станция стала новым местом: у платформы торговали молоком, яйцами и пирогами.

Город в 1852 году жил ещё по старинке. По петербургским улицам ездили извозчики на дрожках и кареты, у тротуаров стояли будочники с алебардами, а вечером фонарщик с лестницей зажигал фонари. Мостовая была из булыжника, тротуары из плит, и у каждого дома стояла тумба с кольцом для лошади. В Москве торговали в Охотном ряду, где высились горы дичи, солёной рыбы и овощей, на Сухаревке, где продавали всё, от старых сапог до икон, и в Гостином дворе, где лавки шли рядами и приказчик знал своего покупателя.

Итог

2 февраля 1852 года в Лондоне, в доме 95 по Флит-стрит, открылась первая общественная уборная с водой. Устроил её Джордж Дженнингс, сантехник, который в 1851 году поставил такие же кабинки на выставке в Гайд-парке: за пенни посетителю давали чистую доску, полотенце и гребень, а обувь чистили тут же, и за полгода выставки этих пенни набралось 827 280. Женская уборная открылась 11 февраля в доме 51 по Бедфорд-стрит. Кабинки называли «публичными комнатами ожидания», и это название держалось дольше, чем сам стыд: в газетах писали о них как о признаке цивилизации.

В том же году парламент принял закон о воде для Лондона, который изменил вкус и цвет столичной воды. С 1855 года запрещалось брать питьевую воду из Темзы ниже Теддингтонского шлюза и из приливных устьев её притоков, а водохранилища и водоводы в пяти милях от собора Святого Павла велено было закрыть или фильтровать. Ламбетская водопроводная компания ещё в 1852 году закончила новый забор в Ситинг-Уэллсе выше шлюза, и её вода пошла в дома по трубам. Фильтры и закрытые резервуары стоили денег, и компании повышали тариф, но после холеры 1849 года спорить с этим было трудно. Постоянное давление в трубах ввели позже, к 1857 году, и до тех пор в каждом доме стоял бак на чердаке или в подвале.

6. Транспорт и улицы

24 сентября 1852 года французский инженер Анри Жиффар поднялся в воздух на дирижабле с паровым двигателем и пролетел от парижского ипподрома на площади Звезды до Эланкура. Аппарат длиной 44 метра, с оболочкой на 3200 кубометров газа, нёс машину в 3 лошадиные силы и одного пилота; за три часа он прошёл 27 километров. Ветер был попутный, и вернуться против него машина не смогла, но главное было доказано: воздушный шар можно вести, а не только пускать по воле ветра.

23 августа 1852 года Гринвичская обсерватория впервые передала сигналы точного времени по телеграфным проводам. До этого время передавали с помощью шара на башне, который падал ровно в час, и моряки сверяли по нему хронометры; теперь сигнал шёл по проводу на станции, в порты и в конторы, и его можно было принимать в любом месте, где был телеграф. Так родилось железнодорожное время, по которому стали жить вокзалы и города: расписание, часы на платформе и телеграфное «сейчас полдень» сделали время общим для всей страны.

Улицы Лондона в 1852 году были тесны и шумны. По ним шли омнибусы с местами на крыше, двухколёсные кебы, четырёхколёсные «граулеры» и телеги; проезд в омнибусе стоил от пенни до шести пенсов, а кеб брал за милю около шести пенсов и ещё прибавку за скорость. Пешеходы переходили улицу где придётся, и полиция ещё не регулировала движение, кроме нескольких постов у вокзалов и театров. Правило держаться левой стороны записали ещё в законе 1835 года, но на узких улицах кареты разъезжались по привычке.

7. Торговля и магазины

Главная перемена в торговле 1852 года случилась в Париже, в лавке на улице Севр. Аристид Бусико, бывший продавец шалей, к этому году стал хозяином магазина «Бон Марше» и начал продавать товар по твёрдой цене: на каждом предмете стояла бирка, торговаться было нельзя, а войти и посмотреть вещи мог любой, не обязанный ничего покупать. Раньше цена зависела от того, как одет покупатель, и хозяин запрашивал втрое, чтобы уступить половину; теперь цена была одна для всех, а прибыль брали с оборота. За 8 лет, с 1852 по 1860 год, оборот магазина вырос с 500 тысяч франков до 5 миллионов.

8. Досуг горожанина

Перепись 1851 года, итоги которой печатали в 1852 году, показала, как тесно стала жить Англия. В Англии и Уэльсе насчитали 17,9 миллиона человек, в Шотландии 2,87 миллиона, а в Лондоне 2,36 миллиона, то есть почти каждый девятый житель страны. В Лондоне в одном доме часто жило по две и по три семьи, а в бедных приходах восточной части города в комнате ютилось по 5 и по 6 человек. Водопровода в доме не было: воду брали из колонки на улице, а уборная часто стояла общая, на две или три семьи. Ванной комнаты не было почти нигде, и мылись в тазу перед камином.

В гостиной среднего дома стоял диван с волосяной обивкой, перед ним овальный стол, по стенам стулья с гнутыми ножками, в углу этажерка с безделушками, а на стене зеркало в ореховой раме. Обои были бумажные, с мелким узором, и стоили дёшево; пол застилали ковром или куском сукна, который называли дорожкой. На камине стояли часы под стеклянным колпаком и пара ваз, а над камином висело зеркало или картина. В моде были вышивки шерстью по канве и салфеточки на спинках кресел; их меняли к празднику и берегли от пыли. В углу стояло пианино, и вечером в доме играли и пели.

3. Одежда

Женское платье в 1852 году ещё не знало железного каркаса, который появится через несколько лет. Юбку делали широкой при помощи нескольких нижних юбок, накрахмаленных и простёганных, а поверх надевали юбку из конского волоса, которая держала форму; в жару таких юбок могло быть шесть. Подол украшали 3 оборками, каждую обшивали тесьмой, и оборки шли по всей окружности. Лиф делали в виде короткой курточки, застёгнутой спереди на крючки, а под него надевали кисейную рубашку с воротником. Рукав расширялся книзу колоколом, и из-под него выпускали белые нарукавники.

Мужской костюм к 1852 году разделился на несколько видов. Для улицы и службы носили длинный сюртук или прямое пальто, для визита надевали фрак, а для отдыха и поездки короткую куртку без талии. Брюки были прямыми, часто светлыми, и снизу к ним пришивали штрипку, которую надевали под каблук. Галстук завязывали широким узлом, а на голове носили цилиндр; в этом году уже вошёл в обиход котелок с узкими полями, который сначала надевали только на прогулку. Для дождливой погоды держали плащ с капюшоном и зонт, а для дороги накидку без рукавов.

4. Еда и кухня

Лондон кормился с рынков, и рынки в 1852 году были главным местом встречи города и деревни. На Смитфилде торговали мясом и скотом, на Биллингсгейте рыбой, в Ковент-Гардене овощами и фруктами, а в Боро продавали картофель, капусту и зелень. Торговля начиналась ночью: возы с сеном и овощами въезжали в город до рассвета, и к шести утра рынок был полон. Цены зависели от погоды и от того, сколько лодок пришло в доки; в неурожайный год хлеб дорожал, и это сразу было видно по очередям у пекарен.

Кухонная техника в 1852 году была ещё чугунной и тяжёлой. Плита топилась углём, и на ней стояли конфорки с разным жаром; в духовке пекли хлеб и пироги, а вертел с мясом вращал механизм с гирей. Воду кипятили в медном баке с краном, а посуду мыли в корыте с золой и мылом. Лёд держали в леднике или в шкафу с двойными стенками, и кусок льда стоил дорого; лондонская компания, которая привозила лёд из Америки, продавала его в магазине на Стрэнде. В 1852 году квакер Джейкоб Фасселл наладил в Пенсильвании первое промышленное производство мороженого и развозил товар по городам.

5. Гигиена и медицина быта