Константин Двинский

Отечественный рынок ИИ в 2025 году вырос до 316 млрд рублей, а к 2030 году может достичь 830 млрд.

При этом примечательно, что бизнес наконец начал считать не количество внедрённых решений, а деньги, которые они приносят.

X5 оценивает дополнительную операционную прибыль от ИИ в 5 млрд рублей, «Норникель» — эффект от новых технологий примерно в 10 млрд с планом довести его до 30 млрд к 2030 году.

Мы наблюдаем, как отечественная ИИ-отрасль становится более зрелой.

Пока массовое внедрение остаётся ограниченным: полноценная вычислительная инфраструктура есть далеко не у всех компаний, поэтому основной рост ещё впереди.

По сути, ИИ должен перестать быть отдельной модной технологией и стать обычным инструментом бизнеса — для производства, логистики, управления и снижения издержек. К этому и идем.

Ozon заметно усилил позиции среди крупных продавцов и по обороту уже обошёл Wildberries. Теперь это фактически маркетплейс номер один.

По выборке MPStats Data, в январе на Ozon приходилось около 42% продаж крупных селлеров, а к августу — уже 58%. У Wildberries динамика обратная: доля снизилась примерно с 58% до 42%.

Главной причиной участники рынка называют летние проблемы с логистикой Wildberries. Для крупного продавца это критично. Но списывать всё исключительно на временные сбои тоже вряд ли правильно.

По данным «МоегоСклада», уже к сентябрю число продавцов на Ozon было на 19% выше, чем на Wildberries, а их обороты в течение последнего года росли быстрее. То есть Ozon усиливал позиции и до летних проблем конкурента.

Теперь главный вопрос — сможет ли площадка закрепить этот переток. В то же время за этот период на Ozon уже сформировался устойчивый спрос на их товары, поэтому конкурентам вернуть прежнее распределение оборота будет значительно сложнее.

Для рынка в целом это хорошо. Крупные селлеры не заинтересованы зависеть от одной площадки и будут переносить продажи туда, где условия выгоднее.

Сегодня Владимир Путин принимал Стива Уиткоффа. Я бы вообще не спешил обсуждать очередные заявления о «прогрессе» и скором завершении конфликта.

Подобных оптимистичных формулировок за последнее время было уже достаточно. Сегодня позиции сторон якобы сближаются, завтра снова появляются угрозы, новые требования и очередной виток эскалации.

Поэтому смотреть нужно не на слова, а на то, что происходит непосредственно сейчас.

А сейчас между Вашингтоном и Киевом очевидно возникли серьёзные противоречия.

Противник ныл о сокращении американской военной поддержки и проблемах с передачей разведывательной информации. На прошлой неделе Reuters также сообщил, что распоряжение ограничить используемый украинскими военными спутниковый сервис Starshield исходило из Белого дома.

Вот это уже имеет значение.
С точки зрения наших интересов главная ценность нынешнего переговорного процесса заключается вовсе не в надеждах на какое-то долгосрочное российско-американское партнёрство.

Главное — чтобы американская поддержка Украины на текущем этапе слабела как можно сильнее.

Даже если через несколько месяцев Вашингтон снова начнёт поставлять оружие и предоставлять разведданные в прежних объёмах, выигранное время никуда не исчезнет.

Именно поэтому сам факт продолжения переговоров с американцами уже имеет практическое значение.

Поэтому я бы сейчас вообще не гадал, приведут ли эти переговоры к какому-то большому соглашению.

Гораздо важнее другое: каждый месяц, в течение которого Вашингтон меньше вовлечён в поддержку Киева, — это дополнительное время для России и дополнительные потери Украины.

Параллельно с переговорами Путина и Уиткоффа в Петербурге прошла 31-я встреча глав правительств России и Китая — Михаила Мишустина и Ли Цяна.

Тут опять же очень важно смотреть на общий фон развития связей между Москвой и Пекином, нежели на последние договоренности.

Расчёты между Россией и Китаем уже почти полностью переведены в национальные валюты. За девять месяцев товарооборот сельхозпродукцией вырос более чем на треть. Китай снимает отдельные ограничения на российский экспорт, стороны расширяют использование Северного морского пути и увеличивают пропускную способность транспортных коридоров.

Отдельная тема — второй крупный газовый маршрут в Китай — «Сила Байкала» мощностью около 50 млрд кубометров в год. Вице-премьер Александр Новак рассчитывает, что «Газпром» и CNPC смогут выйти на коммерческие договорённости уже до конца года.

Отношения с Китаем нужно оценивать именно таким образом. Пекин не занимается благотворительностью и будет в первую очередь отстаивать собственные интересы. Но и для России это не повод отказываться от сотрудничества — наоборот, нужно максимально использовать совпадение интересов там, где оно есть.

Китай — крупнейший промышленный рынок мира, огромный потребитель сырья, продовольствия, энергии и транспортных услуг.

Поэтому сегодняшние переговоры интересны именно конкретикой. А всё остальное — красивые дипломатические формулировки.

В 2027 году ФНБ планируется пополнить более чем на 1 трлн рублей.

Значительная часть ликвидных средств фонда по-прежнему хранится в юанях. На 1 октября в ФНБ находилось более 184 млрд юаней. Доходность этих средств по итогам прошлого года составила всего 0,35%.

И одновременно государство выходит на рынок и занимает деньги через ОФЗ под 16–17% годовых (!). На мой взгляд, это абсолютно неправильное распоряжение государственными финансами.

С одной стороны, государство изымает нефтегазовые сверхдоходы из экономики и складывает их в ФНБ практически под нулевую доходность. С другой — для покрытия бюджетного дефицита занимает деньги на внутреннем рынке под огромный процент.

Это примерно как откладывать зарплату наличными под матрас, а затем идти в МФО и брать кредит на текущие расходы.

Ликвидную часть ФНБ логично было бы направлять в ОФЗ по фиксированной ставке, например около 10%. Для бюджета это означало бы возможность финансировать дефицит не под нынешние 16–17%, а существенно дешевле. Для ФНБ — получать нормальную доходность вместо нынешних долей процента по юаневым остаткам, сохранив при это ликвидную часть.

Причём проценты по таким ОФЗ фактически оставались бы внутри государственного контура: Минфин обслуживает долг, а доход получает ФНБ. В результате одновременно решаются две задачи: снижается стоимость финансирования бюджетного дефицита и повышается доходность самого фонда.

ФНБ для того и создавался, чтобы у государства был финансовый резерв. Но совершенно непонятно, зачем держать этот резерв, когда самому государству приходится занимать деньги под огромный процент.