1851 год
Год начался с того, что в Гайд-парке сколачивали из чугуна и стекла огромный ящик, а кончился подсчётом выручки: за полгода через этот ящик прошло больше шести миллионов человек. 1 мая в Лондоне открылась Всемирная выставка, и дом, который год назад только обещали построить, к весне уже стоял, сверкая на солнце, с деревьями внутри и с фонтаном посреди главного прохода. 15 октября его закрыли, а выручку, оставшуюся сверх расходов, отдали на музеи и училища. В том же году в Англии отменили налог на окна, и заложенные кирпичом проёмы в старых домах снова стали прорубать под свет. В Америке Исаак Зингер взял патент на новую швейную машину и начал продавать её мастерским. В России 1 ноября открылось сквозное движение между двумя столицами, и дорога в 604 версты, на которую раньше уходило четверо суток, стала делом одного вечера и одной ночи. В быту год запомнился мелочами, которые потом разошлись по всему свету: гнутым венским стулом, газовой плитой в богатой кухне, платьем с брюками, которое подняли на смех, и первым детским садом в Англии.
1. Архитектура и строительство
Западная Европа. Стройка в Гайд-парке шла так, как до той поры не строили ничего. Товарищество Фокса и Гендерсона получило участок в июле 1850 года и первым делом обнесло площадку дощатым забором, а доски потом пошли на полы готового здания. Всего ушло 4 тысячи тонн железа и 900 тысяч квадратных футов стекла.
Стекло это стало главным героем постройки. Завод Ченс в Сметвике оказался единственным, кто мог выполнить такой заказ, и ему пришлось нанимать рабочих с французского завода Сен-Гобен, чтобы успеть. Листы делали самого крупного размера, какой тогда умели: шириной в 10 дюймов и длиной в 49 дюймов. Из этого размера и выросла вся геометрия: садовник Джозеф Пакстон придумал крышу из длинных треугольных желобов, где лист стекла лежал на скате, а дождевая вода стекала в деревянный лоток. Всё здание собрали за 5 месяцев.
Старые вязы, росшие в парке, оставили на месте и охватили сводом: дерево стояло внутри зала рядом с фонтаном вышиной в 27 футов. С деревьями пришла беда, о которой долго вспоминали: воробьи залетели внутрь и стали вить гнёзда в железных фермах, а стрелять в стеклянном доме было нельзя. Королева Виктория спросила герцога Веллингтона, что делать, и старик ответил коротко: «Ястребы, государыня».
1 мая двери открыли. Королева приехала с мужем и старшими детьми, оркестр играл «Аллилуйя» из «Мессии», и в зале стояло 25 тысяч человек. Под стеклянной крышей разместили около 100 тысяч предметов на 10 с лишним милях полок и витрин, и приезжих участников было больше 15 тысяч. Вход в первую неделю стоил фунт, потом 5 шиллингов, а с 26 мая рабочий люд пустили по шиллингу в будни; по пятницам брали 2,5 шиллинга, по субботам по-прежнему 5. Счётчики у турникетов накрутили 6 миллионов посещений, самый людный день пришёлся на 7 октября, когда прошло 109 915 человек. Выставка дала излишек в 186 тысяч фунтов, и эти деньги пошли на музеи и на стипендии для мастеров и учёных. 15 октября выставку закрыли, и в парке остался пустой стеклянный дом, о судьбе которого спорили весь следующий год.
Рядом с выставкой, у кавалерийских казарм в Найтсбридже, поставили дом, который стал главным уроком года для строителей жилья. Его выстроило Общество улучшения быта рабочих, а председателем общества был принц Альберт; чертежи составил архитектор Генри Робертс. Дом был на 4 семьи, по 2 квартиры в каждом этаже, и лестница к верхним квартирам шла снаружи, под общей крышей. В каждой квартире была комната с очагом и встроенным шкафом, устроенным так, что на очаге можно было сварить обед и погреть ноги вечером, была кухня с мойкой, 3 спальни и отхожее место. 3 спальни понадобились ради приличия, чтобы дети разного пола не спали в одной комнате.
Год начался с того, что в Гайд-парке сколачивали из чугуна и стекла огромный ящик, а кончился подсчётом выручки: за полгода через этот ящик прошло больше шести миллионов человек. 1 мая в Лондоне открылась Всемирная выставка, и дом, который год назад только обещали построить, к весне уже стоял, сверкая на солнце, с деревьями внутри и с фонтаном посреди главного прохода. 15 октября его закрыли, а выручку, оставшуюся сверх расходов, отдали на музеи и училища. В том же году в Англии отменили налог на окна, и заложенные кирпичом проёмы в старых домах снова стали прорубать под свет. В Америке Исаак Зингер взял патент на новую швейную машину и начал продавать её мастерским. В России 1 ноября открылось сквозное движение между двумя столицами, и дорога в 604 версты, на которую раньше уходило четверо суток, стала делом одного вечера и одной ночи. В быту год запомнился мелочами, которые потом разошлись по всему свету: гнутым венским стулом, газовой плитой в богатой кухне, платьем с брюками, которое подняли на смех, и первым детским садом в Англии.
1. Архитектура и строительство
Западная Европа. Стройка в Гайд-парке шла так, как до той поры не строили ничего. Товарищество Фокса и Гендерсона получило участок в июле 1850 года и первым делом обнесло площадку дощатым забором, а доски потом пошли на полы готового здания. Всего ушло 4 тысячи тонн железа и 900 тысяч квадратных футов стекла.
Стекло это стало главным героем постройки. Завод Ченс в Сметвике оказался единственным, кто мог выполнить такой заказ, и ему пришлось нанимать рабочих с французского завода Сен-Гобен, чтобы успеть. Листы делали самого крупного размера, какой тогда умели: шириной в 10 дюймов и длиной в 49 дюймов. Из этого размера и выросла вся геометрия: садовник Джозеф Пакстон придумал крышу из длинных треугольных желобов, где лист стекла лежал на скате, а дождевая вода стекала в деревянный лоток. Всё здание собрали за 5 месяцев.
Старые вязы, росшие в парке, оставили на месте и охватили сводом: дерево стояло внутри зала рядом с фонтаном вышиной в 27 футов. С деревьями пришла беда, о которой долго вспоминали: воробьи залетели внутрь и стали вить гнёзда в железных фермах, а стрелять в стеклянном доме было нельзя. Королева Виктория спросила герцога Веллингтона, что делать, и старик ответил коротко: «Ястребы, государыня».
1 мая двери открыли. Королева приехала с мужем и старшими детьми, оркестр играл «Аллилуйя» из «Мессии», и в зале стояло 25 тысяч человек. Под стеклянной крышей разместили около 100 тысяч предметов на 10 с лишним милях полок и витрин, и приезжих участников было больше 15 тысяч. Вход в первую неделю стоил фунт, потом 5 шиллингов, а с 26 мая рабочий люд пустили по шиллингу в будни; по пятницам брали 2,5 шиллинга, по субботам по-прежнему 5. Счётчики у турникетов накрутили 6 миллионов посещений, самый людный день пришёлся на 7 октября, когда прошло 109 915 человек. Выставка дала излишек в 186 тысяч фунтов, и эти деньги пошли на музеи и на стипендии для мастеров и учёных. 15 октября выставку закрыли, и в парке остался пустой стеклянный дом, о судьбе которого спорили весь следующий год.
Рядом с выставкой, у кавалерийских казарм в Найтсбридже, поставили дом, который стал главным уроком года для строителей жилья. Его выстроило Общество улучшения быта рабочих, а председателем общества был принц Альберт; чертежи составил архитектор Генри Робертс. Дом был на 4 семьи, по 2 квартиры в каждом этаже, и лестница к верхним квартирам шла снаружи, под общей крышей. В каждой квартире была комната с очагом и встроенным шкафом, устроенным так, что на очаге можно было сварить обед и погреть ноги вечером, была кухня с мойкой, 3 спальни и отхожее место. 3 спальни понадобились ради приличия, чтобы дети разного пола не спали в одной комнате.
Просмотры: 2