СводкаГлавные показатели канала за выбранный период. Изменение — к такому же отрезку перед периодом, если за него есть статистика. Наведите на диаграмму плитки, чтобы увидеть число в каждой точке периода.
Главные числа
ПодписчикиСколько подписчиков у канала сейчас. Волна — число подписчиков в каждой точке периода. Изменение — к началу периода.70,0 %+0 за период
ПросмотрыСколько сейчас просмотров у постов, вышедших за период. Это не просмотры за день: сколько посмотрели вчера, MAX не сообщает.75▲ 39,6 %было 54
РеакцииСколько реакций у постов, вышедших за период.0было 0
УпоминанияСколько раз канал упомянули другие каналы: ссылки и репосты, без рекламных постов. Чем крупнее круг, тем больше упоминаний в этой точке периода.58▼ 19,4 %было 72по подписке
РепостыСколько раз другие каналы сделали репост постов этого канала (без рекламных постов). Репосты входят и в число упоминаний.26▼ 3,6 %было 27после входа
Средний охват постаСколько просмотров в среднем набирает один пост. Считаем по постам старше двух суток: у свежих просмотры ещё растут. Точки, где есть свежие посты, — пунктиром и полыми кружками: охват всех постов на сейчас, он ещё вырастет.2▲ 5,5 %было 2
ERRКакая доля подписчиков видит средний пост: средний охват ÷ подписчики × 100 %. Линия — ERR в каждой точке периода, пунктир — ERR прошлого такого же периода. Точки с постами моложе двух суток — полые кружки на пунктирном конце линии.28,1 %▲ 1,5 п. п.пунктир — было 26,6 %
Вовлечённость ERКак часто читатели реагируют на посты: реакции ÷ просмотры × 100 %. Засечка на полосе — прошлый период.—реакций на 100 просмотров
Постов в деньСколько публикаций в среднем выходит за день. Клетка — точка периода: чем темнее, тем больше постов в день.5,6▲ 35,2 %было 4,1
Доля рекламыКакая доля публикаций за период похожа на рекламу: маркировка erid, рекламные ссылки и другие признаки. Шкала — рекламная нагрузка по порогам индекса качества: до 10 % — низкая, до 25 % — умеренная, до 50 % — высокая, дальше — очень высокая. Рост доли отмечается красным.2,5 %▼ 0,9 п. п.
ДинамикаСверху — число подписчиков на конец каждой точки периода, снизу — прирост за точку: зелёный — подписчиков стало больше, красный — меньше. Над графиком прироста — самый большой прирост и самая большая убыль. Сколько подписалось и отписалось по отдельности, MAX не сообщает.
Рост аудитории
0подписчиков за период
Число подписчиков за период не менялось
Оценка каналаОценка канала от 0 до 100 из пяти частей: аудитория, честность роста, рекламная нагрузка, доверие и достоверность расчёта. Полоса — сколько баллов часть набрала из своего максимума. Индекс пересчитывается каждую ночь; каналы сравниваются с похожими — той же категории и размера.
Индекс качества пока не рассчитан. Он появляется у каналов от 500 подписчиков, которые публикуют посты хотя бы раз в неделю, после недели наблюдения.
ОхватыСколько сейчас просмотров у постов, вышедших в каждой точке периода (а не просмотры за день). Подписан рекорд; точка с сегодняшним днём бледнее — день ещё идёт. Средний охват поста — по постам старше двух суток.
Просмотры и охват
75просмотров за период▲ 39,6 %
Средний охват поста — 2 просмотров (посты старше двух суток).
ВовлечённостьER — реакции, делённые на просмотры, в процентах — у постов каждой точки периода. Пунктир — ER за весь период. Изменение — в процентных пунктах к прошлому такому же периоду.
Вовлечённость подписчиков
—ER = реакции ÷ просмотры
За период у постов нет прочитанных реакций.
ЦитируемостьИндекс цитируемости (ИЦ) — насколько часто и какими каналами упоминают этот канал за последние 30 дней, без рекламных постов. Уровень — место среди похожих каналов. Линия — ИЦ в каждой точке периода (в неделе и месяце — средний за её дни).
Индекс цитируемости пока не рассчитан: он появится после ночного расчёта, когда канал упомянут другие каналы.
РитмСколько постов в среднем выходит в каждый час каждого дня недели, время московское: чем темнее клетка, тем больше публикаций. «Лучшее время» — часы, в которые у постов старше двух суток самый высокий средний охват.
Когда и сколько публикует
ПнВтСрЧтПтСбВс
036912151821
Лучшее время:09:0018:00часы, в которые у постов самый высокий средний охват
ФорматыИз чего состоит лента. У каждого поста один формат — по старшинству: репост, видео, фото, ссылка, текст. Полоса и проценты — доля постов формата; справа — средний охват одного поста формата (по постам старше двух суток), полоска — сравнение с самым просматриваемым форматом.
ПубликацииКаждая точка — пост за период: по горизонтали — дата выхода, по вертикали — просмотры, размер точки — реакции, цвет — формат. Так видно хиты, провалы и то, как меняется охват. У крупных каналов показаны 100 самых просматриваемых постов и равномерная выборка остальных — не больше 1 500 точек.
Каждый пост — точка
Выше — больше просмотров, крупнее — больше реакций. Нажмите на точку, чтобы открыть пост.
ВидеоФотоДругоеразмер — реакцииПриближение — кнопками «+» и «−», щипком или Ctrl + колесо мыши; приближенный график сдвигается перетаскиванием
СводкаИтоги выбранного периода: сколько вышло публикаций, сколько у них сейчас просмотров и реакций и средний охват поста. Просмотры — текущие у постов, вышедших в эти дни, а не просмотры за день. Изменение — к такому же отрезку перед периодом, если за него есть статистика.
Итоги периода
Нажмите на показатель — ниже он появится по точкам периода
Просмотрысегодня — день ещё идётТочки с постами моложе двух суток — бледные с пунктиром: их просмотры ещё растут.
РекламаКакая доля публикаций за период похожа на рекламу: маркировка erid, рекламные ссылки и другие признаки. Детектор осторожный, поэтому настоящая доля обычно выше. Шкала — рекламная нагрузка по порогам индекса качества. Ниже — средний охват рекламного и обычного поста и кого рекламирует канал (сайты, на которые ведут ссылки из рекламы).
Что работаетПосты периода с наибольшим числом просмотров. Полоса — просмотры относительно первого места. Превью — картинка поста, у поста без картинки — аватар канала. Просмотры — сколько у поста сейчас.
РитмСколько постов вышло в каждый день периода (бледные столбики) и среднее за 7 дней (линия): видно, разгоняется канал или затихает. Сегодняшний день ещё идёт, поэтому среднее для него считается по вчерашний день.
Публикации по дням
Бледные столбики — дни, линия — среднее за 7 дней: видно, разгоняется канал или затихает
Публикации за деньСреднее за 7 дней
Данные обновлены в 23:10 по Москве. Просмотры — текущие у постов, вышедших в эти дни; средний охват — по постам старше двух суток.
Как считается индекс качества
Шестнадцатого апреля Тургенева взяли под арест и посадили в помещение для арестованных при полицейской части, где он провёл месяц, а потом отправили в ссылку в собственное имение Спасское-Лутовиново. Причиной называли некролог, но настоящая была в другом: за ним давно следили, а его рассказы о мужиках и помещиках раздражали цензуру сильнее любой статьи. В мае, когда автор уже сидел под надзором, вышли отдельной книгой «Записки охотника», двадцать два рассказа, которые печатались в «Современнике» пять лет. Цензор Владимир Львов, разрешивший сборник, был снят с должности, а всем его коллегам разослали указание: рассматривать такие книги только целиком, потому что собранные вместе рассказы могут оказаться опаснее, чем каждый по отдельности. Весь тираж разошёлся за три месяца.
В девятой книжке «Современника» за 1852 год появилась повесть «Детство», подписанная двумя буквами, Л. Н. Автору было двадцать четыре года, он служил на Кавказе в артиллерии и прислал рукопись в редакцию с письмом, где просил напечатать её или вернуть. В повести не было ни любовных приключений, ни эффектных сцен: был утренний свет, уроки доброго немца Карла Иваныча, охота, первый стыд и первое горе, и всё это рассказано так подробно, что читатель узнавал собственное детство. В редакции знали только инициалы, и вещь напечатали без всякой рекламы, но читатели запомнили эти две буквы, а через год Лев Толстой уже печатался в журнале как свой.
Топ-3 книги, написанные или изданные в 1852 году
«Хижина дяди Тома» (Uncle Tom's Cabin; or, Life Among the Lowly). Гарриет Бичер-Стоу, Бостон, 20 марта 1852 года, два тома, гравюры Хамматта Биллингса. История негра, которого продают в чужие руки, и людей, которые проходят через его жизнь: девочка Ева, жестокая плантация, побег через реку по льду; книга, которая за первый год разошлась в Америке тиражом около трёхсот тысяч экземпляров, а в Британии больше миллиона.
«История Генри Эсмонда» (The History of Henry Esmond). Уильям Теккерей, Лондон, 1852 год, три тома. Записки полковника, который служит королеве Анне, участвует в войне за испанское наследство, видит интриги двора и якобитов и рассказывает о своей любви и разочарованиях без прикрас; первый большой исторический роман Теккерея, где вымышленный человек живёт рядом с настоящими историческими лицами.
«Блитдейлский роман» (The Blithedale Romance). Натаниель Готорн, Лондон, 7 июля 1852 года, Бостон, 14 июля 1852 года. История общины, которая хочет жить трудом и братством, и людей, которые приходят туда с разными надеждами: рассказчик, наблюдающий со стороны, страстная Зенобия и тихая Присцилла; книга о том, как добрые намерения превращаются в борьбу за власть.
Топ-3 музыкальные сочинения года
«Этюды высшего мастерства» (Études d'exécution transcendante). Ференц Лист, Лейпциг, 1852 год, издательство Брайткопф, двенадцать пьес в двух тетрадях, посвящение Карлу Черни. Окончательная редакция того, что Лист играл много лет: «Мазепа», «Блуждающие огни», «Видение», «Метель»; цикл, который стал мерой пианистической техники для следующих поколений и до сих пор входит в программу больших пианистов.
«Охота короля Карла» (Kung Karls jakt). Фредрик Пациус, премьера 24 марта 1852 года в Гельсингфорсе, либретто Закариаса Топелиуса на шведском языке. Первая опера, написанная в Финляндии: король Карл Одиннадцатый охотится на Аландских островах, дочь рыбака спасает его от заговора, а он милует её жениха; поют по-шведски, говорят прозой, а в одном акте звучит кантеле.
«Аннен-полька» (Annen-Polka). Иоганн Штраус-сын, Вена, 1852 год, сочинение 117. Полька, впервые сыгранная 24 июля в саду «У дикого человека» в Пратере на празднике Анны и посвящённая всем женщинам по имени Анна; из десятков танцев, которые Штраус выпустил в этом году, она оказалась одной из немногих, что пережили свой сезон и остались в репертуаре оркестров.
В 1852 году в Лондоне прошла выставка, которой до того не бывало: Общество искусств собрало в своём доме на Джон-стрит фотографии, присланные со всей страны, и назвало её выставкой новейших образцов фотографии. Это был первый в мире показ, целиком посвящённый светописи, и на нём стало видно, что снимок перестал быть диковиной: рядом с портретами висели виды городов, интерьеры, растения и копии картин. Фотографы к этому времени работали на коллодии, выдержка измерялась секундами, а не минутами, и потому снимать можно было уже не только неподвижных людей в студии, но и улицу, и толпу, и машину в движении.
Двадцать четвёртого сентября в Париже поднялся в воздух аппарат, о котором потом писали все газеты. Инженер Анри Жиффар построил дирижабль длиной сорок четыре метра, наполнил оболочку водородом и подвесил под ней паровую машину в три лошадиные силы с винтом. Он стартовал с ипподрома на площади Звезды и за три часа пролетел двадцать семь километров до Эланкура, по дороге поворачивая по своему желанию. Машина оказалась слаба, чтобы идти против ветра, и обратно Жиффар не вернулся, но публика увидела главное: воздушный шар можно вести, а не только пускать по ветру.
Детские развлечения
Для американских детей этот год прошёл под знаком маленькой Евы. Книга о дяде Томе попадала в дом сначала к взрослым, но читали её вслух, и вскоре дети знали наизусть сцену, где Ева сидит на коленях у старого негра и обещает ему, что скоро всё будет хорошо. Девочки играли в Еву, куклы с белокурыми локонами продавались в лавках, а на сцене роль Евы исполняли настоящие дети: Корделии Ховард было четыре года, когда она впервые вышла в белом платье перед публикой в Трое, и её игра стала главным доводом для тех, кто вёл детей на этот спектакль. Взрослые спорили, можно ли показывать ребёнку такие сцены, а дети запоминали не проповедь, а девочку, которая жалеет чужого человека.
Девочкам постарше предлагали другое чтение. Сьюзан Уорнер, писавшая под именем Элизабет Уэтерелл, выпустила «Куичи», продолжение своего «Широкого, широкого мира», и книга разошлась огромным тиражом, потому что в ней было то, чего искали: бедная сирота, тяжёлый труд, испытания и награда за терпение. Критики находили в ней слишком много назидания, но читательницы не соглашались и требовали ещё. Рядом выходили приключенческие книги для мальчиков, где герои попадали на необитаемый остров или в индейские земли, и среди них «Канадские робинзоны» Кэтрин Парр Трейл, история детей, которые выжили в лесах Верхней Канады.
Развлечения в России
Пятого февраля в Петербурге открылся Новый Эрмитаж, и в России впервые появился художественный музей, построенный специально для коллекции и открытый для публики. Здание начали строить в 1842 году по проекту Лео фон Кленце, заказанному Николаем Первым, а работами ведали Василий Стасов и Николай Ефимов: к Зимнему дворцу пристроили корпус с гранитными атлантами у входа, с залами, расписанными под античность, и с верхним светом, который падал на картины ровно и не давал бликов. В залах стояли полотна итальянцев, фламандцев и голландцев, которых прежде показывали только избранным, а в том же году в музее появилось египетское собрание, пополнившееся вещами герцога Лейхтенбергского. Для Петербурга это означало, что картины можно смотреть не по приглашению, а по билету, и что в городе появилось место, куда ходят не по делу, а для удовольствия.
В 1852 году в Лейпциге у Брайткопфа вышли двенадцать «Этюдов высшего мастерства» Ференца Листа, и это была не новая музыка, а новая редакция того, что он играл сам много лет. Первые наброски он сделал ещё юношей, потом переписал их до неузнаваемости, и в издании 1852 года оставил от прежних этюдов только названия и общую мысль: «Мазепа», «Блуждающие огни», «Видение», «Метель». Посвящение Карлу Черни выглядело странно для публики, которая знала Листа как кумира салонов, но Лист помнил, кто учил его играть гаммы. Эти двенадцать пьес стали мерой виртуозности для целого поколения пианистов: их играли в концертах, по ним занимались в консерваториях, и до сих пор их считают пробным камнем техники.
В Цюрихе Рихард Вагнер, всё ещё живший в изгнании, писал не музыку, а слова. В 1852 году он закончил стихотворные тексты «Золота Рейна» и «Валькирии», то есть сделал две первые части будущего «Кольца нибелунга» раньше, чем написал к ним хоть один такт. Он считал, что сначала надо построить драму в слове, а музыка придёт потом, и потому читал свои тексты вслух друзьям, как пьесы. В том же году музыка Вагнера впервые прозвучала в Америке: оркестр «Германия», которым дирижировал Карл Бергман, сыграл в Нью-Йорке обработку финала из «Тангейзера», и газеты отметили, что публика не поняла, но заинтересовалась.
В Вене Иоганн Штраус-сын играл на балах и выпускал польки одну за другой. «Аннен-полька» 1852 года впервые прозвучала двадцать четвёртого июля в саду «У дикого человека» в венском Пратере, на ежегодном празднике Анны, и была посвящена всем женщинам, которых зовут Анна, Нина или Нанетта. Её играли в садах, на пароходах и в кофейнях, и она осталась в репертуаре тогда, когда половина тогдашних танцев забылась.
В Гельсингфорсе двадцать четвёртого марта прошла премьера оперы «Охота короля Карла» Фредрика Пациуса на шведское либретто Закариаса Топелиуса. Это была первая опера, написанная в Финляндии, и сюжет её взяли из истории страны: молодой король Карл Одиннадцатый приезжает на Аландские острова охотиться, дочь рыбака Леонора узнаёт о заговоре и спасает ему жизнь, а король в ответ милует её жениха, приговорённого к смерти за убийство королевского лося. Пели по-шведски, между номерами говорили прозой, сам король не пел вовсе, а в одном из актов звучала кантеле, и для местной публики всё это было важнее любых итальянских красот.
Спорт и гуляния
Третьего августа на озере Уиннипесоки в Нью-Гэмпшире состоялась гонка, с которой в Америке начинают историю студенческого спорта. Йель вызвал Гарвард на состязание, чтобы выяснить, чьи гребцы лучше, и для этого на берегу озера собрали лодки: Гарвард выставил «Онейду», Йель две, «Шомут» и «Ундину», а зрителей привезли специальным поездом. Дистанция была две мили, и гарвардская «Онейда» обошла «Шомут» примерно на два корпуса, третьей пришла «Ундина». Наградой победителям стали вёсла из чёрного ореха с серебряной надписью, и с тех пор Гарвард и Йель гребут друг против друга почти каждый год.
В Испании в апреле шумела севильская ярмарка, заведённая в 1847 году как рынок скота и за несколько лет превратившаяся в праздник. На берегу Гвадалквивира ставили белые палатки с полосатыми навесами, в них ели, пили херес и танцевали под гитару и кастаньеты, а между палатками ходили всадники в широкополых шляпах и женщины в гороховых платьях. Именно эту сцену зарисовал в 1852 году художник Рафаэль Бенхумеа: молодой человек в бурой накидке склонился над прилавком, где жарили круглые лепёшки, а девушка в розовом платье смотрит в сторону, делая вид, что разговор её не касается.
Второго февраля в парижском театре Водевиль впервые сыграли «Даму с камелиями»: Александр Дюма-сын сам переделал для сцены свой роман 1848 года, роль Маргариты Готье взяла Эжени Доше, и пьеса осталась в репертуаре на десятилетия. Двадцатого марта бостонский издатель Джон Джуитт выпустил двумя томами «Хижину дяди Тома», и за первую неделю разошлось десять тысяч экземпляров. Двадцать четвертого февраля в лондонском театре Принцессы показали «Корсиканских братьев», где Чарльз Кин играл в один вечер обоих братьев, живого и убитого.
В июле в Лондоне и Бостоне вышел новый роман Натаниеля Готорна, осенью Уильям Теккерей выпустил «Историю Генри Эсмонда». Третьего августа на озере Уиннипесоки в Нью-Гэмпшире сошлись лодки Гарварда и Йеля, и эта гонка на две мили стала первым межуниверситетским состязанием в Америке. Второго декабря во Франции провозгласили империю, и парижские театры окончательно перешли под надзор полиции.
Театр и зрелища
Второго февраля в Водевиле дали «Даму с камелиями», и парижские газеты на следующее утро спорили не о том, хороша ли пьеса, а о том, можно ли выводить на сцену куртизанку и делать её героиней. Дюма-сын взял свой роман 1848 года и переписал его в пять актов, оставив главное: женщина, которую все считают продажной, любит по-настоящему, а общество, которое её купило, не позволяет ей ни любви, ни честного имени. Эжени Доше играла Маргариту так, что зал переставал дышать в последнем акте, и роль осталась за ней на годы: она сыграла её больше пятисот раз.
Двадцать четвертого февраля в театре Принцессы на Оксфорд-стрит показали «Корсиканских братьев», и лондонцы шли смотреть не на пьесу, а на фокус. Дион Бусико переделал для англичан французскую мелодраму по повести Дюма о двух братьях-близнецах, которые чувствуют друг друга на расстоянии: один умирает на дуэли в Париже, другой в это же время видит его смерть в корсиканском замке и едет мстить. Чарльз Кин играл обоих, и сцена, где убитый брат являлся живому, была устроена так ловко, что публика ахала. Кин был серьёзным шекспировским актёром, держал театр и сам ставил пьесы, и его обращение к мелодраме многие сочли изменой высокому искусству, но зал был полон каждый вечер, а «Корсиканские братья» остались в репертуаре английской сцены на десятилетия.
В Ламбете в этом году открылся зал, с которого началась настоящая история мюзик-холла. Чарльз Мортон, молодой содержатель трактира «Кентербери» на Вестминстер-бридж-роуд, расчистил кегельбан позади дома, поставил сцену, накрыл столы и стал продавать ужин с пением: программа шла до полуночи, председатель с колокольчиком объявлял номер, а публика сидела за столами с пивом и ростбифом. Зал на несколько сотен человек был построен специально для этого, а не приспособлен из комнаты при пивной, и потому его считают первым в Англии настоящим мюзик-холлом.
Книги и журналы
Двадцатого марта бостонский издатель Джон Джуитт выпустил «Хижину дядю Тома» отдельной книгой в двух томах, с гравюрами Хамматта Биллингса, и этот день оказался переломным для всей американской словесности. Гарриет Бичер-Стоу писала повесть для маленького аболиционистского еженедельника, но книгу покупали не только сторонники отмены рабства: за первую неделю разошлось десять тысяч экземпляров, к концу года в Соединённых Штатах продали около трёхсот тысяч, а в Британии за год больше миллиона.
Двенадцатого марта Чарльз Диккенс начал печатать «Холодный дом». Роман выходил выпусками по шиллингу, двадцать выпусков за девятнадцать месяцев, с картинками Хэблота Найта Брауна, и с первых номеров стало ясно, что автор задумал вещь о тяжбе, которая тянется десятилетиями и перемалывает целые семьи. В сентябрьском выпуске появился инспектор Бакет, сыщик, который ищет человека по приметам и по бумагам, и это был первый детектив в английском романе: не злодей и не судья, а служащий, у которого есть ремесло, блокнот и начальство.
«Риголетто» (Rigoletto). Джузеппе Верди, премьера 11 марта 1851 года в венецианском театре Ла Фениче, либретто Франческо Пьяве по пьесе Виктора Гюго. История горбатого шута, который мстит герцогу за поруганную дочь и теряет её сам; цензоры заставили убрать короля и перенести действие в Мантую, но музыка осталась прежней, и песенка герцога разошлась по Италии раньше, чем опера дошла до других городов.
Третья симфония, «Рейнская» (Symphony No. 3). Роберт Шуман, премьера 6 февраля 1851 года в Дюссельдорфе, дирижировал автор. Пять частей, и в них широкое движение, карнавал, торжество в кёльнском соборе и тихий вечер на воде; публика хлопала между частями, а композитор убрал из партитуры названия, чтобы слушатель думал не о подписях, а о музыке.
«Старый дом» (Old Folks at Home). Стивен Фостер, 1851 год, впервые спела труппа Кристи, на обложке стояло имя её содержателя. Песня о реке Суони и о доме, которого больше не увидишь; её пели на сцене, в гостиных и в поездах, и она стала первой американской песней, которую знали наизусть в Европе и в России.
В Лестер-сквер, в двух шагах от шумных улиц, в этом году открылся шар, внутри которого можно было ходить. Картограф Джеймс Уайлд построил круглое здание 90 футов в поперечнике, а внутри него поставил шар 60 футов, и посетитель поднимался по лестнице на галерею, шедшую внутри сферы, и видел перед собой землю, вывернутую наизнанку: моря, горы, реки, нанесённые выпукло, так что можно было потрогать хребет и впадину. Затея была придумана к выставке и должна была ловить тех, кто приехал в Лондон за диковинами: в Гайд-парке стояли машины, а здесь весь мир был у тебя под ногами. Детей водили сюда толпами, и для многих этот шар остался главным воспоминанием о лондонском годе.
Диккенс в этом году начал печатать для детей историю Англии. С 25 января в его еженедельнике шли главы «Детской истории Англии», написанной так, как отец рассказывает детям у камина: короткими фразами, с прямыми обращениями, с презрением к жестоким королям и с восхищением перед теми, кто защищал простых людей. Он начал с древних бриттов и вёл рассказ век за веком, не скрывая, что многие государи были глупы и злы. Родители читали эти главы вслух, дети запоминали имена и сцены, а сам автор говорил, что пишет для своих сыновей, которым не хотел бы врать про прошлое.
Развлечения в России
В Петербурге в этом году начал выходить «Русский художественный листок», и это было издание, какого в России ещё не бывало. Художник Василий Тимм, выпускник Академии художеств, получил высочайшее соизволение и стал 3 раза в месяц выпускать по листу литографий с коротким объяснительным текстом: 36 листов в год, и так 12 лет подряд. Рисунки печатали в типографии Греча и рассылали подписчикам, а иные сворачивали в трубку, потому что лист был большой. Тимм объявил, что будет передавать всё замечательное, что только можно схватить карандашом, и притом рисовать с натуры, не выдумывая: получалась художественная летопись империи, где рядом стояли ярмарка, кавказский аул, петербургский извозчик, крестный ход и приезд знатного гостя.
В ноябре между двумя столицами открылось постоянное движение поездов, и это переменило не только торговлю, но и досуг. Дорога шла на 644 версты, первый пассажирский поезд ушёл из Петербурга в 11:15 и пришёл в Москву на другой день утром, пробыв в пути 21 час 45 минут, а билет первого класса стоил 19 рублей. Прежде на перекладных дорога занимала дни, и поездка в Москву была делом, к которому готовились как к путешествию; теперь можно было съездить на неделю, к родне или на ярмарку, и вернуться. На станциях устроили буфеты, в которых кормили по расписанию, и вокзал сделался местом, куда приходили просто смотреть на поезда и слушать свистки.
Топ-3 книги, написанные или изданные в 1851 году
«Моби Дик, или Белый кит» (Moby-Dick; or, The Whale). Герман Мелвилл, Нью-Йорк, 14 ноября 1851 года, в Лондоне тремя томами под названием «Кит» 18 октября. История капитана Ахава, который гонится за белым кашалотом, откусившим ему ногу, и история матроса, который один остаётся в живых, чтобы рассказать о погибели корабля; книга о промысле, о деньгах, о вере и о том, что человек не всегда побеждает.
«Хижина дяди Тома» (Uncle Tom's Cabin). Гарриет Бичер-Стоу, «Национальная эра», с 5 июня 1851 года, 40 недель. Повесть о негре, которого продают в чужие руки, о его жене и сыне, бегущих через реку по льду, и о жестоком надсмотрщике, который получает власть над самым кротким человеком; отдельной книгой выйдет в 1852 году.
«Дом о семи фронтонах» (The House of the Seven Gables). Натаниель Готорн, Бостон, апрель 1851 года. История старинного дома, над которым тяготеет проклятие, и семьи, которая не может от него избавиться; здесь впервые в большой литературе появляется человек с дагерротипом, снимающий портреты и находящий на них то, чего не видит глаз.
В мае Рёскин взял сторону художников, над которыми смеялись. Летом 1850 года Королевская академия показала картину молодого Милле, где святое семейство было написано как мастеровые в столярной мастерской, и с тех пор в газетах не утихала брань. В начале мая 1851 года критик «Таймс» разнёс новые работы Милле и Ханта, и Рёскин, к тому времени уже известный книгой о современной живописи, написал в редакцию 2 письма с объяснением, что молодые художники не шутят и не кощунствуют, а пытаются писать природу так, как её видят, и что за их ошибками стоит серьёзная мысль. Письма напечатали, а в августе он собрал их и издал отдельной книжкой за свой счёт. Для молодого братства это было спасением: у него появился защитник с именем, и спор о том, можно ли писать святых с грязными ногами, перешёл в спор о том, что вообще должна делать живопись.
Спорт и подвижные игры
22 августа у берегов острова Уайт разыграли гонку, о которой потом говорили полвека. Королевский яхт-клуб назначил приз в 100 гиней за проход вокруг острова, дистанция была 53 мили, и против полутора десятков английских яхт вышла одна американская шхуна «Америка», построенная Джорджем Стирсом для синдиката Нью-Йоркского яхт-клуба и пришедшая в Англию своим ходом через океан. Англичане считали свои яхты лучшими в мире и нарочно не дали американке форы; шхуна обошла всех и пришла к финишу на 18 минут раньше ближайшего соперника. Рассказывали, что королева, наблюдавшая за гонкой, спросила, кто пришёл вторым, и получила ответ, что второго нет. Кубок уехал в Нью-Йорк и стал называться кубком Америки, а сама гонка превратилась в состязание, за которым потом следил весь спортивный мир.
К существующим играм в этом году прибавилась новая, и ей предстояло завоевать все лужайки. Крокет пришёл в Англию из Ирландии, и в 1851 году лондонская фирма Джакса, торговавшая спортивными вещами, начала продавать наборы для него: деревянные шары, молотки, проволочные воротца и правила в придачу. Игра была проста, места нужно немного, а главное, в неё можно было играть вместе мужчинам и женщинам, чего не позволяли ни крикет, ни лапта. С этого года крокетные площадки начали вырезать на лужайках загородных домов, и к концу десятилетия игра стала обязательной принадлежностью английского сада.
Настольные игры и забавы
Состязание, о котором год назад только говорили, состоялось. Говард Стаунтон собрал в Лондоне лучших шахматистов Европы, на призовой фонд подписались клубы Англии, Франции и Индии, калькуттский клуб дал 100 фунтов, и всего набралось 500 фунтов, сумма по тем временам огромная. 26 мая в клубе Святого Георгия начался турнир на 16 человек по олимпийской системе: проигравший выбывал. Приехали не все, кого ждали, но собрались игроки из Германии, Франции, Венгрии и Англии, и среди них был тридцатитрёхлетний учитель математики из бреславльской гимназии Адольф Андерсен, о котором до того знали немногие. Он прошёл Кисерицкого, потом самого Стаунтона и в финале обыграл Мармадьюка Уивилла со счётом 4:2. Стаунтон, который 20 лет считался первым игроком Европы, объяснял своё поражение хлопотами по устройству турнира и слабым сердцем, но публика видела другое: первый шахматист мира сменился, и сменился он на человека, который жил на учительское жалованье и приехал за призом.
26 февраля в Друри-Лейн играли «Макбета», и это был последний спектакль Уильяма Чарльза Макареди. Ему шёл пятьдесят восьмой год, за плечами было 40 лет сцены, и он выбрал для прощания именно ту роль, с которой когда-то спорил с публикой: короля, который убивает, чтобы получить пустое место. Леди Макбет играла миссис Уорнер, зал был набит так, что люди стояли в проходах, а после трагедии дали короткую оперетту, чтобы вечер не кончился на мрачной ноте. Макареди уходил в тот момент, когда театр менялся у него на глазах: актёр-хозяин, сам державший труппу, репертуар и кассу, уступал место антрепренёру и постановщику, а на сцене всё больше значили декорации, выверенные костюмы и толпа в массовых сценах. Он уехал в провинцию и больше на подмостки не вышел.
Опера и музыка
11 марта в венецианском театре Ла Фениче дали «Риголетто», и эта премьера едва не сорвалась из-за бумаг. Верди взял для оперы пьесу Виктора Гюго «Король забавляется», которую в Париже в 1832 году сыграли один раз и запретили: в ней король волочится за дочерью шута, шут мстит и убивает собственное дитя. В Венеции, где хозяйничали австрийцы, цензор потребовал убрать монарха со сцены, и либреттисту Франческо Пьяве пришлось переделать короля в герцога, перенести действие в Мантую, переменить имена и вычеркнуть всё, что прямо указывало на правящих особ. Верди согласился на переделки, но музыку не тронул: горбатого шута, его злобу и нежность он написал так, как хотел. Партию герцога пел Рафаэле Мирате, и композитор до последнего скрывал от него песенку «Сердце красавиц склонно к измене», боясь, что тенор разнесёт её по городу раньше премьеры. Расчёт не помог: на следующее утро мелодию пели гондольеры, а через год её знали в Милане, Неаполе и Париже лучше, чем имя автора.
Литература и чтение
18 октября в Лондоне вышел роман, который автор писал год с лишним в старом доме с видом на поле. Мелвилл назвал его «Кит» и выпустил тремя томами; английский издатель выбросил из книги то, что могло оскорбить вкус, а одну главу снял вовсе, так что англичанин получил вещь короче авторской. 14 ноября роман вышел в Нью-Йорке одним томом и под настоящим именем, «Моби Дик, или Белый кит», с посвящением Натаниелю Готорну, с которым автор подружился годом раньше. Книга о капитане, который гонится за белым кашалотом, была набита сведениями о китобойном промысле, отступлениями, проповедями и монологами, и современники не поняли, что с ней делать: одни хвалили силу, другие писали, что автор испортил хороший морской рассказ философией. Расходилась она медленно, и следующие книги Мелвилла ждала та же участь.
Журналы, газеты и карикатура
18 сентября в Нью-Йорке вышел первый номер новой газеты, и это была скромная четырёхполосная дешёвка за 1 цент, набранная в подвале дома на Нассау-стрит. Её завели двое газетчиков, ушедших из других редакций, Генри Джарвис Реймонд и Джордж Джонс: они объявили, что будут печатать новости трезво, без брани и без скандальных подробностей, которых полно в соседних листках, и что цена в 1 цент делает газету доступной каждому. Первые номера мало кто заметил, но обещание держалось, и через несколько лет эта газета станет одной из самых влиятельных в мире.
1 мая в Гайд-парке распахнулись двери дома из железа и стекла, и к середине октября через них прошло больше 6 миллионов человек: главным событием года стала не война и не коронация, а выставка машин, тканей и редкостей со всего света. В марте в Венеции впервые спели «Риголетто», и уже через неделю мелодию герцога насвистывали на набережных. В конце мая в Лондон съехались шахматисты половины Европы, и победил в этом состязании не знаменитый англичанин, а скромный учитель из Бреславля. В ноябре в Нью-Йорке вышла книга о белом кашалоте, которую покупали тогда неохотно. В декабре Париж разбудили выстрелы на бульварах: президент распустил собрание, в городе ввели осадное положение, газеты закрылись, а один из самых читаемых писателей Франции уехал за границу.
Всемирная выставка
Открытие назначили на 1 мая, и этот день Лондон ждал как большой праздник. К полудню в парк приехала королева с мужем и старшими детьми, у входа их встретили чины комиссии, архиепископ Кентерберийский прочитал короткую молитву, хор запел «Аллилуйя», и процессия пошла по всей длине нефа между рядами станков, статуй и витрин. Современники запомнили не речи, а сам вид: люди шли под стеклянным сводом, над ними качались ветви старых вязов, оставленных внутри дома, а по сторонам в три яруса поднимались галереи с товарами всех стран. Королева записала в дневнике, что это был самый счастливый и самый гордый день её жизни. На следующий день в залы пустили по билетам, а потом началась обычная выставочная жизнь, которая длилась пять с половиной месяцев.
Цены менялись от недели к неделе, и по ним видно, какую публику хотели видеть устроители. Первые 2 дня вход стоил фунт, до 22 мая 5 шиллингов, а потом цену сбили до 1 шиллинга, и в залы пошёл народ, о котором спорили больше всего: мастеровые, приказчики, лавочники с семьями. Именно шиллинговые дни дали кассе 4,5 миллиона шиллингов, а всего выставку посетили 6039000 раз, в среднем по 42000 человек в день. Рекорд пришёлся на 7 октября, когда внутри перебывало 109915 человек. В воскресенья двери были закрыты, а по пятницам и субботам цену поднимали, чтобы дать вздохнуть постоянным посетителям. Провинцию привозили поездами: предприниматель Томас Кук, который первым стал водить людей в поездки целыми группами, доставил за сезон около 150000 человек.
Внутри было 13000 участников, и больше половины из них приехали из Британии и её колоний, но смотреть шли прежде всего на чужое. В машинном отделе работали американская жатвенная машина, револьверы Кольта, машина, складывавшая конверты, ткацкий станок с перфорированными картами и телеграфные аппараты; у станков стояли толпы, потому что машину здесь впервые показывали не как диковину, а как товар, который можно купить и поставить у себя. Индийский отдел вёл в другой мир: там лежали кашмирские шали, стояла резная слоновая кость, а в стеклянной клетке горел бриллиант Кох-и-Нур в 186 карат, отнятый у сикхов и привезённый в Лондон годом раньше. Камень разочаровал публику сильнее всего на выставке: его плохо освещали, он казался тусклым, и газеты писали, что ни одна вещь такого размера не приносила стольких разочарований.
