Житейские истории

Может, не дай бог, и подсунула тебе что-то, в чай подлила. Давай ты присядешь, а ещё лучше приляжешь. Хорошо? Кстати, где она?
— Ксюша по моей просьбе поехала за своей мамой, — серьёзно произнесла Людмила Львовна. — Я дала ей телефон, она позвонила, сказала, что нашла женщину, которая говорит, что знала её маму, и Наталья сразу заинтересовалась и приехала. Я в своём уме, не беспокойся. И не надо мне ни прикладываться, ни присаживаться. Кстати, вот и они, похоже.
Услышав дверной звонок, Людмила встрепенулась и вдруг побледнела.
— Ты, Мариш, вот что, открой сама. Я что-то не могу, ноги не держат, — тихо произнесла женщина, опускаясь на стул и судорожно сжимая кулачки.
Марина пожала плечами и распахнула входную дверь, а потом отступила назад, не в силах произнести хоть что-то, хотя обычно за словом в карман не лезла. Но сейчас был именно тот случай. Просто в квартиру, робко озираясь и смущённо щуря глаза, вошла женщина с удивительно знакомым лицом, которое почему-то казалось родным. Марина изумлённо ойкнула и прижалась спиной к стене.
— Здравствуйте, — тихо ответила гостья.
Судя по голосу и выражению лица, она была ошарашена не меньше, чем хозяева квартиры.
— Ну теперь уж никаких сомнений, — услышала Марина голос Людмилы Львовны. — Кровное родство, оно ведь особенное, его сразу видно. Здравствуйте. Здравствуй, Наташа.

Продолжение - ЗАВТРА
ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ РАССКАЗА

— Ну, наконец-то, — Людмила Львовна встретила Марину около входной двери. Как только та перешагнула порог квартиры, словно караулила её приход и не хотела терять ни секунды. — Мариш, ты только не волнуйся, ладно? Но мне нужно сообщить тебе нечто невероятное.
Женщина сама выглядела ужасно взволнованной. Откровенно говоря, Марина никогда не видела Людмилу Львовну в таком состоянии.
— Что случилось? — перепугалась она. — Что-то с мамой? Или подожди, ты что-то говорила об этой девочке, о Ксении?
— Она всё-таки что-то успела натворить? Что-то украла и смылась? — допытывалась Марина.
— Да перестань ты глупости-то говорить, — неожиданно рассердилась Людмила. — Послушай меня, Мариш. Хотя я даже не знаю, как тебе это сказать. Вроде столько слов в голове вертелось, а когда до дела дошло, ни одного предложения связать не могу. В общем, знаешь, мне кажется, ты только не подумай, что я спятила, из ума выжила или головой ударилась. Нет. Но, видишь ли, мне кажется, что эта девочка Ксюша… Как бы это сказать? В общем, она дочь одной нашей очень давней знакомой, нашей очень близкой знакомой, даже родной, особенно для твоей мамы и для тебя самой.
— Ты спятила или всё-таки ударилась головой, — убеждённо заявила Марина. — У мамы же никогда никого из родных не было.
— Вот я знала, что ты не поверишь, — кивнула Людмила. — Откровенно говоря, я и сама боюсь поверить в это спустя столько лет, это было бы просто невероятно. Поэтому для начала мы должны всё проверить, понимаешь? Убедиться, что это не ошибка и не наваждение, что сходство девочек не случайно — это не просто каприз природы, а в самом деле результат родства. Нужно сначала всё проверить, потому что второй раз такой потери Галина просто не перенесёт.
— Я ничего не понимаю. Какие-то девочки, ошибки, родственницы, потери. Маму зачем-то приплела. Людочка, что с тобой? — Марина сжала виски ладонями.
— Послушай, Марина. — Людмила вдруг сгорбилась, словно внезапно смертельно устала и говорила с трудом. — Когда ты уехала, мы с Ксюшей поговорили. Может, я и внушила какое-то доверие, уж не знаю. Но девочка как-то немного расслабилась, разоткровенничалась. Да и моя картошка по-французски ей явно пришлась по вкусу, — Людмила не удержалась и улыбнулась. — Так вот, слово за слово, мы с ней разговорились. Я узнала, что её маму зовут Наталья Андреевна. Ей тридцать восемь лет, и родилась она третьего апреля. И у неё вот здесь, на предплечье, необычной формы родимое пятнышко, похожее на листик клевера. Я это пятнышко запомнила на всю жизнь — видела его у младенца Наташи, когда та ещё лежала в коляске. Такие приметы не забываются.
— И что? — осторожно спросила Марина, с тревогой приглядываясь к Людмиле Львовне. «Нет, а вдруг женщина и в самом деле сошла с ума? Это начинает походить на какое-то индийское кино, особенно разговоры про необычные родимые пятна».
— Много лет назад я и твоя мама знали эту женщину. Вернее, тогда она была совсем маленькой девочкой, младенцем. В общем, все эти годы мы ничего о ней не слышали, хотя много раз пытались узнать. И вот сегодня ты вдруг приводишь в дом эту девочку, её дочь, и я хотела бы… Нет, нам нужно увидеть её, понимаешь, убедиться, что это она.
— Да кто она-то? — не выдержала Марина.
— Наталья, — тихо, едва шевеля губами, произнесла Людмила Львовна. — Наташенька.
— Так, стоп. — Марина глубоко вдохнула и внимательно посмотрела на Людмилу. — Я не знаю, что тут произошло, пока меня не было, и что с тобой сделала эта девчонка, но мне кажется, что ты явно не в порядке. Началось со знакомых младенцев, а закончили какими-то Наташеньками в родимых пятнах. Тётушка Людочка, мне кажется, ты всё-таки пересмотрела своих любимых сериалов. Да ещё девица эта тебе явно чего-то наплела.

— Ой, тётя Люда, откуда я знаю, кто она? И вообще, для меня она сейчас прежде всего несчастный голодный ребёнок, которого я отстояла у злобной бабы. Она-то как раз и собиралась сдать её в полицию. А ещё она просто поразительно похожа на нашу Польку, честное слово. Вот сейчас она умоется, выйдет из ванны, и ты сама в этом убедишься. Это просто поразительно. Если честно, я из-за этого, наверное, и обратила на неё внимание, а не потому, что я такая уж сердобольная. Кстати, о сердобольности. Ты за ней всё ж присматривай, ладно? Очень даже может быть, что она не так проста, как кажется. А может, она и в самом деле по сумкам да карманам в автобусах шманает. Представляешь, вот смеху будет, если выяснится, что я сама привела в дом воришку.
Марина рассмеялась, но Людмила веселья не поддержала.
— Ой, ладно, — спохватилась Марина. — Я же на суд опаздываю. Но ты прости меня, что так получилось, правда. Я тебе обещаю: как только освобожусь, сразу же приеду и увезу эту девочку. Ну, в общем, разберёмся.
На суд по своему разводу она, как уже было сказано, безнадёжно опоздала. Ей теперь предстояло ждать ещё две недели до даты, на которую назначили повторное заседание. Разозлившись на обстоятельства и на саму себя, от расстройства совершенно забыв странные события этого дня, Марина вернулась на работу. Выместив досаду на ни в чём не повинных ключах от машины, она вдруг увидела на столе небольшой ярко-розовый листочек для заметок, на котором крупными буквами кто-то из коллег написал: срочно позвонить домой. Марина непонимающе уставилась в безнадёжно потухший экран своего мобильного телефона. Вот оно что. Оказывается, мобильник у неё давно отключился — она и не заметила, настолько была погружена в работу и переживания.
«О, господи, какая же она дура». Внезапно Марина вздрогнула и выпрямилась. Притащила в дом совершенно незнакомую, крайне подозрительную во всех смыслах девчонку. Оставила её с пусть бодрой и умной, но всё же пожилой женщиной, да ещё и сама не на связи. А если там что-то случилось? Нет, всё-таки она законченная идиотка. На их Польку она, эта девица, видите ли, похожа. Интересно, поможет ли этот факт ей оправдаться, если по её милости и глупости с Людочкой что-то случилось?
— Слушаю, — услышала она знакомый голос в трубке, набрав номер маминой квартиры, и облегчённо выдохнула.
— Ой, Людочка, — затараторила она, — с тобой всё в порядке? А у меня телефон разрядился, будь он неладен. И в суд я опоздала, представляешь? Наш с Тёмкой развод перенесли. Я так распсиховалась из-за этого, что вместо дома на работу уехала, а тут на столе записка лежит, чтобы я срочно позвонила домой.
— Да, Мариш, это я звонила в твой офис, — голос Людмилы был вроде ровен, как обычно, и всё же в нём явно чувствовалось напряжение, словно он вот-вот сорвётся, несмотря на кажущееся спокойствие. — Мне нужно с тобой срочно переговорить. Очень срочно.
— Ну да, я постараюсь приехать побыстрее, конечно. А что случилось? Надеюсь, это не связано с девочкой, которую я привезла. Она ничего не натворила? — допытывалась Марина.
— Да, это связано с Ксюшей, — вдруг подтвердила Людмила Львовна и добавила что-то совсем странное: — С Ксюшей, и с тобой, и со всеми нами, потому что у меня есть ощущение, что вся наша жизнь скоро изменится.
— Людочка, я не понимаю, ты говоришь как-то непонятно. Мне кажется, ты переутомилась, — опешила Марина.
— Просто приезжай побыстрее, и я попробую тебе кое-что объяснить, если смогу, конечно. Хотя, в общем, приезжай, Мариш.
Людмила Львовна давно отключила вызов, а Марина продолжала изумлённо смотреть на погасший экран телефона.

Девочка угрюмо молчала, и Марина сочла молчание за согласие. А вообще, что тут много спрашивать мнение этой сопливки. Пусть будет благодарна за то, что Марина не бросила её там на остановке с горластой тёткой. Но девочке в самом деле нужна помощь, и нужно с ней разобраться. Времени до начала суда оставалось всё меньше, и единственным реальным вариантом, который пришёл Марине в голову, была квартира, в которой сама она жила почти с рождения, а сейчас обитала давно овдовевшая мама.
Правда, в полном одиночестве мама в огромной трёхкомнатной квартире оставалась редко. С ней почти неотлучно находилась её подруга, помощница, ровесница, компаньонка, или, как она сама себя в шутку называла, свидетельница всей жизни, по имени Людмила Львовна. Людмила Львовна, пожалуй, была единственным на свете человеком, кроме покойного мужа и дочери, при упоминании о котором лицо Галины расцвечивалось робкой улыбкой.
Марина знала женщину с первых дней своей жизни и, не мудрствуя, всегда звала её тётей Людой, а иногда и просто Людочкой. Сама себе Марина признавалась, что порой находила у неё больше тепла и нужных слов, чем у родной матери. В Людмиле было то, чего не хватало Гале. Простота, открытость и лёгкость в общении. Людмила была обладательницей звонкого голоса и весьма ироничного нрава. Она была мастерицей по выпечке и приготовлению мяса, вязала чудесные свитера, шапки и шарфы. И отлично, на взгляд школьницы Марины, умела проверять уроки и объяснять непонятные темы по большинству школьных предметов. Мама же лишь бледнела в такие моменты, начинала нервно хрустеть пальцами и окончательно умолкала.
В общем, с детства Марина привыкла относиться к Людмиле как к родному человеку. Людмила, будучи сама безнадёжно обделённой судьбой и детьми, была искренне привязана к семье подруги, часто кормила вечно голодного Сергея, заплетала косы Марине и, как всё отчётливее понимала подрастающая девочка, с некоторого времени вообще вела их домашнее хозяйство, почти полностью освободив от этого Галину. А в последний год Людмила и вовсе перебралась в одну из комнат их квартиры. Марина была этому только рада — Людмила заботилась о Гале лучше, чем кто-либо, и дома стало как-то теплее и надёжнее. Мама, как-то разом опустившая руки и голову после смерти мужа, вдруг сильно сдала физически, обострились давние проблемы с травмированными когда-то суставами и спиной, стало пошаливать сердце, и присутствие рядом с мамой энергичной, умелой и не теряющей бодрости духа, несмотря ни на что, подруги только радовало.
Сейчас мама была в санатории — Марина и Людмила настояли, чтобы она подлечилась, — а Людмила хозяйствовала в одиночестве. Но это даже и лучше. Меньше будет ненужных волнений и вопросов. Так и вышло. Если тётя Люда и удивилась при виде девочки в грязном спортивном костюме, то виду не подала.
— Людочка, ты прости меня. Вот знакомьтесь, это… Ой, слушай, а зовут-то тебя как? — она вдруг поняла, что, представившись сама, имени девочки так и не услышала.
— Ксюша, — донеслось из-под капюшона.
— Вот, знакомьтесь, — обрадовалась Марина. — Тётя Люда, умоляю, ты её накорми, пожалуйста. Пусть умоется. Дай ей футболку Полькину какую-нибудь чистую, что ли, чего там ещё. А, да, она у нас, похоже, драчунья ещё та. Ну, с фингалом уже ничего не сделаешь, пусть цветёт себе, а вот ссадину на скуле надо бы обработать.
Людмила Львовна спокойно выслушала сбивчивую речь Марины, словно ей каждый день приводит чумазых подростков с синяками на лицах, и мягко подтолкнула девочку к ванной комнате.
— Мариш, ты мне всё-таки объясни, — тихо произнесла она. — Где ты её взяла? Почему привела домой, а не в полицию? Кто эта девочка?

Муж годами пропадал на работе, а жена собралась на развод. Но по дороге в суд она встретила девочку, похожую на свою дочь (часть 3)

Глава третья
Девочка явно вела себя ненормально. Грубила — скорее от отчаяния и испуга. Марина едва преодолела искушение так и сделать, то есть оставить странную девочку в покое, и тут же ужаснулась собственным равнодушным мыслям. Спохватилась. Как же вот так бросить её в явной беде? Да ещё к тому же она всё-таки удивительно похожа на Полину. Ну просто поразительно. И сейчас, вблизи, когда она наконец перестала размазывать слёзы по грязноватому лицу, это стало ещё отчётливее заметно. Да тут ещё эта противная тётка завывает не хуже сирены, продолжая звать полицию.
— Какая ей больница? Её же нужно в полицию сдать. Да по ней тюрьма плачет, — взвизгнула женщина с сумкой, явно не собираясь уступать Марине свою добычу.
— Да, а по вам давно рыдает диетолог, — брякнула Марина.
Не то чтобы она сильно хотела задеть и вправду довольно толстую тётю. Просто нужно было как-то остановить её, заставить замолчать, отвлечь от несчастной девчонки, которая наблюдала за наступающей на неё тушей, как кролик за удавом. Расчёт оказался верным. Тётя задохнулась от возмущения и на какое-то время замолчала, беспомощно разводя руками, словно призывая всех вокруг в свидетели творящегося беспредела.
— Так, слушай, мне сейчас некогда с тобой разбираться. Я и так уже безнадёжно опаздываю, — Марина нервно взглянула на часы и повернулась к девочке. — Хочешь, оставайся. Подожди, когда эта милая тётенька придёт в себя. Она тебя точно транспортом обеспечит. Только, честное слово, лучше уж тебе со мной поехать. Но что она думала? Да, кстати, меня зовут тётя Марина. Хотя можно просто Марина, без всяких там тёть. А тебя?
Может быть, именно то, что Марина назвала своё имя и стала сразу девочке как-то ближе, та наконец-то решилась. Ещё раз бросив затравленный взгляд на приходящую в себя оскорблённую даму на остановке, она вдруг кивнула и двинулась за Мариной.
— Ага, они заодно. Это тоже воровка, — послышалось вослед.
— Так, быстро в машину, — скомандовала Марина. — Ещё не хватало мне из-за тебя в кутузку угодить.
Быстро хлопнув дверями, она резко дёрнула машину с места, и через секунду противный резкий голос, требующий справедливости, затих.
— Так, куда же тебя всё-таки увести? — спросила женщина, через пару минут скосив глаза на сидящую девочку.
Она сжалась в комочек, втянула кисти рук внутрь рукавов, а голову в плечи и напоминала сейчас беззащитного маленького ёжика, который изо всех сил пытается притворяться грозным дикобразом.
— Ты хоть куда, — вдруг почти прошептала девочка. — Просто высадите меня, где хотите, где вам удобно. Мне всё равно.
Марина озадаченно покачала головой. «Есть ещё одна поговорка, и тоже очень верная. Благими намерениями вымощен путь в ад». Вот что теперь ей делать с этой странной девчонкой? Может, и в самом деле просто остановить машину и высадить её от греха подальше? Ага. И жить потом, видя перед собой это лицо с синяками, растерянное и зарёванное, — тут же ответила она сама себе. Это при условии, что она просто удивительно похожа на Польку. Это сходство даже немного не по себе. Вот же бывает такое.
— Слушай, давай так, — решилась Марина. — Мне и в самом деле некогда с тобой возиться. Я просто ужасно опаздываю на очень важную встречу. Я тебя сейчас завезу в одно место, нам как раз по дороге. Тебя там умоют, накормят хотя бы, а потом я вернусь, и мы решим, что делать дальше. Хорошо?