1852 год
Второго февраля в парижском театре Водевиль впервые сыграли «Даму с камелиями»: Александр Дюма-сын сам переделал для сцены свой роман 1848 года, роль Маргариты Готье взяла Эжени Доше, и пьеса осталась в репертуаре на десятилетия. Двадцатого марта бостонский издатель Джон Джуитт выпустил двумя томами «Хижину дяди Тома», и за первую неделю разошлось десять тысяч экземпляров. Двадцать четвертого февраля в лондонском театре Принцессы показали «Корсиканских братьев», где Чарльз Кин играл в один вечер обоих братьев, живого и убитого.
В июле в Лондоне и Бостоне вышел новый роман Натаниеля Готорна, осенью Уильям Теккерей выпустил «Историю Генри Эсмонда». Третьего августа на озере Уиннипесоки в Нью-Гэмпшире сошлись лодки Гарварда и Йеля, и эта гонка на две мили стала первым межуниверситетским состязанием в Америке. Второго декабря во Франции провозгласили империю, и парижские театры окончательно перешли под надзор полиции.
Театр и зрелища
Второго февраля в Водевиле дали «Даму с камелиями», и парижские газеты на следующее утро спорили не о том, хороша ли пьеса, а о том, можно ли выводить на сцену куртизанку и делать её героиней. Дюма-сын взял свой роман 1848 года и переписал его в пять актов, оставив главное: женщина, которую все считают продажной, любит по-настоящему, а общество, которое её купило, не позволяет ей ни любви, ни честного имени. Эжени Доше играла Маргариту так, что зал переставал дышать в последнем акте, и роль осталась за ней на годы: она сыграла её больше пятисот раз.
Двадцать четвертого февраля в театре Принцессы на Оксфорд-стрит показали «Корсиканских братьев», и лондонцы шли смотреть не на пьесу, а на фокус. Дион Бусико переделал для англичан французскую мелодраму по повести Дюма о двух братьях-близнецах, которые чувствуют друг друга на расстоянии: один умирает на дуэли в Париже, другой в это же время видит его смерть в корсиканском замке и едет мстить. Чарльз Кин играл обоих, и сцена, где убитый брат являлся живому, была устроена так ловко, что публика ахала. Кин был серьёзным шекспировским актёром, держал театр и сам ставил пьесы, и его обращение к мелодраме многие сочли изменой высокому искусству, но зал был полон каждый вечер, а «Корсиканские братья» остались в репертуаре английской сцены на десятилетия.
В Ламбете в этом году открылся зал, с которого началась настоящая история мюзик-холла. Чарльз Мортон, молодой содержатель трактира «Кентербери» на Вестминстер-бридж-роуд, расчистил кегельбан позади дома, поставил сцену, накрыл столы и стал продавать ужин с пением: программа шла до полуночи, председатель с колокольчиком объявлял номер, а публика сидела за столами с пивом и ростбифом. Зал на несколько сотен человек был построен специально для этого, а не приспособлен из комнаты при пивной, и потому его считают первым в Англии настоящим мюзик-холлом.
Книги и журналы
Двадцатого марта бостонский издатель Джон Джуитт выпустил «Хижину дядю Тома» отдельной книгой в двух томах, с гравюрами Хамматта Биллингса, и этот день оказался переломным для всей американской словесности. Гарриет Бичер-Стоу писала повесть для маленького аболиционистского еженедельника, но книгу покупали не только сторонники отмены рабства: за первую неделю разошлось десять тысяч экземпляров, к концу года в Соединённых Штатах продали около трёхсот тысяч, а в Британии за год больше миллиона.
Двенадцатого марта Чарльз Диккенс начал печатать «Холодный дом». Роман выходил выпусками по шиллингу, двадцать выпусков за девятнадцать месяцев, с картинками Хэблота Найта Брауна, и с первых номеров стало ясно, что автор задумал вещь о тяжбе, которая тянется десятилетиями и перемалывает целые семьи. В сентябрьском выпуске появился инспектор Бакет, сыщик, который ищет человека по приметам и по бумагам, и это был первый детектив в английском романе: не злодей и не судья, а служащий, у которого есть ремесло, блокнот и начальство.
Музыка
Второго февраля в парижском театре Водевиль впервые сыграли «Даму с камелиями»: Александр Дюма-сын сам переделал для сцены свой роман 1848 года, роль Маргариты Готье взяла Эжени Доше, и пьеса осталась в репертуаре на десятилетия. Двадцатого марта бостонский издатель Джон Джуитт выпустил двумя томами «Хижину дяди Тома», и за первую неделю разошлось десять тысяч экземпляров. Двадцать четвертого февраля в лондонском театре Принцессы показали «Корсиканских братьев», где Чарльз Кин играл в один вечер обоих братьев, живого и убитого.
В июле в Лондоне и Бостоне вышел новый роман Натаниеля Готорна, осенью Уильям Теккерей выпустил «Историю Генри Эсмонда». Третьего августа на озере Уиннипесоки в Нью-Гэмпшире сошлись лодки Гарварда и Йеля, и эта гонка на две мили стала первым межуниверситетским состязанием в Америке. Второго декабря во Франции провозгласили империю, и парижские театры окончательно перешли под надзор полиции.
Театр и зрелища
Второго февраля в Водевиле дали «Даму с камелиями», и парижские газеты на следующее утро спорили не о том, хороша ли пьеса, а о том, можно ли выводить на сцену куртизанку и делать её героиней. Дюма-сын взял свой роман 1848 года и переписал его в пять актов, оставив главное: женщина, которую все считают продажной, любит по-настоящему, а общество, которое её купило, не позволяет ей ни любви, ни честного имени. Эжени Доше играла Маргариту так, что зал переставал дышать в последнем акте, и роль осталась за ней на годы: она сыграла её больше пятисот раз.
Двадцать четвертого февраля в театре Принцессы на Оксфорд-стрит показали «Корсиканских братьев», и лондонцы шли смотреть не на пьесу, а на фокус. Дион Бусико переделал для англичан французскую мелодраму по повести Дюма о двух братьях-близнецах, которые чувствуют друг друга на расстоянии: один умирает на дуэли в Париже, другой в это же время видит его смерть в корсиканском замке и едет мстить. Чарльз Кин играл обоих, и сцена, где убитый брат являлся живому, была устроена так ловко, что публика ахала. Кин был серьёзным шекспировским актёром, держал театр и сам ставил пьесы, и его обращение к мелодраме многие сочли изменой высокому искусству, но зал был полон каждый вечер, а «Корсиканские братья» остались в репертуаре английской сцены на десятилетия.
В Ламбете в этом году открылся зал, с которого началась настоящая история мюзик-холла. Чарльз Мортон, молодой содержатель трактира «Кентербери» на Вестминстер-бридж-роуд, расчистил кегельбан позади дома, поставил сцену, накрыл столы и стал продавать ужин с пением: программа шла до полуночи, председатель с колокольчиком объявлял номер, а публика сидела за столами с пивом и ростбифом. Зал на несколько сотен человек был построен специально для этого, а не приспособлен из комнаты при пивной, и потому его считают первым в Англии настоящим мюзик-холлом.
Книги и журналы
Двадцатого марта бостонский издатель Джон Джуитт выпустил «Хижину дядю Тома» отдельной книгой в двух томах, с гравюрами Хамматта Биллингса, и этот день оказался переломным для всей американской словесности. Гарриет Бичер-Стоу писала повесть для маленького аболиционистского еженедельника, но книгу покупали не только сторонники отмены рабства: за первую неделю разошлось десять тысяч экземпляров, к концу года в Соединённых Штатах продали около трёхсот тысяч, а в Британии за год больше миллиона.
Двенадцатого марта Чарльз Диккенс начал печатать «Холодный дом». Роман выходил выпусками по шиллингу, двадцать выпусков за девятнадцать месяцев, с картинками Хэблота Найта Брауна, и с первых номеров стало ясно, что автор задумал вещь о тяжбе, которая тянется десятилетиями и перемалывает целые семьи. В сентябрьском выпуске появился инспектор Бакет, сыщик, который ищет человека по приметам и по бумагам, и это был первый детектив в английском романе: не злодей и не судья, а служащий, у которого есть ремесло, блокнот и начальство.
Музыка
Просмотры: 2