Полдень

(ч.2) Лично я всегда или почти всегда исполняю обещанное, но почему? Потому, что стараюсь работать с умными людьми, хорошо их мотивируя. Это значит, что я исхожу, во-первых, из их способности устанавливать адекватные причинно-следственные связи, во-вторых, из того, что стимул к действию у них достаточно высок. Основная же масса людей привычна к тому, чтобы обещать и не делать, и если вы будете поступать с ними так же, то они воспримут это как должное, а исполнительность никак не оценят. Я не призываю вас нарушать обещания, скорее, я призываю вас стараться иметь дело с умными и мотивированными людьми. Немотивированных же идиотов не жалко – их я не люблю.

Далее, что с налогами? С налогами, как и с иными примерами непубличного общественно полезного поведения, по моему мнению, работает достаточно интересная логика «начинания с себя». Заметьте, я сейчас НЕ говорю о случаях, когда человеку приятен факт уплаты налогов сам по себе – такое тоже может быть – я говорю именно что об ощущении, что платить не хочется, но, с другой стороны «надо начать с себя». Тут включаются соображения следующего рода: я же хороший, классный человек; если даже у меня, такого хорошего и классного, хватает бессовестности уклоняться от исполнения обязанностей перед обществом, то что говорить о прочих говённых людишках?; нет, у меня не должно хватать бессовестности на это, т.ч. заплачу, может тогда и у прочих людишек не хватит бессовестности.

Т.е. человек понимает, что его действия как таковые никак на «прочих людишек» не влияют и ими даже не наблюдаются. При этом самому ему НЕ хочется совершать соответствующие действия, но он хочет, чтобы другие их совершили – ему хочется верить в то, что другие их совершат. И чтобы дать себе повод в это верить, он совершает их сам.

Имеет ли это смысл? Да, почему нет – дать себе повод во что-то верить иногда очень важно, это приятно. Когда это имеет смысл? Тогда, когда желание человека верить в то, что другие совершат общественно полезное действие, сильнее, чем его нежелание совершать это действие самостоятельно. Если вы такой человек, то начинать с себя в подобной ситуации вполне логично. Лично я, правда, предпочитаю знать, что другие надёжно принуждены к совершению общественно полезных действий и не имеют иных вариантов, а не верить в их сознательность. И, кстати, в такой ситуации мне нет нужды тоже быть к чему-то надёжно принуждённым – получается, что знание избавляет от необходимости «начинать с себя», в отличие от веры.

В общем же и целом, всегда стоит помнить о золотом правиле – «начинание с себя» может что-то вам сказать о «других» лишь тогда, когда вы похожи на этих самых «других» и действуете в тех же условиях, что и эти «другие». Тогда, если вы захотели или были вынуждены что-то «начать», то и другие, скорее всего, захотят или будут вынуждены «начать» то же самое просто потому, что схожие субъекты действий будет схоже действовать в схожих обстоятельствах. Если вы, как я, например, уникальная снежинка, то начинать придётся с других

(ч.1) Начать с себя-2. Давным-давно я уже писал про логику «начинания с себя», но тот пост был, пожалуй, излишне абстрактным, мне хочется объяснить всё это более приземлённо.

Что вообще хорошего в том, чтобы «начать с себя»? Зачем это может быть в принципе надо? Зависит, конечно, от того, что именно «начать». Иногда на этот вопрос очень просто ответить – если речь идёт об очереди в туалет, например. Но что с вещами не столь очевидными? Рассмотрим два класса поведения на конкретных примерах – выполнение данных обещаний и честная уплата всех налогов. Первое – пример публичного социально одобряемого поведения, второе – пример непубличного общественно полезного поведения. Стоит ли в этих случаях начинать с себя и зачем?

Тут уже всё не столь очевидно. Может быть, логика в том, что, начав делать нечто социально одобряемое, человек подаст окружающим пример и они, вдохновившись примером, начнут делать так же? Т.е. увидев человека, выполняющего обещания, тоже начнут их выполнять? Возможно, но вот в случае с налогами подобная логика заведомо не работает, т.к. это уже непубличное действо. Как тогда объяснить стремление некоторых людей по-честному их платить и насколько это стремление рационально? Давайте по порядку.

Начнем со «подавания примеров». Надо чётко понимать, что люди склонны брать пример только с тех, кто достигает желательных для них результатов. Более того, у людей имеются значительные сложности с установлением причинно-следственных связей. Т.е. если вы, выполнив обещание, добились тем самым чего-то желаемого человеком, которого вы стремитесь вдохновить, то он возьмёт с вас пример, но лишь в том случае, если сможет, во-первых, установить причинно-следственную связь между исполнением обещания и получением ништяка, во-вторых, спроецировать ваш успех на собственные обстоятельства. Во всех остальных случаях ему будет откровенно насрать. Спойлер – скорее всего, столь нетривиальное упражнение ума окажется ему не по силам.

Ещё очень важно учитывать общую низкую мотивированность человеческой массы. Если вы человек, которому «больше всех надо», то вы часто готовы менять неудобства на результаты. Но это не свойственно большинству людей. Т.е. даже уловившему причинно-следственную связь между исполнением обещания и получением желаемого им ништяка человеку вполне может не хватить силы желания для того, чтобы заставить себя пойти не неудобства, связанные с исполнением обещания. Увы, но людям в массе своей особо ничего не надо и спровоцировать их на действие могут лишь самые сильные стимулы.

Поэтому, если говорить о рациональности «начинать с себя» в исполнении обещанного, то можно сказать, что, в общем случае, это рационально лишь тогда, когда само по себе исполнение уже приносит вам пользу. Рассчитывать же на эффект от «примера» можно исключительно в отдельных частных случаях, в общем же случае вашим визави будет откровенно плевать.

(ч.3) «Стихийный протест» – слишком простое решение. Его простота откровенно неадекватна сложности проблем, которые стоят за теми факторами, что вызывают недовольство протестующих. И когда француз задаётся вопросом – «Что же мне делать, ведь я хочу, чтобы мой пиздюк учился с комфортом и у хороших учителей, а тут в классе жарко и учителя все поуходили на пособия по безработице. Как быть?», то простого универсального ответа он, увы, не получит. Рабочий ответ таков – «Оплати своему пиздюку частную школу и будет так, как ты хочешь. Нет денег? Заработай. Франция в жопе, а заработать на всю Францию куда сложнее, чем на одну твою кровиночку, т.ч. займись. Начать можешь с того, что скинешься с другими родителями и купишь им в класс вентилятор».

До многих людей такой несложный ответ не доходит просто потому, что они не хотят, чтобы до них доходило. Зачем расстраиваться? Проще верить в то, что можно, попрыгав с плакатами, вправить тому же балбесу Макрону мозги настолько, что он порешает все проблемы оптом. Ну, удачи. Нихрена это так не работает. Если бы работало – да я бы первый бежал впереди толпы с плакатом за всё хорошее. Эх, если бы такая простая ерунда хоть как-то кому-то могла вправить мозги и разгрести всё то дерьмо, что накопилось во внутренней и внешней политике стран этого мира обезьян. Но чудес не бывает.

Да, комментаторы могли бы выдвинуть ещё один аргумент – куда более убедительный и позволяющий сделать важное уточнение – но не выдвинули. Я сам это сделаю. «Конкуренция обеспечивает хорошую обратную связь, что должно обучать лиц, принимающих управленческие решения, делать это более эффективно. И системную протестную активность можно воспринимать как подобие внутренней конкуренции, но только не между различными странами, а между населением и властью. Такая внутренняя конкуренция тоже будет обеспечивать обратную связь для ЛПРов, помогая им совершенствовать качество своих управленческих решений. А значит, системная стихийная протестная активность полезна».

В чём тут проблема? Дело в том, что власть страны тогда учится эффективному управлению страной, когда она действует именно что на своём уровне, т.е. оперирует в рамках определённого горизонта планирования и в определённом масштабе событий, принимая соответствующие этому масштабу решения, которые, в общем случае, будут локально неоптимальны. Т.е. на ближайшем или локальном горизонте планирования почти всегда можно сделать что-то, что принесёт больше моментальных благ, но в перспективе окажется менее выгодным. И конкуренция между странами как раз мотивирует принимать решения, дающие оптимальный эффект на большем горизонте планирования, учит ЛПРов отказываться от локальных решений.

Если же власть страны вступает в конкурентные отношения не с властью другой страны, а с какими-то внутренними интересантами, то происходит не поднятие внутренних интересантов до уровня власти страны, а опускание власти страны до уровня внутренних интересантов. Со всеми вытекающими последствиями, главным из которых будет резкое ограничение горизонта планирования и переход к принятию локальных решений. Такая конкуренция тоже, конечно, учит ЛПРов принимать определённые решения, но не те, что требуется принимать для эффективного управления целой страной. В итоге власть обречена доебаться до мышей, превратившись во временщиков-популистов, или же будет заменена на временщиков-популистов.

Поэтому власть НЕ должна опускаться до уровня населения, как бы жёстко это ни звучало, она должна оставаться на своём уровне принятия решений, а к населению, пытающемуся утянуть её на свой уровень, применять своё монопольное право на насилие. Осуждаю насилие

(ч.2) Я допускаю, что все эти рассуждения многим малопонятны в силу своей абстрактности, и люди скажут, что, мол, надо заставить власти двигаться не по пути наименьшего сопротивления, а «нормально» решать проблемы. Нормально делай – нормально будет, да? Но тут всё упирается в: а) неизбежную среднюю уёбищность и бездарность любой крупной системы управления; б) огромную сложность (в смысле огромного количества значимых факторов) и инертность всего, что связано с процессами масштаба страны; в) нежелание людей быть частью эффективного решения.

Например, в той же Франции, где школьники так недовольны качеством образования, на обеспечение образования одного школьника в год тратится около 10 тыс. Евро, тогда как в России, где школьники спокойно себе учатся, от 400 до 3,5 тыс. Евро. Вы скажете – так понятно, у них там зарплаты больше и т.п. Да, больше – и это проблема. Люди не считают, что большие зарплаты у тех же мастеров, устанавливающих и обслуживающих кондиционеры, это проблема, они считают, что проблема в том, что Макрон и иные чиновники ездят на слишком дорогих автомобилях, понимаете? Но кондиционеров у них нет не из-за автомобиля Макрона, а из-за того, что абсолютно все лица, как вовлечённые в процесс оказания образовательных услуг, так и сидящие на социальных выплатах, получают слишком много. Больше, чем Франция в её текущем состоянии может себе позволить.

Французы говорят о том, что для них нет работы, но учителя уходят из школ. Куда? Кто-то на пособия по безработице т.к. во Франции на них можно относительно нормально жить – и это следствие социальной политики, которая Франции уже не по карману. Кто-то на заработки в другую страну ЕС или Швейцарию, где платят побольше – и это следствие многолетней политики евроинтеграции, которая всем казалась чем-то классным, в теперь уже вызывает большие вопросы. А ещё есть война на Украине и болезненный для счетов за электричество отказ от российских энергоносителей, который в 2022 году с большим энтузиазмом поддерживался самими «простыми французами». Увы, но подобные процессы имеют значительную инерцию и Макрон, даже собрав мозги в кучу, уже не сможет просто так соскочить даже с конфронтационного трека, не говоря уж о треке евроинтеграции или социальной ориентированности.

Безусловно, для французов было бы отлично, если бы Макрон не был таким откровенным бездарем, но это не что-то из ряда вон выходящее – подобная бездарность типична и протестами она не лечится. За бытовыми проблемами, с которыми сталкиваются простые люди, стоит огромный, застарелый клубок запутанных проблем более высокого уровня, который невозможно распутать, изо всей дури потянув за какой-то торчащий хвостик – он только ещё крепче затянется. Более того, не всё хочется распутывать, т.к. и сами «простые французы» тоже уже стали частью проблемы, которую надо решать – они привыкли получать много благ, мало работая, ну кто добровольно от такого откажется?

(ч.1) Без сопливых. Я посмотрел комментарии под прошлым постом и понял, что для полноты картины стоит кое-что важное уточнить, в т.ч. с конкретными примерами.

Для начала был поднят вполне разумный, хотя и неточно сформулированный, вопрос о том, что протесты вообще-то могут являться неким маркером наибольшего недовольства. Корректно было бы сказать, что если среди группы людей, объединенных неудовлетворенной потребностью и НЕ являющихся профессиональными протестующими, возникает дееспособная точка кристаллизации организационных усилий, вокруг которой формируется протест, то именно эта потребность создаёт наибольший интегральный дискомфорт в обществе, а значит, на неё власть должна обращать внимание в первую очередь. Уточню, что под «интегральным дискомфортом» понимается этакий объёмный показатель – интенсивность дискомфорта, умноженная на число людей его испытывающих.

Верно ли это? Понятно, что интенсивное ощущение дискомфорта мотивирует к действиям, не входящим в повседневную рутину (а протест входит в повседневную рутину только у профессиональных протестунов), что может привести к участию в протестной активности. Но надо осознать две вещи. Во-первых, у различных групп населения существенно отличаются пороговые значения величины стимула, способного спровоцировать нестандартные действия. Ниже всего пороговое значение, конечно, у молодых людей, т.к. их рутина ещё толком не сформирована, и они открыты к любой движухе. Это значит, что протест может сформироваться вовсе не на основе наибольшего интегрального дискомфорта, а на основе того интегрального дискомфорта, который испытывает группа людей с низким порогом эффективной стимуляции. Но не это главное.

Во-вторых, и это главное – важно не то, что какие-то конкретные протестующие смогут чего-то добиться, смысл вовсе не в этом. Смысл в том, чтобы понять, как воспринимать такой социально-политический феномен как «стихийный протест» с точки зрения интегрального интереса не конкретной группы людей, замутивших «успешный» протест, а интегрального интереса именно что всей страны, т.е. совокупности частного интереса представителей всех групп, на которые можно разделить население, а также интересов всех структур и систем, обеспечивающих функционирование страны. Мы очень редко бываем среди тех, кто протестует, почти всегда это кто-то другой, мы же находимся среди «всех остальных» и смотрим на данный феномен не из-за плаката, а через экран.

Так вот, основная проблема заключается в том, что иногда протест действительно может заставить власть сделать что-то, что выгодно протестующей группе, но нельзя рассчитывать на то, что он может заставить власть сделать это эффективно. Даже если власть сознательно не пойдёт по пути наименьшего сопротивления, то она просто натупит, пытаясь погасить локальный пожар, что, почти наверняка, нанесёт вред интегральному интересу страны и с большой долей вероятности индуцирует новые протесты. Легитимизация же подобного процесса купирования недовольства различных групп населения способна привести лишь к полной системной деградации и ни к чему иному.