Позывной "Симча"

В память. Пускай тут останется его песня.

Сегодня ночью ушёл Миша Маваши. Михаил Ниц.

Человек, чей голос звучал в наушниках на утренних пробежках, в залах, на турниках во дворах, в машинах по дороге на работу.

Человек, на песнях которого выросло не одно поколение — поколение, которое училось не ныть, не искать оправданий и держать слово.


Миша не пел про успешный успех.
Он пел про то, что знал сам: про улицу, про дисциплину, про трезвость, про выбор быть человеком.
Кто-то впитывал этот дух подростком и пронёс через всю жизнь.
Кто-то впервые задумался о себе, услышав «Мои правила» или «Выше своего предела».

Многие выросли на этих песнях и впитали тот самый дух — мужского характера, правды и ответственности.

А ещё — сколько было пота пролито в залах под его песни.
Сколько подходов дожато на последнем повторении, когда из колонок звучало «Моя крепость».
Не «мотивация» из ленты, а настоящее топливо. Тело под моей одеждой… вера, любовь, надежда.
Эти строки для многих стали не текстом песни, а личной формулой того, из чего стоит собирать себя заново.


Миша не ограничивался словами со сцены.
Он помогал парням на фронте — регулярно, по-настоящему, не для камеры.
Возил гуманитарную помощь, поддерживал бойцов.
Для него это было не пиаром, а долгом — так же, как когда-то трезвость, спорт были не имиджем, а его жизнью.

Он был хорошим и справедливым человеком. Прямым.
Не всегда удобным — но честным.

Тот случай, когда человек на сцене и человек в жизни были одним и тем же человеком.

Можно не соглашаться с ним — и всё равно уважать...

С Мишей можно было не соглашаться.
С иными его словами, оценками, взглядами.
Я и сам не всегда соглашался с его песнями.

Но есть вещи, которые не зависят от согласия: талант, сила духа и воля.
Это у него было настоящим — и именно за это его ценили даже те, кто спорил.


Для меня его песни давно перестали быть просто музыкой.
Они стали ещё одним убеждением: я иду правильной дорогой.
Быть честным с собой и со своей совестью — это не громкие слова из припева, это ежедневный выбор.
И когда становится тяжело, проще всего вспомнить именно его строки — и не свернуть.


Смерть Миши вызывает большие сомнения.
Слишком много неясного, слишком мало подтверждённой информации.
Но сейчас не время для версий и домыслов.
Подождём результатов.

Правда должна прозвучать без криков, слухов и спекуляций на чужом горе.


Родным и близким Миши — сил пережить то, что пережить почти невозможно.
Его маме, его семье, его друзьям.
Всем, кто знал его лично, кто работал с ним, кто просто был рядом.

Всем, для кого он был больше, чем артист, — соболезнуем.
Вы не одни в этой утрате.
Она общая.


Эпоха уходит.
Но эпоха — это не даты и не альбомы.
Это то, что остаётся в людях.

А в нас остаётся его требование к себе: не сдаваться.

Как завещал Миша — никогда не сдаваться.

Покойся с миром.

Честь имею🫡

Друзья, добрый день🫡

С сегодняшней ночи начинается большая и очень насыщенная поездка по моему округу — и я хочу сразу поделиться с вами её планами, а также честно обозначить несколько важных моментов.

Сразу о главном — о времени на общение...
Заранее прошу прощения, если не смогу отвечать всем оперативно и подробно.
Это связано исключительно со сроками командировки: график крайне плотный, дни расписаны по часам и минутам, а расстояния между населёнными пунктами большие.
Нужно успеть посетить людей за 2 недели.


Хочу ещё раз подчеркнуть: я являюсь депутатом Законодательного Собрания на общественных началах.
Это значит, что я работаю на основной работе и совмещаю служение людям на безвозмездной основе.

Депутатская деятельность для меня — не профессия и не источник дохода, а личная ответственность перед жителями, которые оказали мне доверие. Именно поэтому такие поездки требуют дополнительного времени, которое я выкраиваю в своём основном графике.

Но всё это второстепенно по сравнению с главным: я решил провести встречи во всех деревнях и посёлках, а также городах своих округов.

Чтобы это стало возможным, пришлось взять отпуск на две недели и отправиться в путь.


Масштаб и география:

- Около 140 встреч за две недели;
- Назаровский муниципальный округ;
- Боготольский муниципальный округ — включая город Боготол и населённые пункты Тюхтетской территории (село Тюхтет, Зареченка, Красинка, Лазарево, Леонтьевка, Новомитрополька, Поваренкино, Чиндат, Двинка, Верх-Четск и другие).

Расписание выкладываю пока только по Назаровскому муниципальному округу — по Боготольскому опубликую дополнительно, следите за обновлениями.

Отдельно отмечу: по 31.10.2026 запланирована продолжительная встреча в Назарово.
Место сбора пока не определено — обязательно сообщу дополнительно, как только оно будет согласовано.

Внутренние задачи, которые я поставил себе...
Помимо самих встреч с жителями, у меня есть несколько личных задач:

- Проехать каждый километр трассы и своими глазами посмотреть на состояние дороги;
- Оценить освещение на дорогах и в населённых пунктах;
- Услышать проблемы людей и зафиксировать их — не по документам и отчётам, а на месте, из первых уст;
- Дать ответы на те вопросы, на которые смогу ответить сразу.

Убеждён: чтобы говорить о проблемах дорог, освещения и благоустройства на уровне краевого парламента, нужно самому проехать по этим дорогам и увидеть всё своими глазами.
Отчёты и сводки этого не заменят.


Приходите на встречи, приводите соседей и знакомых, приносите свои вопросы, обращения и предложения.
Для меня важно услышать каждого — и тех, кто готов поддержать, и тех, кто пришёл с критикой.
Проблемы, о которых вы расскажете, я буду фиксировать и отрабатывать.

До встречи!

Ну что, друзья, — до встречи! Буду рад увидеться с каждым.

Честь имею🫡

Не могу пройти мимо громкой новости: председатель совета Российской ассоциации репродукции человека Карина Сагамонова предложила ограничить проведение ЭКО по ОМС возрастом в 38 лет. Логика потрясающая: якобы тогда женщины «будут бежать к врачам в более молодом возрасте».

Но это абсолютный абсурд. Женщины приходят к врачам после 35–38 лет не из прихоти. За этим часто стоят годы безуспешного лечения, тяжелые потери беременности, операции или поздний брак. Убеждён, лишать их шанса на материнство по полису ОМС — бесчеловечно.

Огромное облегчение, что эту опасную инициативу тут же раскритиковали. В Госдуме поставили точку в этом вопросе, подчеркнув, что бесплатная помощь должна оставаться доступной. А глава Российского общества акушеров-гинекологов Владимир Серов справедливо заявил, что вводить возрастные барьеры бессмысленно.

Демографию не спасти административными барьерами и экономией бюджета. Государство обязано бороться за каждого желанного ребенка, а не захлопывать дверь перед носом у будущих матерей.

Фото: Игорь Иванко / Коммерсантъ

Доброе утро, друзья😉

Сегодня проснулся рано — с самого утра надо было сразу ехать по делам.
Подошёл к окну и понял, что это просто невозможно передать словами: снег, всё белое, всё заметено.
Где-то глубоко внутри сразу наступила зима — с её запахом, с её долинами.

Пришлось даже не позавтракать как следует, чтобы это новогоднее настроение осталось, чтобы его не спугнуть.

Наверное, Новый год — единственный праздник, который возвращает нас в детство.
Санки, горки, то ощущение, о котором многие уже забыли, — а ведь оно когда-то было у каждого.
Сейчас, конечно, не то время, чтобы отмечать так, как раньше, и время вокруг непростое.
Но ничто не мешает нам хотя бы моментами возвращаться туда — в детство. Воспоминания об этом действительно очень крутые.

Хочу просто пожелать всем хорошего дня и отличного настроения.

Чуть позже я выложу график своих поездок по округам — Назаровский округ, Боготольский округ и Тюхтетский.
Чтобы все понимали, куда приходить и где мы сможем пообщаться.
Впереди около 140 встреч с жителями за две недели.

Кто хочет — приходите, можно будет задать любые вопросы.

Я буду вникать, слушать, стараться принять и записать проблемы.
А также объясню, как можно подать обращение, если кто-то что-то не дорабатывает.

Всем хорошего дня и настроения!

Честь имею🫡

Я не имею права предать себя.
Не имею права предать память о них.
Не имею права предать родственников наших ребят — тех, кто сегодня рядом с нами, кто живёт с этой же болью.
Не имею права предать страну, за которую они отдали всё.
Не имею права предать президента, который отдаёт распоряжения и берёт на себя тяжесть этих решений.

И вот ещё что я понял там. Всё, что я делаю, — это не про меня лично. Это про всех нас. Про общее.

Потому что я не отдельно от людей, рядом с которыми живу.
И именно поэтому у меня нет права сломаться — даже когда хочется.


А вокруг всё устроено просто.
Со всех сторон тебе объясняют, как надо думать, как надо говорить, что надо чувствовать.
Тихо, настойчиво, красиво — так, что ты сам не замечаешь, как начинаешь повторять за ними.
Приучают к этому с самого детства и делают старательно.
Быть удобным, гладким, правильным, таким, как все, — это тоже выбор.
Выбор тех, кто предпочёл маску живому лицу.

Мне бросают: «виновата машина».
А я вижу, как оно выглядит на самом деле.
Вертикаль работает: распоряжения и указы спускаются до исполнителей, идут стройки, идёт восстановление, развитие.

Дело делается — руками людей, часто в очень непростых условиях.
А мешают ему не «сверху», а те, кто примазался к общему делу и греет на нём руки.

Кто путает служение с кормлением.
Кто ставит свои амбиции выше и детей, и закона, и слова президента.
Разрушать всегда легче, чем строить, и таким людям нужен не порядок, а повод: конфликт, напряжение, разочарование.
Чтобы вы махнули рукой: «всё бесполезно».

Вот этого мы и не дадим.
Нас учили: с теми, кто идёт против своего же народа, разговора не будет — будет разговор по закону, с фактами в руках, спокойно и до результата.

Мы за государство и президента.
Именно поэтому не позволим никому подменять его работу своими интересами.

Я отдал всё, что у меня было. Всё, что внутри.
Чужого я не брал — ни копейки, ни славы, ни места.
С меня вы тоже ничего не возьмёте: ни в строю, ни вне его, ни угрозами, ни лестью.
Я не из тех, кого можно выгнуть.

Дальше будет вот что...

Я не стану играть чужую роль.
Не стану ради удобства, ради спокойствия, ради того, чтобы обо мне хорошо отозвались.
Не стану носить чужое лицо — ни за какие блага.

Я останусь собой.
С верой в сердце и с чистой совестью перед теми, кого уже нет.

Не потому, что я лучше кого-то.
А потому, что иначе не умею. Меня так воспитали.
И те, кого я потерял, не поймут, если я сломаюсь.

Мы победим.
Не «наверное» и не «хочется верить» — победим.
Потому что за нами правда и за нами наши.

А тем, кто смотрит косо, скажу просто: спите спокойно.
Это в том числе наша работа — чтобы вы могли жить и смотреть как угодно.

Мне не нужно, чтобы вы со мной соглашались.
Мне нужно, чтобы вы понимали, почему я такой.

А что будет дальше — я знаю.

Дальше я буду собой.

Честь имею🫡

Всем доброго вечера друзья😉

Меня часто спрашивают, почему я такой...

Почему не могу промолчать, почему лезу туда, где можно спокойно пройти мимо.

И обязательно добавляют: «Смотри, тебя подавят. Съедят. Станешь таким же, как все».

Я отвечаю: не стану.
И хочу объяснить, почему — не в двух словах, а как есть.
Наверное, чтобы это понять, надо сначала узнать, откуда я такой.


Я никогда не был трусом.
Ни в юности, ни потом.
Если нужно было смотреть в глаза — смотрел, не отводя.

Руки не тряслись. Я не боялся тех, кто сильнее, и не заискивал перед теми, от кого что-то зависело.

Не подстраивался под чужой голос, не копировал чужие манеры — не умел, да и не хотел.
Мне всегда было проще быть неудобным, чем удобным и чужим.

Я никогда не молчал, если нужно было говорить.
Никогда не терпел молча, если нужно было бить.
Это не про драки ради драки — это про то, что есть вещи, которые нельзя проглатывать.

Когда обижают слабого, когда врут в лицо, когда бьют по своим и ждут, что ты отвернёшься, — я не отворачивался.
Молчание в такие минуты я всегда считал соучастием.

Меня за это не любили.
Но спорить со мной как-то не получалось: всегда выходило так, что смотрели на меня снизу, не поднимая глаз.

Я не добивался этого специально и не горжусь этим.
Просто так выходило.

Потому что правда, сказанная прямо, всегда ставит человека в неудобное положение — и ему остаётся либо признать, либо отвести взгляд.

Смерти я не боялся.
Ни тогда, когда она была рядом, ни сейчас, когда она просто существует.
Я просто жил: что-то терял, что-то находил, кому-то доверял больше, чем следовало, и за это платил.

Разрушал себя — иногда осознанно, иногда по глупости, — и всё равно шёл дальше.

Уважал тех, кто этого заслуживает, и берёг их.
Это, наверное, единственное, чего я не менял никогда.

Я многое терпел.
Бывало, шёл, когда уже не было сил идти.
И всё это — ради правды, ради того, что я тогда считал правдой.

Я до конца стоял на своём, отрицал очевидное и себя же за это ругал — так же, как сейчас, наверное, ругаете меня вы.

Я много тосковал.
Была боль, от которой ломило голову и не хватало воздуха.
Я долго тогда искал правду — и, кажется, нашёл. Только, увы, не ту.

Вот это, пожалуй, самое горькое: не то, что было тяжело, а то, что искал искренне, верил искренне — а в руках оказалось не то.


А потом пришла война.
И вот здесь надо остановиться, потому что после неё всё остальное меряется по другой шкале.

Я был там, где человеческая жизнь измеряется минутами.
Где в руке — граната с выдернутой чекой, и ты уже знаешь, что будет дальше, а сделать ничего не можешь.
Где рядом умирали те, кого ты знал по имени, с кем делил последнюю воду и последний кусок хлеба, с кем лежал в одной грязи и считал часы до рассвета.
Где привозили ребят, которых уже нельзя было спасти.
Где не доживали до утра те, с кем ты вечером разговаривал.

Я видел это.
Не слышал, не читал — видел своими глазами.
Видел, как умирают дети.
Как убивают людей только за то, что они говорят по-русски и не хотят становиться «не теми».
Как восемь лет люди жили в подвалах, хоронили своих близких и слышали, как весь мир делает вид, что ничего не происходит.
Я видел, что делают с мирными, и знаю цену слову «нацизм» — не из книг.

Мы отвечали ударом на удар.
Не потому, что хотели.
А потому, что иначе было нельзя.
Молчать в такой ситуации — значит быть соучастником.
Я до сих пор уверен: то, что мы сделали, надо было сделать. Тяжело, больно — но надо.

Там я потерял очень многих своих.
Не «личный состав», не строчки в сводках — друзей.
С лицами, голосами, привычками, с планами на жизнь.

Я вернулся оттуда не один.
Я вернулся с ними — с их памятью, с их именами, с их последними словами.
С пониманием, что теперь я живу не только за себя.


Вот теперь можно вернуться к вашему вопросу: почему я такой.
Потому что нельзя пройти через такое и остаться прежним.
Потому что после этого очень ясно становится, что можно потерять, а что терять нельзя.

Текст позже дам... устал...

Доброе утро, друзья😉

Крайний рабочий день недели.
Хотя у кого как — у меня он круглосуточный, 24/7, без выходных и без перерыва на «потом разберёмся».

Итак, сегодня вечерний зал переношу.
Утром решил восстановить здоровье сном — организм всё-таки не железный, и я давно понял простую вещь: если не восстанавливаться, работать будет некому.
Но к 9 уже в бой.
Хотя пробежка с собакой всё-таки была — без неё утро не утро.

По планам — продуктивная работа и поездка в детский дом.
Сегодня комиссия, уполномоченный по делам детей с нами.


Тут хочется сказать отдельно, потому что короткой строчкой это не объяснить.

Как я и говорил, я успокоюсь только тогда, когда детский дом оставят полностью со всеми детьми.
И, естественно, вернут тех, кого забрали — кто захочет вернуться.

В идеале, конечно, ещё и уголовное дело возбудить, потому что то, что произошло, это не «управленческое решение» и не «оптимизация», которую можно списать на бумажках и забыть.

Это дети. Живые, конкретные дети, у каждого имя, характер, привычки, страхи.

Когда за ними приезжают и увозят в неизвестность — это не строчка в отчёте.
Это то, что человек помнит всю жизнь.

Я знаю, о чём говорю: я сам вырос в системе, которая не всегда была на стороне ребёнка, и знаю, как выглядит взгляд человека, которому в очередной раз объяснили, что так «надо».

Поэтому для меня это не медийная история и не повод для красивых постов. Это личное.


Мне тут донесли, что одному руководителю министерство пообещало защиту — из-за нашего резонанса.

Хочется спросить: а министерство-то кто защитит?😂

Халатность в целом и на них тоже.
Потому что защита, которую обещают за бездействие, это не защита — это солидарность с бездействием.
И когда одна ошибка тянет за собой вторую, третью, десятую, и каждая следующая прикрывает предыдущую, — это уже не случайность, это система.

Я верю в простую вещь: если ты сидишь в кабинете, а внизу твоими решениями ломают судьбы детей, — ты не «сверху». Ты в ответе.

Ну ладно, посмотрим....


Кстати, вчера задали вопрос про корпоратив — будет ли он. Отвечаю прямо: не будет.

Напомню всем, а кому-то расскажу впервые.
Я не отмечаю праздники.
День рождения в том числе — могу максимум на стол поставить и уйти.

И дело не в характере и не в гордыне.
Дело в том, что я не считаю морально возможным отмечать что бы то ни было в моменте, когда кто-то умирает.
Пока где-то грохочут снаряды и кто-то в этот самый час прощается с жизнью — я не могу поднять бокал и улыбаться в объектив.
Просто физически не могу.

Я хочу напомнить: где-то идёт война. Она идёт прямо сейчас, пока мы это читаем, и она не на паузе.

Поэтому искренне считаю: средства, сэкономленные на фуршетах, банкетах, ресторанах и «традициях» — надо отправлять парням. В виде дронов, медицины, машин, экипировки, связи, чего угодно, что реально спасает жизнь.

Не салфетки с логотипами и не ведомственные грамоты — а то, что работает.


Я прошёл через войну. Я знаю, как это выглядит не с экрана телевизора, а вблизи: запах, звук, ощущение собственного тела на утро после и лица людей, которых ты больше не увидишь.

Я слишком многих своих ребят потерял, чтобы делать вид, что это не моё.

Можно отвернуться.
Можно сказать «это не наша тема».
Можно жить в параллельной реальности, где всё «стабильно» и «в рамках плана».

Я так не могу. И не буду.

Поэтому детский дом, поэтому поездка с комиссикй, поэтому никакого корпоратива.

Это просто моя жизнь — и я её такой выбрал.

Всем продуктивного дня.

И, по возможности, совести в решениях.


Честь имею🫡