История развлечений

14 января в московском Малом театре прошла премьера комедии Александра Островского «Не в свои сани не садись». Спектакль дали в бенефис Любови Косицкой-Никулиной, роль купца Русакова играл Пров Садовский, и это был первый настоящий успех Островского на сцене: до того его пьесы на сцену почти не попадали. Комедию в том же году напечатал журнал «Москвитянин». История проста: богатый купец хочет выдать дочь за приличного человека, а она увлекается промотавшимся барином, который ищет приданое; в финале дочь остаётся с тем, кто её любит по-настоящему, а барчук уезжает ни с чем. В феврале комедию сыграли в Петербурге, в Александринском театре, и критик Василий Боткин писал Тургеневу, что видел её три раза и что театр полон на 9-м представлении.

С началом войны русская печать попала в двойные тиски. В июне армия вошла в Дунайские княжества, в октябре началась война с Турцией, 30 ноября эскадра Нахимова уничтожила турецкий флот в Синопской бухте, и об этом в Петербурге и Москве узнали из официальных сообщений. Газетам запрещалось писать о передвижении войск, о числе раненых и о настроениях в армии; всё, что разрешалось, шло через канцелярию и появлялось с опозданием. Зато патриотические пьесы и солдатские песни дозволялись охотно: в театрах ставили сцены из русской истории, где герои говорили о вере и государе, а в лавках продавали лубочные листы с казаком, поражающим турка.

Топ-3 книги, написанные или изданные в 1853 году

«Городок» (Villette). Шарлотта Бронте, Лондон, 27 января 1853 года, 3 тома, издательство Смита и Элдера. История Люси Сноу, которая приезжает в брюссельский пансион, остаётся без денег и без покровителей и учится жить своим трудом; книга о гордости, одиночестве и любви к человеку, которого нельзя назвать красивым, но который единственный её понимает.

«Бартлби, писарь» (Bartleby, the Scrivener). Герман Мелвилл, Нью-Йорк, ноябрь и декабрь 1853 года, журнал «Ежемесячник Патнэма», напечатан без подписи. История конторского писца, который перестаёт работать и на все просьбы отвечает вежливым отказом; рассказ о том, как жалость, долг и страх не могут справиться с человеком, который ничего не хочет.

«Ньюкомы» (The Newcomes). Уильям Теккерей, Лондон, с октября 1853 года, месячные выпуски. Семейная хроника полковника Ньюкома и его сына Клайва: Индия, лондонские гостиные, школа, неудачный брак и медленное разорение; роман, где насмешка постепенно уступает место печали.

Топ-3 музыкальные сочинения года

«Трубадур» (Il trovatore). Джузеппе Верди, премьера 19 января 1853 года в римском театре Аполлона, либретто Сальваторе Каммарано и Леоне Бардаре по пьесе Антонио Гарсиа Гутьерреса. История цыганки Азучены, которая мстит за мать и воспитывает похищенного сына графа; опера, которая сразу пошла по всем европейским сценам и держится в репертуаре до сих пор.

«Травиата» (La traviata). Джузеппе Верди написал её на текст Франческо Мария Пьяве, взяв пьесу Александра Дюма-сына; впервые опера прошла 6 марта 1853 года в венецианском Ла Фениче. История куртизанки Виолетты, которая умирает от чахотки, оставив свету своё настоящее чувство; в первый вечер опера провалилась, а после переделки 1854 года стала одной из самых игранных опер мира.

Соната си минор (Sonata in B minor). Ференц Лист, Веймар, закончена 2 февраля 1853 года, посвящена Роберту Шуману, издана в 1854 году. Одночастное сочинение на полчаса, где четыре части старой сонаты слиты в непрерывное движение, а все темы вырастают из нескольких мотивов; вещь, которую современники считали трудной, а пианисты следующих поколений признали одной из вершин фортепианной музыки.

26 апреля «Вест Острэлиан» выиграл «Две тысячи гиней» на ньюмаркетском ипподроме. Скачка шла под проливным дождём, фаворит шёл в середине поля и на последней четверти мили обошёл Ситтингборна на полкорпуса. 25 мая на Эпсомском дерби он был главным фаворитом при 27 соперниках, хотя у него болели ноги и твёрдый грунт ему не подходил; Фрэнк Батлер провёл его по внутренней дорожке и выиграл шею у того же Ситтингборна. Осенью «Вест Острэлиан» взял сент-леджер, и таким образом стал первой лошадью, которой удалось выиграть все 3 классические скачки для трёхлеток. Владельцем его был Джон Боуз, заводчик и собиратель картин, тренером Джон Скотт из Малтона, и после этой тройки лошадь называли одной из лучших в Англии.

Техника развлечений

В мае в лондонском Зоологическом саду открылся «Рыбный дом», первый в мире публичный аквариум. Его устроил натуралист Филип Генри Госсе: в зале поставили стеклянные резервуары из толстого листового стекла, в которых можно было видеть рыб не сверху, а сбоку, через стекло, и наблюдать, как они движутся среди водорослей и камней. Устройство казалось простым, но зависело от двух вещей: научились делать большие стёкла без искажений и поняли, что воде нужно давать воздух и растения, иначе рыба гибнет. Слово «аквариум» придумал всё тот же Госсе, сократив старое «водный виварий», и оно быстро прижилось в Англии и во Франции.

5 марта в Нью-Йорке, в мастерской на Варик-стрит, Генрих Энгельгард Штейнвег с сыновьями основал фирму, которая потом стала известна как «Стейнвей и сыновья» (Steinway & Sons). Штейнвег был немецким мастером, который делал рояли в Зеезене, а в 1850 году переехал в Америку; в 1853 году он собрал в небольшой мастерской первый инструмент и присвоил ему номер 483. Для домашнего музицирования это было важно: фабрики начали делать инструменты проще и дешевле, и фортепиано всё чаще заменяло в гостиных клавесин.

Детские развлечения

В 1853 году Натаниель Готорн выпустил «Тэнглвудские сказки» (Tanglewood Tales), вторую свою книгу греческих мифов для детей. После «Чудесной книги» он снова взял старые сюжеты и пересказал их простым языком, без назидания: Тесей и Минотавр, Кадм и зубы дракона, Ясон и золотое руно, Цирцея, Прозерпина. Рассказчик у него тот же студент Юстас Брайт, который собрал вокруг себя детей на летней ферме и рассказывает им истории, а дети перебивают его вопросами. Книга была написана для того, чтобы ребёнок мог узнать мифы не из учебника, а из рассказа, и в Америке она надолго стала домашним чтением.

Рождественская пантомима оставалась главным детским праздником. 26 декабря в Лондоне открывались представления, где на сцену выходили феи, людоеды и говорящие звери, а к середине представления всё превращалось в арлекинаду. Дети сидели в ложах с апельсинами и сладкими пирожками, шикали на злодея и хлопали Арлекину, а взрослые смотрели на машинерию: полёты, провалы и мгновенные перемены декораций были тогда главным чудом театра.

Развлечения в России

11 марта в Москве загорелся Большой театр. Пожар длился несколько дней, и от здания остались только каменные стены и колоннада портика; внутренность, сцена, машинерия и занавес сгорели. Театр был главной московской оперной и балетной сценой, и его гибель на время лишила город больших представлений: труппа играла в других залах, а на месте пожарища несколько лет стояли леса. Восстанавливать здание поручили архитектору Альберто Кавосу, и театр открылся только в 1856 году, уже с бронзовой квадригой Аполлона над портиком.

Весной Гарриет Бичер-Стоу выпустила «Ключ к „Хижине дяди Тома“» (A Key to Uncle Tom's Cabin). Южные газеты обвиняли её в том, что она выдумала жестокости плантаций, и она собрала в одну книгу судебные отчёты, газетные вырезки, письма и рассказы людей, знавших рабство изнутри. Книга получилась не романом, а папкой с доказательствами, и в Англии её читали почти так же жадно, как сам роман. Для американского спора о рабстве она была важна тем, что переводила разговор из области чувств в область документов.

Музыка

19 января в Риме, в театре Аполлона, впервые сыграли «Трубадура» (Il trovatore). Либретто начал Сальваторе Каммарано по испанской пьесе Антонио Гарсиа Гутьерреса, а закончил Леоне Бардаре. История получилась запутанной и страстной: цыганка Азучена мстит графу за сожжённую мать, воспитывает похищенного ребёнка как своего сына, и в финале выясняется, что трубадур Манрико и есть брат графа. Пели Карло Бокарде, Розина Пенко и Эмилия Годжи, и публика приняла оперу восторженно. Успех был так велик, что в следующие годы «Трубадура» играли в Вене, Париже и Лондоне, а ария Манрико («Di quella pira») сделалась верным средством сорвать аплодисменты.

6 марта в Венеции, в театре Ла Фениче, дали «Травиату» (La traviata), и это был провал. Либретто Франческо Мария Пьяве переделал из «Дамы с камелиями», которую Дюма-сын годом раньше показал в Париже; Верди хотел поставить действие в современных ему костюмах, но дирекция театра потребовала перенести действие в прошлое. Главную партию пела Фанни Сальвини-Донателли, певица с большим именем, но ей было 38 лет и она была полна, а публика ждала умирающую от чахотки молодую женщину. В зале смеялись в самых неподходящих местах, первый акт ещё хлопали, а к концу вечера оперу освистали. На другой день Верди написал другу: «Травиата вчера вечером провалилась. Виноват я или певцы? Время покажет». Через год, с другой исполнительницей и после переделки двух актов, опера прошла с огромным успехом, и с тех пор её судьба не менялась.

Театр и зрелища

14 февраля в лондонском театре Принцессы Чарльз Кин показал «Макбета». Это был не обычный спектакль, а попытка поставить Шекспира как историческую пьесу: Кин и его жена Эллен оделись в костюмы, сшитые по рисункам шотландских древностей, декорации изображали каменные залы и вересковые пустоши, а музыку к постановке взяли у Мэтью Лока, композитора семнадцатого века. В примечаниях к спектаклю Кин объяснял, почему тот или иной костюм соответствует времени, и приглашал публику смотреть не только на игру, но и на обстановку. Спектакль шёл с аншлагами и держался в репертуаре месяцами; для Лондона это было началом моды на археологически точные постановки, где режиссёр становился ещё и исследователем.

С осени в театрах появилась война. В лондонских залах к обычной программе прибавили патриотические песни и живые картины на военные сюжеты, а в газетах рядом с театральными объявлениями печатали карты княжеств и портреты генералов. Пока больших сражений не было, публика ходила смотреть не на батальные сцены, а на то, как театр пересказывает новости: в этом году зритель впервые привык, что события недели могут появиться на сцене через несколько дней после газеты.

Спорт и гуляния

2 марта на ливерпульском ипподроме Эйнтри прошёл большой стипль-чез. Победил Питер Симпл, которому было 15 лет, и это была его вторая победа в этих скачках: первый раз он выиграл в 1849 году, а потом 3 года подряд не доходил до финиша. Грунт в тот день был мягкий, местами тяжёлый, и жокей Том Олливер, он же тренер лошади, вёл её расчётливо, не давая уйти вперёд. Победа пятнадцатилетней лошади осталась в истории скачек как рекорд возраста, который вряд ли уже будет побит.

1853 год

19 января в римском театре Аполлона впервые дали «Трубадура», а 6 марта в венецианском театре Ла Фениче прошла «Травиата»: Джузеппе Верди выпустил за один сезон две оперы, и судьба их оказалась противоположной. 27 января лондонская фирма Смита и Элдера выпустила «Городок» Шарлотты Бронте, книгу о молодой англичанке в брюссельском пансионе; это был последний роман писательницы, напечатанный при жизни. В Париже год начался с придворного праздника: 29 января Наполеон III сочетался гражданским браком с Эжени де Монтихо, а 30 января в соборе Парижской Богоматери прошло венчание.

В июне русская армия перешла Прут и вошла в Дунайские княжества, в октябре Османская империя объявила войну, а в конце ноября в Черном море погиб турецкий флот. Война ещё не стала всеобщей, но уже переменила газеты, театральный репертуар и вкус публики: осенью военные сводки потеснили в газетах театральные объявления, а в лавках появились дешёвые листки с солдатами и султаном.

Игры и забавы

Шахматы в этом году жили не турнирами, а клубами и журналами. После лондонского состязания 1851 года игра перестала быть делом одиночек: в Париже постоянные партии шли в кафе де ла Режанс, где за мраморными столиками сидели чиновники, журналисты и приезжие; в Лондоне члены клуба Святого Георгия разбирали партии по печатным бюллетеням, а Говард Стаунтон выпускал «Шахматную хронику», где рядом с отчётами о матчах печатали задачи. Задача сделалась отдельным жанром: её публиковали с диаграммой, требовали решения в определённое число ходов и спорили о красоте замысла не меньше, чем о силе игры. В том же году французский художник Эрнест Мейсонье написал «Шахматистов»: двое мужчин в камзолах восемнадцатого века сидят за столом с бутылкой и бокалами, один в красном кафтане держит длинную трубку и смотрит на доску, другой подпёр голову рукой и думает, а у ног спит собака. Картина писалась как сцена из давно прошедшего времени, но в ней узнавали себя те, кто проводил за доской целые вечера в клубе.

В гостиных в этом году вошли в моду живые картины. Несколько человек становились в позы, взятые с известной гравюры или античного барельефа, занавес поднимали, зрители смотрели несколько секунд, и занавес опускали. Для такого вечера шили костюмы, подбирали ткани и лампы, а иногда и сами писали задник; устраивали живые картины на благотворительных базарах и в загородных домах, и в них участвовали и дети, которым доставались роли амуров и цветов.

Книги и журналы

27 января в Лондоне вышел «Городок» (Villette) Шарлотты Бронте, 3 тома в тёмном переплёте, и это был последний её роман, напечатанный при жизни. Героиня, Люси Сноу, приезжает в вымышленный город Виллетт и поступает в пансион мадам Бек: там она учит девочек английскому, терпит придирки, влюбляется в учителя Поля Эмануэля и постепенно понимает, что её сила не в обаянии, а в упрямстве. Роман писался от первого лица, без эффектных сцен, и современникам он показался холоднее «Джейн Эйр». Зато в нём было то, чего в тогдашних книгах о женщинах почти не встречалось: подробное описание работы, одиночества и того, как человек учится жить с собственной гордостью.

В ноябрьской и декабрьской книжках нью-йоркского «Ежемесячника Патнэма» (Putnam's Monthly) без подписи появился рассказ Германа Мелвилла «Бартлби, писарь» (Bartleby, the Scrivener). Рассказчик, немолодой адвокат с Уолл-стрит, берёт в контору тихого писца, который сначала работает усердно, а потом на все просьбы отвечает: «Я бы предпочёл отказаться». Он не грубит, не скандалит, просто стоит и смотрит в стену, и постепенно контора оказывается в тяжёлом положении, потому что нельзя ни уволить человека, который ничего не требует. Мелвилл написал эту историю после провала «Пьера» и в разгар работы над рассказами для журналов; в ней не было ни моря, ни экзотики, только контора, стена и человек, который выбрал молчание.

Шестнадцатого апреля Тургенева взяли под арест и посадили в помещение для арестованных при полицейской части, где он провёл месяц, а потом отправили в ссылку в собственное имение Спасское-Лутовиново. Причиной называли некролог, но настоящая была в другом: за ним давно следили, а его рассказы о мужиках и помещиках раздражали цензуру сильнее любой статьи. В мае, когда автор уже сидел под надзором, вышли отдельной книгой «Записки охотника», двадцать два рассказа, которые печатались в «Современнике» пять лет. Цензор Владимир Львов, разрешивший сборник, был снят с должности, а всем его коллегам разослали указание: рассматривать такие книги только целиком, потому что собранные вместе рассказы могут оказаться опаснее, чем каждый по отдельности. Весь тираж разошёлся за три месяца.

В девятой книжке «Современника» за 1852 год появилась повесть «Детство», подписанная двумя буквами, Л. Н. Автору было двадцать четыре года, он служил на Кавказе в артиллерии и прислал рукопись в редакцию с письмом, где просил напечатать её или вернуть. В повести не было ни любовных приключений, ни эффектных сцен: был утренний свет, уроки доброго немца Карла Иваныча, охота, первый стыд и первое горе, и всё это рассказано так подробно, что читатель узнавал собственное детство. В редакции знали только инициалы, и вещь напечатали без всякой рекламы, но читатели запомнили эти две буквы, а через год Лев Толстой уже печатался в журнале как свой.

Топ-3 книги, написанные или изданные в 1852 году

«Хижина дяди Тома» (Uncle Tom's Cabin; or, Life Among the Lowly). Гарриет Бичер-Стоу, Бостон, 20 марта 1852 года, два тома, гравюры Хамматта Биллингса. История негра, которого продают в чужие руки, и людей, которые проходят через его жизнь: девочка Ева, жестокая плантация, побег через реку по льду; книга, которая за первый год разошлась в Америке тиражом около трёхсот тысяч экземпляров, а в Британии больше миллиона.

«История Генри Эсмонда» (The History of Henry Esmond). Уильям Теккерей, Лондон, 1852 год, три тома. Записки полковника, который служит королеве Анне, участвует в войне за испанское наследство, видит интриги двора и якобитов и рассказывает о своей любви и разочарованиях без прикрас; первый большой исторический роман Теккерея, где вымышленный человек живёт рядом с настоящими историческими лицами.

«Блитдейлский роман» (The Blithedale Romance). Натаниель Готорн, Лондон, 7 июля 1852 года, Бостон, 14 июля 1852 года. История общины, которая хочет жить трудом и братством, и людей, которые приходят туда с разными надеждами: рассказчик, наблюдающий со стороны, страстная Зенобия и тихая Присцилла; книга о том, как добрые намерения превращаются в борьбу за власть.

Топ-3 музыкальные сочинения года

«Этюды высшего мастерства» (Études d'exécution transcendante). Ференц Лист, Лейпциг, 1852 год, издательство Брайткопф, двенадцать пьес в двух тетрадях, посвящение Карлу Черни. Окончательная редакция того, что Лист играл много лет: «Мазепа», «Блуждающие огни», «Видение», «Метель»; цикл, который стал мерой пианистической техники для следующих поколений и до сих пор входит в программу больших пианистов.

«Охота короля Карла» (Kung Karls jakt). Фредрик Пациус, премьера 24 марта 1852 года в Гельсингфорсе, либретто Закариаса Топелиуса на шведском языке. Первая опера, написанная в Финляндии: король Карл Одиннадцатый охотится на Аландских островах, дочь рыбака спасает его от заговора, а он милует её жениха; поют по-шведски, говорят прозой, а в одном акте звучит кантеле.

«Аннен-полька» (Annen-Polka). Иоганн Штраус-сын, Вена, 1852 год, сочинение 117. Полька, впервые сыгранная 24 июля в саду «У дикого человека» в Пратере на празднике Анны и посвящённая всем женщинам по имени Анна; из десятков танцев, которые Штраус выпустил в этом году, она оказалась одной из немногих, что пережили свой сезон и остались в репертуаре оркестров.

В 1852 году в Лондоне прошла выставка, которой до того не бывало: Общество искусств собрало в своём доме на Джон-стрит фотографии, присланные со всей страны, и назвало её выставкой новейших образцов фотографии. Это был первый в мире показ, целиком посвящённый светописи, и на нём стало видно, что снимок перестал быть диковиной: рядом с портретами висели виды городов, интерьеры, растения и копии картин. Фотографы к этому времени работали на коллодии, выдержка измерялась секундами, а не минутами, и потому снимать можно было уже не только неподвижных людей в студии, но и улицу, и толпу, и машину в движении.

Двадцать четвёртого сентября в Париже поднялся в воздух аппарат, о котором потом писали все газеты. Инженер Анри Жиффар построил дирижабль длиной сорок четыре метра, наполнил оболочку водородом и подвесил под ней паровую машину в три лошадиные силы с винтом. Он стартовал с ипподрома на площади Звезды и за три часа пролетел двадцать семь километров до Эланкура, по дороге поворачивая по своему желанию. Машина оказалась слаба, чтобы идти против ветра, и обратно Жиффар не вернулся, но публика увидела главное: воздушный шар можно вести, а не только пускать по ветру.

Детские развлечения

Для американских детей этот год прошёл под знаком маленькой Евы. Книга о дяде Томе попадала в дом сначала к взрослым, но читали её вслух, и вскоре дети знали наизусть сцену, где Ева сидит на коленях у старого негра и обещает ему, что скоро всё будет хорошо. Девочки играли в Еву, куклы с белокурыми локонами продавались в лавках, а на сцене роль Евы исполняли настоящие дети: Корделии Ховард было четыре года, когда она впервые вышла в белом платье перед публикой в Трое, и её игра стала главным доводом для тех, кто вёл детей на этот спектакль. Взрослые спорили, можно ли показывать ребёнку такие сцены, а дети запоминали не проповедь, а девочку, которая жалеет чужого человека.

Девочкам постарше предлагали другое чтение. Сьюзан Уорнер, писавшая под именем Элизабет Уэтерелл, выпустила «Куичи», продолжение своего «Широкого, широкого мира», и книга разошлась огромным тиражом, потому что в ней было то, чего искали: бедная сирота, тяжёлый труд, испытания и награда за терпение. Критики находили в ней слишком много назидания, но читательницы не соглашались и требовали ещё. Рядом выходили приключенческие книги для мальчиков, где герои попадали на необитаемый остров или в индейские земли, и среди них «Канадские робинзоны» Кэтрин Парр Трейл, история детей, которые выжили в лесах Верхней Канады.

Развлечения в России

Пятого февраля в Петербурге открылся Новый Эрмитаж, и в России впервые появился художественный музей, построенный специально для коллекции и открытый для публики. Здание начали строить в 1842 году по проекту Лео фон Кленце, заказанному Николаем Первым, а работами ведали Василий Стасов и Николай Ефимов: к Зимнему дворцу пристроили корпус с гранитными атлантами у входа, с залами, расписанными под античность, и с верхним светом, который падал на картины ровно и не давал бликов. В залах стояли полотна итальянцев, фламандцев и голландцев, которых прежде показывали только избранным, а в том же году в музее появилось египетское собрание, пополнившееся вещами герцога Лейхтенбергского. Для Петербурга это означало, что картины можно смотреть не по приглашению, а по билету, и что в городе появилось место, куда ходят не по делу, а для удовольствия.

В 1852 году в Лейпциге у Брайткопфа вышли двенадцать «Этюдов высшего мастерства» Ференца Листа, и это была не новая музыка, а новая редакция того, что он играл сам много лет. Первые наброски он сделал ещё юношей, потом переписал их до неузнаваемости, и в издании 1852 года оставил от прежних этюдов только названия и общую мысль: «Мазепа», «Блуждающие огни», «Видение», «Метель». Посвящение Карлу Черни выглядело странно для публики, которая знала Листа как кумира салонов, но Лист помнил, кто учил его играть гаммы. Эти двенадцать пьес стали мерой виртуозности для целого поколения пианистов: их играли в концертах, по ним занимались в консерваториях, и до сих пор их считают пробным камнем техники.

В Цюрихе Рихард Вагнер, всё ещё живший в изгнании, писал не музыку, а слова. В 1852 году он закончил стихотворные тексты «Золота Рейна» и «Валькирии», то есть сделал две первые части будущего «Кольца нибелунга» раньше, чем написал к ним хоть один такт. Он считал, что сначала надо построить драму в слове, а музыка придёт потом, и потому читал свои тексты вслух друзьям, как пьесы. В том же году музыка Вагнера впервые прозвучала в Америке: оркестр «Германия», которым дирижировал Карл Бергман, сыграл в Нью-Йорке обработку финала из «Тангейзера», и газеты отметили, что публика не поняла, но заинтересовалась.

В Вене Иоганн Штраус-сын играл на балах и выпускал польки одну за другой. «Аннен-полька» 1852 года впервые прозвучала двадцать четвёртого июля в саду «У дикого человека» в венском Пратере, на ежегодном празднике Анны, и была посвящена всем женщинам, которых зовут Анна, Нина или Нанетта. Её играли в садах, на пароходах и в кофейнях, и она осталась в репертуаре тогда, когда половина тогдашних танцев забылась.

В Гельсингфорсе двадцать четвёртого марта прошла премьера оперы «Охота короля Карла» Фредрика Пациуса на шведское либретто Закариаса Топелиуса. Это была первая опера, написанная в Финляндии, и сюжет её взяли из истории страны: молодой король Карл Одиннадцатый приезжает на Аландские острова охотиться, дочь рыбака Леонора узнаёт о заговоре и спасает ему жизнь, а король в ответ милует её жениха, приговорённого к смерти за убийство королевского лося. Пели по-шведски, между номерами говорили прозой, сам король не пел вовсе, а в одном из актов звучала кантеле, и для местной публики всё это было важнее любых итальянских красот.

Спорт и гуляния

Третьего августа на озере Уиннипесоки в Нью-Гэмпшире состоялась гонка, с которой в Америке начинают историю студенческого спорта. Йель вызвал Гарвард на состязание, чтобы выяснить, чьи гребцы лучше, и для этого на берегу озера собрали лодки: Гарвард выставил «Онейду», Йель две, «Шомут» и «Ундину», а зрителей привезли специальным поездом. Дистанция была две мили, и гарвардская «Онейда» обошла «Шомут» примерно на два корпуса, третьей пришла «Ундина». Наградой победителям стали вёсла из чёрного ореха с серебряной надписью, и с тех пор Гарвард и Йель гребут друг против друга почти каждый год.

В Испании в апреле шумела севильская ярмарка, заведённая в 1847 году как рынок скота и за несколько лет превратившаяся в праздник. На берегу Гвадалквивира ставили белые палатки с полосатыми навесами, в них ели, пили херес и танцевали под гитару и кастаньеты, а между палатками ходили всадники в широкополых шляпах и женщины в гороховых платьях. Именно эту сцену зарисовал в 1852 году художник Рафаэль Бенхумеа: молодой человек в бурой накидке склонился над прилавком, где жарили круглые лепёшки, а девушка в розовом платье смотрит в сторону, делая вид, что разговор её не касается.

Техника развлечений

1852 год

Второго февраля в парижском театре Водевиль впервые сыграли «Даму с камелиями»: Александр Дюма-сын сам переделал для сцены свой роман 1848 года, роль Маргариты Готье взяла Эжени Доше, и пьеса осталась в репертуаре на десятилетия. Двадцатого марта бостонский издатель Джон Джуитт выпустил двумя томами «Хижину дяди Тома», и за первую неделю разошлось десять тысяч экземпляров. Двадцать четвертого февраля в лондонском театре Принцессы показали «Корсиканских братьев», где Чарльз Кин играл в один вечер обоих братьев, живого и убитого.

В июле в Лондоне и Бостоне вышел новый роман Натаниеля Готорна, осенью Уильям Теккерей выпустил «Историю Генри Эсмонда». Третьего августа на озере Уиннипесоки в Нью-Гэмпшире сошлись лодки Гарварда и Йеля, и эта гонка на две мили стала первым межуниверситетским состязанием в Америке. Второго декабря во Франции провозгласили империю, и парижские театры окончательно перешли под надзор полиции.

Театр и зрелища

Второго февраля в Водевиле дали «Даму с камелиями», и парижские газеты на следующее утро спорили не о том, хороша ли пьеса, а о том, можно ли выводить на сцену куртизанку и делать её героиней. Дюма-сын взял свой роман 1848 года и переписал его в пять актов, оставив главное: женщина, которую все считают продажной, любит по-настоящему, а общество, которое её купило, не позволяет ей ни любви, ни честного имени. Эжени Доше играла Маргариту так, что зал переставал дышать в последнем акте, и роль осталась за ней на годы: она сыграла её больше пятисот раз.

Двадцать четвертого февраля в театре Принцессы на Оксфорд-стрит показали «Корсиканских братьев», и лондонцы шли смотреть не на пьесу, а на фокус. Дион Бусико переделал для англичан французскую мелодраму по повести Дюма о двух братьях-близнецах, которые чувствуют друг друга на расстоянии: один умирает на дуэли в Париже, другой в это же время видит его смерть в корсиканском замке и едет мстить. Чарльз Кин играл обоих, и сцена, где убитый брат являлся живому, была устроена так ловко, что публика ахала. Кин был серьёзным шекспировским актёром, держал театр и сам ставил пьесы, и его обращение к мелодраме многие сочли изменой высокому искусству, но зал был полон каждый вечер, а «Корсиканские братья» остались в репертуаре английской сцены на десятилетия.

В Ламбете в этом году открылся зал, с которого началась настоящая история мюзик-холла. Чарльз Мортон, молодой содержатель трактира «Кентербери» на Вестминстер-бридж-роуд, расчистил кегельбан позади дома, поставил сцену, накрыл столы и стал продавать ужин с пением: программа шла до полуночи, председатель с колокольчиком объявлял номер, а публика сидела за столами с пивом и ростбифом. Зал на несколько сотен человек был построен специально для этого, а не приспособлен из комнаты при пивной, и потому его считают первым в Англии настоящим мюзик-холлом.

Книги и журналы

Двадцатого марта бостонский издатель Джон Джуитт выпустил «Хижину дядю Тома» отдельной книгой в двух томах, с гравюрами Хамматта Биллингса, и этот день оказался переломным для всей американской словесности. Гарриет Бичер-Стоу писала повесть для маленького аболиционистского еженедельника, но книгу покупали не только сторонники отмены рабства: за первую неделю разошлось десять тысяч экземпляров, к концу года в Соединённых Штатах продали около трёхсот тысяч, а в Британии за год больше миллиона.

Двенадцатого марта Чарльз Диккенс начал печатать «Холодный дом». Роман выходил выпусками по шиллингу, двадцать выпусков за девятнадцать месяцев, с картинками Хэблота Найта Брауна, и с первых номеров стало ясно, что автор задумал вещь о тяжбе, которая тянется десятилетиями и перемалывает целые семьи. В сентябрьском выпуске появился инспектор Бакет, сыщик, который ищет человека по приметам и по бумагам, и это был первый детектив в английском романе: не злодей и не судья, а служащий, у которого есть ремесло, блокнот и начальство.

Музыка