Полдень

(ч.2) Лично я всегда или почти всегда исполняю обещанное, но почему? Потому, что стараюсь работать с умными людьми, хорошо их мотивируя. Это значит, что я исхожу, во-первых, из их способности устанавливать адекватные причинно-следственные связи, во-вторых, из того, что стимул к действию у них достаточно высок. Основная же масса людей привычна к тому, чтобы обещать и не делать, и если вы будете поступать с ними так же, то они воспримут это как должное, а исполнительность никак не оценят. Я не призываю вас нарушать обещания, скорее, я призываю вас стараться иметь дело с умными и мотивированными людьми. Немотивированных же идиотов не жалко – их я не люблю.

Далее, что с налогами? С налогами, как и с иными примерами непубличного общественно полезного поведения, по моему мнению, работает достаточно интересная логика «начинания с себя». Заметьте, я сейчас НЕ говорю о случаях, когда человеку приятен факт уплаты налогов сам по себе – такое тоже может быть – я говорю именно что об ощущении, что платить не хочется, но, с другой стороны «надо начать с себя». Тут включаются соображения следующего рода: я же хороший, классный человек; если даже у меня, такого хорошего и классного, хватает бессовестности уклоняться от исполнения обязанностей перед обществом, то что говорить о прочих говённых людишках?; нет, у меня не должно хватать бессовестности на это, т.ч. заплачу, может тогда и у прочих людишек не хватит бессовестности.

Т.е. человек понимает, что его действия как таковые никак на «прочих людишек» не влияют и ими даже не наблюдаются. При этом самому ему НЕ хочется совершать соответствующие действия, но он хочет, чтобы другие их совершили – ему хочется верить в то, что другие их совершат. И чтобы дать себе повод в это верить, он совершает их сам.

Имеет ли это смысл? Да, почему нет – дать себе повод во что-то верить иногда очень важно, это приятно. Когда это имеет смысл? Тогда, когда желание человека верить в то, что другие совершат общественно полезное действие, сильнее, чем его нежелание совершать это действие самостоятельно. Если вы такой человек, то начинать с себя в подобной ситуации вполне логично. Лично я, правда, предпочитаю знать, что другие надёжно принуждены к совершению общественно полезных действий и не имеют иных вариантов, а не верить в их сознательность. И, кстати, в такой ситуации мне нет нужды тоже быть к чему-то надёжно принуждённым – получается, что знание избавляет от необходимости «начинать с себя», в отличие от веры.

В общем же и целом, всегда стоит помнить о золотом правиле – «начинание с себя» может что-то вам сказать о «других» лишь тогда, когда вы похожи на этих самых «других» и действуете в тех же условиях, что и эти «другие». Тогда, если вы захотели или были вынуждены что-то «начать», то и другие, скорее всего, захотят или будут вынуждены «начать» то же самое просто потому, что схожие субъекты действий будет схоже действовать в схожих обстоятельствах. Если вы, как я, например, уникальная снежинка, то начинать придётся с других

(ч.1) Начать с себя-2. Давным-давно я уже писал про логику «начинания с себя», но тот пост был, пожалуй, излишне абстрактным, мне хочется объяснить всё это более приземлённо.

Что вообще хорошего в том, чтобы «начать с себя»? Зачем это может быть в принципе надо? Зависит, конечно, от того, что именно «начать». Иногда на этот вопрос очень просто ответить – если речь идёт об очереди в туалет, например. Но что с вещами не столь очевидными? Рассмотрим два класса поведения на конкретных примерах – выполнение данных обещаний и честная уплата всех налогов. Первое – пример публичного социально одобряемого поведения, второе – пример непубличного общественно полезного поведения. Стоит ли в этих случаях начинать с себя и зачем?

Тут уже всё не столь очевидно. Может быть, логика в том, что, начав делать нечто социально одобряемое, человек подаст окружающим пример и они, вдохновившись примером, начнут делать так же? Т.е. увидев человека, выполняющего обещания, тоже начнут их выполнять? Возможно, но вот в случае с налогами подобная логика заведомо не работает, т.к. это уже непубличное действо. Как тогда объяснить стремление некоторых людей по-честному их платить и насколько это стремление рационально? Давайте по порядку.

Начнем со «подавания примеров». Надо чётко понимать, что люди склонны брать пример только с тех, кто достигает желательных для них результатов. Более того, у людей имеются значительные сложности с установлением причинно-следственных связей. Т.е. если вы, выполнив обещание, добились тем самым чего-то желаемого человеком, которого вы стремитесь вдохновить, то он возьмёт с вас пример, но лишь в том случае, если сможет, во-первых, установить причинно-следственную связь между исполнением обещания и получением ништяка, во-вторых, спроецировать ваш успех на собственные обстоятельства. Во всех остальных случаях ему будет откровенно насрать. Спойлер – скорее всего, столь нетривиальное упражнение ума окажется ему не по силам.

Ещё очень важно учитывать общую низкую мотивированность человеческой массы. Если вы человек, которому «больше всех надо», то вы часто готовы менять неудобства на результаты. Но это не свойственно большинству людей. Т.е. даже уловившему причинно-следственную связь между исполнением обещания и получением желаемого им ништяка человеку вполне может не хватить силы желания для того, чтобы заставить себя пойти не неудобства, связанные с исполнением обещания. Увы, но людям в массе своей особо ничего не надо и спровоцировать их на действие могут лишь самые сильные стимулы.

Поэтому, если говорить о рациональности «начинать с себя» в исполнении обещанного, то можно сказать, что, в общем случае, это рационально лишь тогда, когда само по себе исполнение уже приносит вам пользу. Рассчитывать же на эффект от «примера» можно исключительно в отдельных частных случаях, в общем же случае вашим визави будет откровенно плевать.

(ч.3) «Стихийный протест» – слишком простое решение. Его простота откровенно неадекватна сложности проблем, которые стоят за теми факторами, что вызывают недовольство протестующих. И когда француз задаётся вопросом – «Что же мне делать, ведь я хочу, чтобы мой пиздюк учился с комфортом и у хороших учителей, а тут в классе жарко и учителя все поуходили на пособия по безработице. Как быть?», то простого универсального ответа он, увы, не получит. Рабочий ответ таков – «Оплати своему пиздюку частную школу и будет так, как ты хочешь. Нет денег? Заработай. Франция в жопе, а заработать на всю Францию куда сложнее, чем на одну твою кровиночку, т.ч. займись. Начать можешь с того, что скинешься с другими родителями и купишь им в класс вентилятор».

До многих людей такой несложный ответ не доходит просто потому, что они не хотят, чтобы до них доходило. Зачем расстраиваться? Проще верить в то, что можно, попрыгав с плакатами, вправить тому же балбесу Макрону мозги настолько, что он порешает все проблемы оптом. Ну, удачи. Нихрена это так не работает. Если бы работало – да я бы первый бежал впереди толпы с плакатом за всё хорошее. Эх, если бы такая простая ерунда хоть как-то кому-то могла вправить мозги и разгрести всё то дерьмо, что накопилось во внутренней и внешней политике стран этого мира обезьян. Но чудес не бывает.

Да, комментаторы могли бы выдвинуть ещё один аргумент – куда более убедительный и позволяющий сделать важное уточнение – но не выдвинули. Я сам это сделаю. «Конкуренция обеспечивает хорошую обратную связь, что должно обучать лиц, принимающих управленческие решения, делать это более эффективно. И системную протестную активность можно воспринимать как подобие внутренней конкуренции, но только не между различными странами, а между населением и властью. Такая внутренняя конкуренция тоже будет обеспечивать обратную связь для ЛПРов, помогая им совершенствовать качество своих управленческих решений. А значит, системная стихийная протестная активность полезна».

В чём тут проблема? Дело в том, что власть страны тогда учится эффективному управлению страной, когда она действует именно что на своём уровне, т.е. оперирует в рамках определённого горизонта планирования и в определённом масштабе событий, принимая соответствующие этому масштабу решения, которые, в общем случае, будут локально неоптимальны. Т.е. на ближайшем или локальном горизонте планирования почти всегда можно сделать что-то, что принесёт больше моментальных благ, но в перспективе окажется менее выгодным. И конкуренция между странами как раз мотивирует принимать решения, дающие оптимальный эффект на большем горизонте планирования, учит ЛПРов отказываться от локальных решений.

Если же власть страны вступает в конкурентные отношения не с властью другой страны, а с какими-то внутренними интересантами, то происходит не поднятие внутренних интересантов до уровня власти страны, а опускание власти страны до уровня внутренних интересантов. Со всеми вытекающими последствиями, главным из которых будет резкое ограничение горизонта планирования и переход к принятию локальных решений. Такая конкуренция тоже, конечно, учит ЛПРов принимать определённые решения, но не те, что требуется принимать для эффективного управления целой страной. В итоге власть обречена доебаться до мышей, превратившись во временщиков-популистов, или же будет заменена на временщиков-популистов.

Поэтому власть НЕ должна опускаться до уровня населения, как бы жёстко это ни звучало, она должна оставаться на своём уровне принятия решений, а к населению, пытающемуся утянуть её на свой уровень, применять своё монопольное право на насилие. Осуждаю насилие

(ч.2) Я допускаю, что все эти рассуждения многим малопонятны в силу своей абстрактности, и люди скажут, что, мол, надо заставить власти двигаться не по пути наименьшего сопротивления, а «нормально» решать проблемы. Нормально делай – нормально будет, да? Но тут всё упирается в: а) неизбежную среднюю уёбищность и бездарность любой крупной системы управления; б) огромную сложность (в смысле огромного количества значимых факторов) и инертность всего, что связано с процессами масштаба страны; в) нежелание людей быть частью эффективного решения.

Например, в той же Франции, где школьники так недовольны качеством образования, на обеспечение образования одного школьника в год тратится около 10 тыс. Евро, тогда как в России, где школьники спокойно себе учатся, от 400 до 3,5 тыс. Евро. Вы скажете – так понятно, у них там зарплаты больше и т.п. Да, больше – и это проблема. Люди не считают, что большие зарплаты у тех же мастеров, устанавливающих и обслуживающих кондиционеры, это проблема, они считают, что проблема в том, что Макрон и иные чиновники ездят на слишком дорогих автомобилях, понимаете? Но кондиционеров у них нет не из-за автомобиля Макрона, а из-за того, что абсолютно все лица, как вовлечённые в процесс оказания образовательных услуг, так и сидящие на социальных выплатах, получают слишком много. Больше, чем Франция в её текущем состоянии может себе позволить.

Французы говорят о том, что для них нет работы, но учителя уходят из школ. Куда? Кто-то на пособия по безработице т.к. во Франции на них можно относительно нормально жить – и это следствие социальной политики, которая Франции уже не по карману. Кто-то на заработки в другую страну ЕС или Швейцарию, где платят побольше – и это следствие многолетней политики евроинтеграции, которая всем казалась чем-то классным, в теперь уже вызывает большие вопросы. А ещё есть война на Украине и болезненный для счетов за электричество отказ от российских энергоносителей, который в 2022 году с большим энтузиазмом поддерживался самими «простыми французами». Увы, но подобные процессы имеют значительную инерцию и Макрон, даже собрав мозги в кучу, уже не сможет просто так соскочить даже с конфронтационного трека, не говоря уж о треке евроинтеграции или социальной ориентированности.

Безусловно, для французов было бы отлично, если бы Макрон не был таким откровенным бездарем, но это не что-то из ряда вон выходящее – подобная бездарность типична и протестами она не лечится. За бытовыми проблемами, с которыми сталкиваются простые люди, стоит огромный, застарелый клубок запутанных проблем более высокого уровня, который невозможно распутать, изо всей дури потянув за какой-то торчащий хвостик – он только ещё крепче затянется. Более того, не всё хочется распутывать, т.к. и сами «простые французы» тоже уже стали частью проблемы, которую надо решать – они привыкли получать много благ, мало работая, ну кто добровольно от такого откажется?

(ч.1) Без сопливых. Я посмотрел комментарии под прошлым постом и понял, что для полноты картины стоит кое-что важное уточнить, в т.ч. с конкретными примерами.

Для начала был поднят вполне разумный, хотя и неточно сформулированный, вопрос о том, что протесты вообще-то могут являться неким маркером наибольшего недовольства. Корректно было бы сказать, что если среди группы людей, объединенных неудовлетворенной потребностью и НЕ являющихся профессиональными протестующими, возникает дееспособная точка кристаллизации организационных усилий, вокруг которой формируется протест, то именно эта потребность создаёт наибольший интегральный дискомфорт в обществе, а значит, на неё власть должна обращать внимание в первую очередь. Уточню, что под «интегральным дискомфортом» понимается этакий объёмный показатель – интенсивность дискомфорта, умноженная на число людей его испытывающих.

Верно ли это? Понятно, что интенсивное ощущение дискомфорта мотивирует к действиям, не входящим в повседневную рутину (а протест входит в повседневную рутину только у профессиональных протестунов), что может привести к участию в протестной активности. Но надо осознать две вещи. Во-первых, у различных групп населения существенно отличаются пороговые значения величины стимула, способного спровоцировать нестандартные действия. Ниже всего пороговое значение, конечно, у молодых людей, т.к. их рутина ещё толком не сформирована, и они открыты к любой движухе. Это значит, что протест может сформироваться вовсе не на основе наибольшего интегрального дискомфорта, а на основе того интегрального дискомфорта, который испытывает группа людей с низким порогом эффективной стимуляции. Но не это главное.

Во-вторых, и это главное – важно не то, что какие-то конкретные протестующие смогут чего-то добиться, смысл вовсе не в этом. Смысл в том, чтобы понять, как воспринимать такой социально-политический феномен как «стихийный протест» с точки зрения интегрального интереса не конкретной группы людей, замутивших «успешный» протест, а интегрального интереса именно что всей страны, т.е. совокупности частного интереса представителей всех групп, на которые можно разделить население, а также интересов всех структур и систем, обеспечивающих функционирование страны. Мы очень редко бываем среди тех, кто протестует, почти всегда это кто-то другой, мы же находимся среди «всех остальных» и смотрим на данный феномен не из-за плаката, а через экран.

Так вот, основная проблема заключается в том, что иногда протест действительно может заставить власть сделать что-то, что выгодно протестующей группе, но нельзя рассчитывать на то, что он может заставить власть сделать это эффективно. Даже если власть сознательно не пойдёт по пути наименьшего сопротивления, то она просто натупит, пытаясь погасить локальный пожар, что, почти наверняка, нанесёт вред интегральному интересу страны и с большой долей вероятности индуцирует новые протесты. Легитимизация же подобного процесса купирования недовольства различных групп населения способна привести лишь к полной системной деградации и ни к чему иному.

(ч.2) Правильно ли это? Звучит как какая-то хуйня. Тут можно сказать, что те, кто не давит на власть, сами виноваты – надо занимать «активную гражданскую позицию» и постоянно давить. Предлагаю вам представить себе социально-общественную систему, где всё население, разделённое на группы по интересам, в режиме 24/7 постоянно давит на власть с помощью таких вот стихийных протестных паровозов из добрых обывателей и злых хулиганов. Причём под «всем населением» надо понимать реально всех, т.е. это и полиция, и армия, у них же тоже свои интересы, и все-все-все. Что это вообще будет – некое уличное противостояние, в котором победит сильнейший? Тогда можно сразу согласиться на власть хунты и успокоиться, т.к. военные, скорее всего, всех быстро одолеют.

Или это будет каким-то образом отнормированное равномерное давление на власть со стороны всех групп по интересам? Но тогда, в лучшем случае, просто сохранится статус-кво – ресурсы будут распределены точно так же, как и без давления. Просто вместо того, чтобы спокойно жить и работать, люди будут вынуждены поддерживать протестную активность, дабы не оказаться среди тех, кто "не давит", так как в описанной ситуации кто не давит – тот не ест. Классная система.

И я не просто так уже два раза написал «в лучшем случае», ведь может быть ещё хуже. Да, плохо, когда власть залезает в карман к неагрессивной группе населения, чтобы задобрить агрессивную, но это хотя бы сразу заметно. Да, плохо когда тратится куча сил, времени и нервов, а вместо улучшения ситуации сохраняется статус-кво, но он может и не сохраниться, причём станет не лучше, а хуже. О чём я? Если вы думаете, что равномерно обжатая со всех сторон власть примет решение выжать какие-то ресурсы из себя, чтобы осчастливить ими окружающих, то хочу вас разочаровать. Во-первых, несмотря на безусловную состоятельность многих представителей власти, ресурсов там едва ли хватит на всех – разве что купить всем по модулю оперативной памяти и радоваться до усрачки, во-вторых, это вряд ли, т.к. есть куда более простой способ решить вопрос.

Властям, находящимся под этаким могучим и постоянным давлением улицы, проще всего будет не себя обделять, а зарезать финансирование всего, что не даёт моментального эффекта, полностью похерив любое перспективное планирование и любые проекты с долгой отдачей. Тут исполнится ещё одна мечта некоторых людей, а именно – мечта о сменяемости власти. Да, такая власть будет гарантированно часто и, главное, с удовольствием меняться, ибо, похерив любые пролонгированные проекты и ограничив горизонт планирования парой лет, нет никакого смысла сидеть дольше и ждать последствий. Надо быстро приходить, быстро обдирать то, что ещё не ободрали, всем улыбаться и так же быстро валить в закат. Тотальная сменяемость власти.

Всё – никаких других вариантов я не вижу. Фактически, вся эта протестная мудянка может привести к чему-то «хорошему» разве что случайно, но никакого понятного системного механизма, позволяющего рассчитывать на конструктивный эффект, она в себе не содержит. А если вы готовы полагаться на случайность в деле достижения благополучия, то можете сходить поиграть в казино – и то будет больше шансов на положительный результат. Лучше когда власть всё-таки способна подавить такие активности в зародыше, пока для этого достаточно законопатить в кутузку 20 человек. Если же этого не сделать, то, обычно, лучше не становится вообще никому – ни власти, ни населению страны, ни даже самим протестующим, т.к. их в итоге просто массово отмордуют и законопатят уже не 20, а 2000 человек. А в процессе они ещё что-нибудь поломают, сожгут, насрут везде и т.п.

Увы, в общем случае власть всегда будет злоупотреблять своим правом на принятие решений, всегда будет, в первую очередь, блюсти свой интерес и всегда будет тупить и действовать неоптимально. Это печально, но ещё печальнее верить в то, что можно решить такую фундаментальную проблему человеческой природы сбившись в кучу и поломав мусорки

(ч.1) Протесты. Я периодически думаю о логике взаимодействия «народа» с властью, и тут французы подкинули новый повод вернуться к подобным размышлениям.

Протесты во Франции, как мы знаем, немного вышли из-под контроля – побили изрядно витрин, машин и морд, причём как представителям протестующих, так и представителям власти, а также просто проходящим мимо несчастным. Макрон пообещал договариваться, протестующие пообещали продолжить протестовать, какие-то новые группы интересантов присоединяются к этому празднику неповиновения – в общем, всё как обычно. Но насилие все, конечно, осуждают.

В оправдание протестов говорится, что основная масса протестующих, та масса, что выдвигает некие экономические, социальные и политические требования, ничего не громит, а громят хулиганы, никаких требований не выдвигающие, а просто пришедшие поломать и пограбить. Эти хулиганы пристраиваются к демонстрантам и под шумок творят свои тёмные дела. Готов поверить, что это так и есть, но возникает вопрос – насколько наличие данных хулиганов повышает заметность протестов для мира и степень их воздействия на власть? Не были бы протесты, избавленные от злобных хулиганов, банально малозаметными и никому неинтересными? Выходит некая форма синергии между протестующими с требованиями и протестующими с камнями. Первые получают бесплатную силовую поддержку, за которую они могут не нести ответственность, а вторые получают прикрытие для своих тёмных дел. Очень удобно. Но есть ли во всём этом хоть какая-то конструктивная логика?

Предположим, что массовые беспорядки имеют признаки настоящей стихийности, т.е. они НЕ обеспечиваются финансово и организационно никакой внешней силой. Допустим такую возможность – если государство не обеспечивает меры профилактики на ранних этапах, то, наверное, такое возможно. Получается, что на улицы с некими требованиями стихийно вышла масса мирных, не маргинализированных обывателей, не являющихся профессиональными протестунами. К ним пристроилась группа хулиганов. Плохие хулиганы громят и грабят, а хорошие обыватели заявляют свои требования, которые, за счёт действий плохих хулиганов, становятся заметны властям. При этом если это не профессиональные протестуны на окладе, а именно что хорошие обыватели, то властям, вроде, даже есть смысл с ними о чём-то договариваться – они же не хотят, да и не могут, жить на протесте, им работать надо, учиться и т.п. Т.ч. если власть исполнит их требования, то они разойдутся, ну а вместе с ними будут вынуждены разойтись и хулиганы, лишившиеся удобного прикрытия. И выходит, что такой протест даже имеет смысл, его можно оправдать и с практической и, даже, с моральной точки зрения? Несчастные люди борются за свои интересы и побеждают – все радуются и хлопают ластами. Так?

Не думаю. Начать стоит с того, что человек никогда не будет принимать решение себе во вред, если у него есть варианты этого не делать. Это означает лишь то, что если лица, принимающие решения ("власть") и исполнят требования протестующих, то явно не за свой счёт. Представим, что условный «бюджет страны» как-то распределён по статьям затрат, обеспечивающим потребности различных групп населения, а также общие государственные потребности. Если одна из этих групп населения может надавить на власть в целях повышения внимания к её потребностям, то перераспределение ресурсов в интересах такой агрессивной группы населения будет происходить в лучшем случае за счёт тех групп населения, которые на власть не давят. И не потому, что тем меньше нужно, а просто потому, что одни давят, а другие не давят.

Простыми словами. До волны банов за стойкую глупость комментаторы периодически просили писать проще – мол, заумными словами любой дурак может, а ты напиши по-простому. И покороче.

На самом деле, я считаю, что и так злоупотребляю простыми словами и упрощающими восприятие описательными приёмами. Да, я мог бы злоупотреблять ещё сильнее, но тогда деградация смысла постов стала бы неприемлемой. Я не мог бы рассчитывать на передачу исходного смысла даже теоретически.

Дело в том, что заигрывание с простыми словами суть попытка объяснить что-то не так, как вы сами это понимаете, а так, чтобы минимизировать дельту между передаваемой информацией и информацией, уже известной получателю, в случае, когда подразумевается, что получатель не семи пядей во лбу. Смысл понятен – чем меньше дельта, тем меньше новой информации придётся усвоить получателю и тем проще и приятнее ему будет это сделать.

Но уменьшение сложности информации в любом случае предполагает потерю смысла. А значит, чтобы получатель воспринял сообщение без потерь, информация должна быть как-то восстановлена. Логика простая – если для описания некоей темы используется набор простых слов, которые данную тему покрыть в не могут, то такой набор слов должен являться лишь набором отсылок или гиперссылок, если хотите, на сведения, относящиеся к описываемой теме, по которым получатель будет способен перейти и собрать собственное понимание. Проблема в том, что эти гиперссылки ведут не в общее хранилище проверяемой информации, а в голову получателя информации. И хрен поймешь, что там в этой голове по данным ссылкам лежит. Формировать ссылки приходится исходя из собственных ассоциаций, но у людей, особенно скудных умом, ассоциации будут совсем другими.

То же самое с поговорками и крылатыми фразами. Крылатая фраза тоже является когнитивной гиперссылкой, отсылающей читателя к знакомым эмпирически-эмоциональным ассоциациям, которые лично он с ней связывает. Вызывая у читателя подобный эффект узнавания, автор текста снижает его дискомфорт от восприятия новой, незнакомой и, возможно, непонятной информации. Возвращает читателя в зону комфорта, создавая иллюзию понимания, которого, на самом деле, нет.

Да, читателю приятнее понимать, чем не понимать. И читатель с куда бОльшим удовольствием будет потреблять понятное, с понятным он будет соглашаться, ставить ему лайки, рекомендовать друзьям и т.п. В эту ловушку погони за популярностью стабильно попадают так называемые популяризаторы науки. И я не говорю сейчас об инфо-цыганах, нет, в эту ловушку неизбежно попадают и те, кто искренне хочет популяризировать знания. Чтобы что-то «популяризировать», по определению надо производить популярный продукт, который будет нравиться потребителю. А для этого надо обеспечить людям комфортное ознакомление с продуктом – написать всё «простыми словами», сдобрив забористыми свистоперделками и историями из жизни.

Ок, людям понравилось, они приобщились и… что? Что они поняли? Фактически, они поняли только то, что каша, находящаяся у них в голове по гиперссылкам, данным популяризатором науки, это и есть та самая наука. Всё – человек научился, он теперь умный. Такой подход делает из дурака, ищущего знание, дурака, который перестал искать знание, т.к. смог повесить ярлык "знание" на ту комфортную кашу, что уже содержится в его голове. Ему же простыми, понятными и, главное, согласующимися с этой кашей словами, объяснил всё какой-то великий популяризатор науки? Да. Ну всё, значит это не каша, а знание. Здорово.

Так не работает. Увы, но получение реальных знаний вещь сложная и часто сопряжённая с дискомфортом. Просто так, без той или иной мотивации, объективно верифицирующей качество получаемых знаний, никто их получать не будет. Будут просто маркировать «знаниями» своё невежество и на этом успокаиваться. Когда люди не понимают слов или оборотов речи, то это и есть признак незнания, и использование «простых слов» знания людям не добавит, оно лишь скроет их незнание от них же самих

(ч.2) Т.е. это упражнение на аналитическое абстрагирование значимых параметров изначально аморфных образов, вызывающих в нашей голове те или иные эмоции. И далеко не всегда такое упражнение просто проделать, но чем больше человек тренируется, тем проще ему это даётся. При этом повторюсь, данное упражнение нужно не просто для устранения когнитивного дискомфорта. Дело в том, что «интуиция» – очень грубый инструмент принятия решений. Если решения не вербализированы, т.е. не декомпозированы и не объяснены самому себе, то они суть чёрный ящик. Вы не можете локализовать аргументы за и против, чтобы понять, как можно оптимизировать вводные, приняв в итоге более выгодное решение. У вас в принципе отсутствует возможность А/Б тестировать различные варианты решений, т.к. вы не можете отличить А от Б и палец от жопы.

Да, бывает такое, что НЕ декомпозировав решение и доверившись интуиции вы примете более выгодное решение, чем вербализировав его и разобрав на компоненты. Например, у вас просят денег на реализацию охуительной идеи, и вы хотите их дать, не можете до конца объяснить себе почему, но хотите. Вы даёте деньги, и идея стреляет – вы получаете сверхприбыль. Декомпозировав своё решение, вы понимаете, что всё ваше желание дать денег упирается, например, в наличие простаивающих производственных мощностей, от которых вообще-то надо скорее избавляться по ликвидационной стоимости, но и жалко и «команду такую хорошую собрал», ну и прочие пиздострадания. А предлагаемый проект потенциально даст возможность их загрузить, что позволит не принимать неприятного решения. И, поняв это, вы отказываетесь, но идея всё равно стреляет – вы без сверхприбыли.

Так вот, господа, лучше правильно принимать неудачные решения, чем неправильно принимать удачные. Дистанция вас не простит, если при принятии решений вы будете полагаться на какие-то приятные ощущения внизу живота, а не на чётко осознаваемые причины, являющиеся результатом сопряжения чётко осознаваемых аргументов и контраргументов. Более того, вы не сможете совершенствовать свой навык принятия решений, если не будете уметь чётко вербализировать такие аргументы и контраргументы.

И чтобы научиться чётко вербализировать свои мысли, попробуйте их записывать. Этот блог, например, служит для меня неплохим тренажёром по вербализации мыслей. Понятно, что я самый умный и ваши мысли могут быть попроще, но не обязательно их выкладывать на всеобщее обозрение – можно записать их для себя и потом перечитать на следующий день. Скорее всего, при отсутствии опыта подобной декомпозиции внутренних ощущений, написанное удивит даже вас самих своей бессвязностью и маловразумительностью. Увы, но это означает, что таков поток ваших мыслей, от структурирования которого вы сильно выиграете

(ч.1) Вербализация. Многие люди как собаки – всё понимают, а сказать не могут. Думаю, такое всем нам знакомо, когда что-то ощущаешь, понимаешь как надо или не надо, но не можешь это что-то вербализировать, объяснить словами хотя бы самому себе, почему надо или не надо именно так. Кого-то это мучает, другим плевать, лично я считаю, что умение вербализировать свои мысли не просто приятно, но и очень полезно.

Когда-то давно я уже писал про интуицию как про нерационализируемую эмоциональную оценку, т.е. про некое формирование эмоционального отношения к тому или иному варианту развития событий (а это и есть эмоциональная оценка, т.к. «отношение» формируется путём ментального моделирования события и воспроизведения релевантных эмоций). Такую интуицию может надуть в голову быстро и незаметно – раз и ощутил желание или нежелание чем-то заниматься. Или же человек может долго мучиться, рефлексируя в попытках принять сложное решение, и в итоге сформирует такое отношение к поставленному перед собой вопросу, которое не сможет объяснить даже самому себе – это тоже, как я считаю, корректно отнести к «интуиции».

Многие даже гордятся своей интуицией, которая «никогда не подводит», но подобное утверждение сродни выражению «всё, что ни делается, — всё к лучшему». Это всего лишь следствие эмпирической безальтернативности – линия жизни у нас одна, все решения остаются с нами навсегда, и повторно принять их не получится, т.ч. мы никогда точно не узнаем, к лучшему или к худшему было каждое из них. Можно только предполагать. И почему бы тогда не верить, что все они были к лучшему? Это же приятно. Увы, но нет – в общем случае какие-то решения были к лучшему, а другие к худшему. И обладание навыком вербализации должно строго положительно влиять на долю «хороших» решений.

Почему так сложно бывает что-то вербализировать, т.е. изложить словами? Дело в том, что любое слово – это уже абстракция. В Евангелии утверждается, что «в начале было Слово», что намекает нам на абсолютность такого слова, но это какое-то другое слово, которое было у Бога, а не у нас. Наши же слова никогда не описывают объект исчерпывающе, всегда ссылаясь лишь на некоторую часть параметров объекта, абстрагированную от целого. Поэтому для того, чтобы что-то поименовать, мы должны провести аналитическую декомпозицию представления об описываемом феномене, разложив ощущение в некий набор параметров с коэффициентами, которым мы уже можем сопоставить транслируемые вовне обозначения – те самые слова.