Подкасты с Иисусом

— Дьявол не способен творить новое, у него нет такого дара. Но он имеет сверхспособность извратить то, что уже есть. И он навешал ценники на всё и на родительскую любовь тоже.
Но даже на этом он не успокоился. Он устроил аукцион. И за лот «родительская любовь» общество платит всё больше и больше. И многие стали пленниками этого аттракциона, в котором потешается сатана. И освободиться от него не просто. Так как заявлено уже всё, что есть.

Не стоило особого труда представить эту картину. Где начальной ставкой были только ползунки и распашонки, но объятия ещё имели вес. А потом участники торгов заявляют: коляска, мопед, престижный вуз, квартира, машина, завод, пароход... И те, кто не поднялись выше мопеда, чувствуют себя ничтожеством...

— Это ужасно.

— Ну почему же. Это красиво. Роскошно. Изысканно. И даже перспективно — Голос Христа был непривычно пафосным. Словно Он одобряет этот рост стоимости лота.

— Ты сейчас пугаешь меня. — сказала я тихо.

— Страшнее то, что люди не видят этой бессмысленной гонки из-за масштаба вовлечённости в этот аукцион. — Он смотрел в окно, за которым была ночь. Но она не могла скрыть то, что видел Он.

— Знаешь, сколько людей будут против такого взгляда, если я напишу об этом. — Он улыбнулся и посмотрел мне в глаза.

— Что тебе до них, ты иди за Мной.

«Да уж, Его точно не смущает общественное мнение, в отличие от меня».

— Только следование за Мной выведет из этого аукциона. Ведь даже те, кто уже не торгуется, всё ещё там. Только теперь они либо с завистью наблюдают, либо ищут пути вновь зайти на торги. Ну или обесценивают этот лот и участвуют в другом.

— Но ведь именно ответственность и любовь привели людей на этот аукцион. — Лёгкое раздражение дало о себе знать.

— Нет. К этому привёл перекос между распределением ответственности. Одни в ипотечных кредитах и долгах. Другие в состоянии потребления, где нет места для любви. «Вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою». Если любовь будет лишь односторонней, то она не прославит ни людей, ни Меня. Точно так же, как Моя безусловная любовь не спасёт от духовной нищеты никого, кто не ответит своей частью ответственности ко Мне.

Я вновь ощущала внутреннюю двойственность. С одной стороны я считала себя хорошей матерью. Так как мои дети остались положительными в обществе и до 18 лет не отличились криминалом. С другой, ни их ни моя хорошесть не сохранили взаимной любви. И меня не устраивала формулировка о личных границах и зоне ответственности.
___________
Новозаветный арамейский лексикон (StudyLight) в статье ܚܽܘܒ݁ܳܐ приводит значения: love, lovingkindness, debt, liability, wrong (любовь, милость/благость, долг, обязательство, проступок).

Подкасты с Иисусом
Часть III "Откровения"
Глава 1. «Новую заповедь даю вам»

Уже второй день я перепечатываю свои черновики в созданный канал. Мною больше руководит страх потерять рукопись по непредвиденным техническим причинам, чем желание кому-то показать её содержание.

Младшие дети вернулись из деревни от своего отца. В доме сразу стало веселее. Есть кому готовить и с кем разделить трапезу. Мы недавно поужинали, поболтали о том о сём. И, обнявшись, разошлись по своим комнатам готовиться ко сну.

Приятный сюрприз ожидал меня в комнате. Я очень ждала Его, так как нужно было обсудить окончание книги.

— Давно не виделись, Мария. — улыбнулся Иисус, и Его глаза озарились добротой.

— Ну наконец-то. А то я уж было подумала, что так и буду в одиночку вывозить эти подкасты, — рассмеялась я.

А дети из своих комнат крикнули:

— Мам, у тебя всё хорошо?

— Просто замечательно! Спокойной ночи.

Иисус прочитал весь текст моего творения в электронном виде. Я видела, что угодила.

— Ну и к какому хеппиэнду мне свести это содержание? Может, у Тебя есть новая заповедь или молитва? - я очертила несколько раз круг кистью руки, словно подгоняя процесс.

— А чем тебя прошлые не устраивают? "Возлюбите друг друга, как Я возлюбил вас," — разве безнадёжно устарела? — Он смотрел на меня так, что лучше было сказать правду, чем выкручиваться.

— Любовь в мире не то чтобы устарела, она обесценена. Любовью занимаются, когда не всегда есть даже симпатия. Одной любовью любят и жену, и любовницу. Любят лес и любят баньку из леса срубленную. Любят своих клиентов, при их платёжеспособности. Да мало ли ещё примеров, где любовь противоречит любви.

Христос слушал очень внимательно, хотя я не думаю, что открыла для Него нечто новое. Но я продолжила:

— В психологии любовь разложили на виды. Твоя любовь теперь зовётся агапе. Она безусловная и для многих непостижимая. А себе люди оставили эрос, людус, сторге, прагму. Где любовь стала какой-то однобокой, даже ущербной. Синонимом к страсти, дружбе, долгу или романтике. Как выглядит та самая любовь, которую Ты заповедал нам иметь?

— Хуба .(ḥubbā)


— Что? Я не слышала такого определения ни у Роберта Стернберга, ни у Джона Ли. — Не решаясь произнести вслух, я всё же поймала себя на ассоциации «Хуба-Буба». И эта мысль словно подчеркнула отношение к любви как к жевачке. Я сглотнула слюну, но вкуса не почувствовала. Рефлекс не обманешь. И жизнь тоже. Сколько всего приходится глотать под этикеткой «любовь» с заменителем вкуса.

— Слово «хуба» в арамейском языке многозначное. Это любовь и это же долг. И эти два понятия соединяются в единство. И Я дал Свою заповедь именно на этом языке.

Я откинулась на спинку кресла. Как всё просто. Я несу ответственность за тех, кого я люблю. Когда люди перекладывают ответственность друг на друга, любовь уходит. Когда супруги отказываются от ответственности, отношения рушатся. А там, где добровольно берут на себя чужую ответственность, любви становится ещё больше. А слова и эмоции любви без ответственности — всего лишь «лапша на ушах». Иисус подождал пока шёл поток моих мыслей и посмотрев в окно добавил:

— В одном слове соединены любовь как чувство и ответственность как обязательство. Я взял на Себя всю ответственность за грех каждого человека от любви к нему, прежде чем человек узнал об этом. В этом и есть безусловность.
Он помолчал:
— Родители берут ответственность за ребёнка прежде, чем он ответил им тем же. Мы все друг другу должны. Если любим.

— Вот Ты сказанул. Сейчас везде транслируют, что никто никому ничего не должен. А большинство детей считают, что родители просто обязаны, так как их мнения на рождение не спрашивали. — Я знала это на личном опыте, так как мои дети не были исключением этих убеждений.

— И это такое же перекладывание ответственности. Только ещё с нарушением заповеди «почитай отца и мать».

Глава 28. Наперекор судьбе

Заглушив машину у дома, я ещё какое-то время оставалась сидеть за рулём. Уже давно я не испытывала этого чувства, когда заходить в дом не хочется.
Дочери уехали. Они оповестили меня об этом обычным сообщением. И внутри этого большого помещения в два этажа, сейчас пустота. Не тишина, не отсутствие кого-то. А огромный сгусток несбывшегося семейного счастья, у которого, казалось, были все перспективы случиться. Но. Не случилось.

Повернув ключ в замочной скважине, я открыла дверь. Лёгкий аромат любимого парфюма старшей дочери встретил меня в коридоре. Пройдя на кухню, я увидела чистую посуду на подносе, среди которой была кружка одной из дочерей. Я сама подарила ей её, когда была в Москве. Потом эта кружка была с нами в Сочи. А сейчас она здесь. Я взяла её в руки и всем сердцем ощутила, что хочу, чтобы это было знаком, что они ещё вернутся. Так как другая мысль — «нам от тебя ничего не надо» — тоже пыталась угнездиться в голове.

Не смея оставить её внизу, я поднялась наверх. Все кровати заправлены. Вещи аккуратно сложены. Чемоданы с бирками аэропорта, которые ещё двое суток назад лежали на полу, демонстрируя своё содержимое, отсутствовали. Звенящая пустота. Большие комнаты, что предназначались для жизни, смеха, споров, разговоров и прочих звуков многодетной семьи, были невыносимо холодными. Несмотря на то, что снаружи светило августовское солнце.

Даже в моей комнате сегодня никого не было. Ни Бога, ни дьявола, ни Рафаила, никого. Я взяла плед и села в кресло. Всё ещё держа кружку, я зажала её в ладонях, словно хотела согреть их, но нечем. Я смотрела в окно, на кромку сосен, за которые опускался солнечный диск. И вдруг что-то во мне воспротивилось всей этой безнадёге. Я встала, включила ноутбук. И создала канал в телеграме для публикации того, что переполняло меня. И в этот момент мне было совершенно всё равно, кто будет свидетелем моих откровений и насколько они кому-то понравятся или нет.

Я не заметила, как наступила ночь. А за ней и рассвет. Я печатала, печатала и печатала, словно боясь остановиться. Маскарад закончился, и нужно снимать маски. Даже если это неудобно, порой больно и даже страшно. Но если это хоть для некоторых будет полезным, я не зря прошла свои межи.

И даже если я ещё не знала, чем закончится вся эта история, я решила заявить о ней своим подписчикам заброшенного канала и проверить, как включится в повествование мой Со-Автор.

— Маш, я, конечно, не знаю, где она умудряется клиенток находить, но на этот курс уже, наверное, двенадцать по шестьдесят зашли. Некоторым она скидочные сертификаты подарила, кажется, на пять тысяч. Ну и из прошлого потока по прежней цене, человек восемь.

— Эти восемь решили счастья докупить? — Я больше не могла не язвить.

— Это их дело. А наше дело маленькое, мы кураторы. Методика и разработка Старогородной. Если что, она своё имя продаёт. Тебе что, лишними деньги будут?

— А сама-то она хоть раз в эфир выйдет или как в прошлый раз будет со Средиземного моря ручкой махать?

— Ты завидуешь, что ли? Вообще-то она тридцать лет себе имя делала, может себе позволить.

Я смотрела на горы, на лес. Подняв глаза вверх, увидела высоко парящую птицу. Тейлеген.

— Нет. Я не завидую. Мне за державу обидно.

После небольшой паузы пошли гудки. Я ещё раз посмотрела на парящего коршуна и поехала домой. Мой Алтаюшка дал мне ответы на все вопросы.

Глава 26. Проверка на вшивость

После посещения деревни Аскат в моей голове стала выстраиваться структура будущей книги. Я думала про своё обучение, в которое вложила много сил и средств. Я не жалела о том, что сделала это, но была в настоящих терзаниях: как рассказать о внутренней стороне психологической индустрии. Проезжая Манжерок, я решила свернуть к канатной дороге и отелю, который набирает мировую огласку и так ранил старика из Аската.

Много лет назад мы с классом ездили на озеро Манжерок. Для нас, девятиклассников, это было приключение. Я немного погрузилась в воспоминания: песни вокруг костра, палатки, дикий восторг и визг от купания в озере, в котором ещё водился орех чилим странной формы.

И вот я в курортно-туристической зоне… Да, это уже далеко не то местечко, про которое когда-то пела Эдита Пьеха и мы у костра.

Я шагаю по дорожкам курорта. Грандиозность перемен этого места впечатляет прогрессом, технологиями. Отдыхающие делают селфи, снимают видео и многие отправляют сразу в сеть. Красивая девушка в ярком костюме и такого же цвета лентами в косах проводит трансляцию для своих подписчиков.

— Ребята, я просто в восторге, это просто имба! Здесь нужно побывать всем! Но я счастлива показать эту красоту тем, кто пока не купил билеты на Алтай. А ещё для тех, кто до сих пор думает, стоит ли пойти на мой новый курс «Изобилие денег».

И она начинает поворачиваться, держа в вытянутой руке свой айфон и строя милейшие мордашки на фоне гор, отеля и облагороженной территории.

Для многих Алтай стал фоном. Местом позиционирования своей экспертности. Смешанные чувства стыда и грусти заскребли в душе. Совсем недавно я вела себя почти так же из Сочи.

Отключив телефон, девушка подошла к парню, что ожидал её в стороне. Счастливая улыбка на её лице выключилась вместе с камерой. Роясь в рюкзаке и не обращая на меня внимания, она с недовольным видом возмущалась:

— Мне пришлось заплатить администратору, чтобы она показала номер и разрешила поснимать. Хорошо, что в номере есть стена, похожая по оттенку с обоями в квартире. Для вечернего эфира прокатит. А завтра скажу, что буду отдыхать и наслаждаться природой.

Она вытащила некое устройство и сделала затяжку.

— Хотя смотрю, чем тут восхищаться? Убогостью этой, как вообще тут можно жить?

Парень молча переводил взгляд то со своей подруги на окрестности, то обратно.

Я поднялась со скамьи и, оставив любителей Алтая, пошла к машине. Не успела я пристегнуть ремень, как завибрировал телефон. Входящий вызов меня удивил. Это была девушка с одного потока обучения психологии, которая жила где-то в Подмосковье.

— Привет, привет.

— Ой, Машенька, рада тебя слышать. Не отвлекаю? Как ты там?

— У меня всё прекрасно. Сижу в машине и любуюсь Алтаем.

— Какая ты счастливая, я даже завидую белой завистью. С клиентами всё хорошо, раз можешь себе такой отдых позволить?

— Не жалуюсь. — Я слегка посмеялась, а про себя подумала: «Не дай Бог такого стимула для отдыха никому».

— Машенька, я знаешь, тебе почему позвонила-то. — Она продолжила, не дожидаясь ответа. — Хочу пригласить тебя куратором в проект «Счастье просто». Ты же у нас мамочка с ребятишками. Крутой игропрактик. Ты сама себя сделала. Вот и на Алтай ездишь. Ты просто самородок для нашего проекта.

— Ты мне ещё скажи, что организатор его Старогородная. — Волна недовольства подкатила к горлу.

— Ну да, только сейчас она деньги заплатит, а не просто сертификат. Хотя и сертификат тоже. Но за десять дней двадцать пять тысяч, две онлайн-встречи по полтора часа в день. Время сама выберешь. Гайд и необходимые материалы я скину.

— Интересно, если в прошлый раз нас как на практику набрали за электронный фантик, а с женщин, что на курс пришли, по пятнадцать она собрала, то за двадцать пять нам она с людей по пятьдесят собирает?

Я чуть было не пожалела о своей просьбе. Потому что лицо алтайца стало суровым, и он вспыхнул гневом. Только его лошадь мирно шевелила губами, щипая траву, и вела себя спокойнёхонько.

— Развелось этих самозванцев-коммерсантов! Устроили спекуляцию знаниями, которых не ведают. Настоящий Кам никогда денег не брал! В хоромах не жил! Он на земле своей обязан был жить. Медведя в тайге сдерживать. Ты посмотри, что с зверем творится! — Старик махнул рукой, очерчивая полукруг вокруг себя. — Некому больше землю нашу оберегать. Кайем теперь концерты дают, а не с духами гор договариваются. Ты на Синюху посмотри. Её же просеками изуродовали, как моё лицо морщины. Кедр губят ироды! — Он поднял руку вверх, тыча в небо указательным пальцем. — Ты пиши, ак сагыш(белая душа) , пиши! Тебе сам Тейлеген к этому призывает! Знает, наверное, в какую прокуратуру ты пойти можешь.

Я посмотрела на коршуна, который медленно кружил в ясном небе. На лошадь, которая щипала травушку и фыркала в большие ноздри. И на старика алтайца, который так же, как и я, не узнаёт свою родную землю.

— Напишу, дедушка. Обязательно напишу. — Я сдержанно улыбнулась ему и пошла к машине. Я не обернулась. Но знала, что он смотрит мне вслед. Как на поцелованую Богом из рода Чапты.

Глава 26. Старик алтаец

Шины моей «жужи», как окрестили дети автомобиль, купленный мной на ночной трассе, шуршали по Чуйскому тракту. Великолепие гор не было для меня в это утро пампезным и пафосным. Красота была домашней, родной, настоящей. Вдоль дороги медленно шли коровы, некоторые из которых были с колокольчиками. Рядом с мышастой коровой то с одной, то с другой стороны пытался пойматься за вымя подрощенный тарбок(телёнок). Но его мать взбрыкивала ногой и не давала этому случиться. Наверное, именно так выглядит живой пример сепарации, когда ребёнку дают понять, что пора переходить на самостоятельное пропитание. В некоторых местах стояли кони и кивали большими головами то ли отгоняя мух, то ли здороваясь со мной. Их совершенно не смущало, что они стоят на проезжей части и препятствуют движению. Они дома. А вот большая часть водителей были здесь гостями и поэтому вынуждены сбавлять скорость и объезжать хозяев.

Я повернула налево, пропустив встречную машину, на «Аскатский» мост. После разговора с Рафаилом невозможно стало проехать мимо деревни, с которой началась моя любовь к Горному. Я медленно ехала по улочкам, и совершенно ничего не напоминало мне деревню моего детства. Родным осталось только название. Непередаваемая грусть наполняла сердце. Подъезжая к бревенчатому мосту без перил, я обратила внимание на указатель «р. Аскат». Наша Аскатка, подумала я, но ничегошеньки не напомнило мне, где мы купались в ней с моим двоюродным братом. Щемящая тоска по необратимому, невозвратному влекла к берегу Катуни. Только он ещё в немногих местах давал возможность ощущать причастность к этому месту.
Я сидела на камне и держала в руке крупные гальки. Как их обозначить? Инвесторы? Варвары? Или переселенцы? Но они уже здесь и уже застолбили свои участки… Высоко в небе кружил коршун. Похоже, что он тоже о чём-то грустил, издавая протяжный и громкий крик, который касался моей души.

Старик алтаец, проходя мимо меня, вдруг остановился. Его лошадь, которую он вёл за узду, тоже встала, фыркнув ноздрями.

— Что же ты, дочка, тейлегенге не отвечаешь? — старик смотрел то на меня, то на кружащегося коршуна.

— А что он говорит? — я подняла голову, наблюдая, как птица вычерчивает свои круги.

— Чий! Только вот и протяжно, и настойчиво. — Лошадь водила ушами, откликаясь на крик коршуна.

— Пиши, говорит…

— Пиши?! — казалось, моему удивлению не было предела.

— А ты чьих будешь?

— Суразакова.

— Сёок Чапты значит. — Его узкие глаза на испещрённом морщинами лице пристально сканировали меня, что я почувствовала себя неловко.

— Много в этом роду поцелованных Богом. Один Сазон Суразаков чего стоил. Или Борис.

Я знала о родственнике Борисе Владимировиче Суразакове. Он художник альпинист, который рисует с натуры свои пейзажи высоко в горах. У папы была его книга о нарисованных им картинах. Лично я с ним не знакома, но папа связь поддерживал.

— А Вы шаман? Раз понимаете, что птицы говорят.

— Я немало лет на земле прожил. Природа же она не молчит, её слушать надо. — Он вздохнул, а потом стал серьёзен и почти с досадой проговорил: — А истинных камов(шаманов) уже давно наша земля не видала. Последним, наверное, и был Прокопий Темдеков, только он решил от дара отказаться. И духи поразили его. Доктора шизофрению признали. А он так и просидел 10 лет отрешённый от мира.

Сказанное стариком не укладывалось в моей голове. Зачем нужно было отказываться от дара? Сейчас чуть ли не каждый третий эксперт называет себя учеником алтайских шаманов. Словно прочитав мои мысли, старик продолжил:

— Духи кама сами выбирают. И не известно ещё, что это — дар или проклятие. Сакральные знания человека одержимым делают. Он в бубен бьёт и как айу(медведь) кайем(горловым пением) поёт.

Целый ряд новых слов, которых я не знаю, сбивали меня с толку, и я не совсем понимала, о чём речь, лицо алтайца выглядело задумчивым и серьёзным.

— Простите меня, пожалуйста, я хоть и Суразакова, но не знаю алтайского языка. Не могли бы Вы по-русски рассказать про школы шаманов?