Ох уж эти детки! Психолог для подростков

Почему мы и наши дети так склонны к залипанию в телефоне-планшете-компьютере?
❤
️Первое, что обычно вспоминают: быстрый дофамин, минимум усилий, прокрастинация и всё такое. Не надо особо думать, листаешь рилсики, там что-то интересное или смешное – получаешь приятные эмоции, или прыгаешь-стреляешь-бродишь в игрушке, и тебе становится спокойнее и легче. И привычка формируется, и соцсети специально так настраивают, чтобы мы подольше там зависали. Это всё понятно, сто раз обсуждали, и не очень-то интересно, если честно. Потому что ну не телефон, будет что-то другое, человек вообще существо такое, склонное к прокрастинации и быстрому получению удовольствия. И да, у детей с контролем всё хуже, чем у взрослых, и да, контроль со стороны родителей нужен, разумные ограничения тоже, с этим никто не спорит.

Но давайте теперь про интересное – про психологию, мы же для этого здесь собрались 😊

Что такое телефон-компьютер для современного подростка?
Пожалуй, самое важное – это место общения с друзьями. Практически все современные дети общаются в интернете – мы встречались с друзьями во дворе, а они вместе играют онлайн. Зависают в чатах – мы раньше висели часами на телефонах с подружками, и они тоже – просто формат изменился. Обсуждают свои игры, любимых блогеров, рилсы и мемы.

Телефон для подростка – это не просто телефон, это его окно в мир. Если его забрать, он выпадает из контекста общения, и для него это страшно и очень обидно. В подростковом возрасте социализация крайне важна, им и так непросто выстраивать отношения со сверстниками, а тут еще дополнительные препятствия.

Часто в телефоне человек (и подросток, и взрослый) расслабляется – это предсказуемая, безопасная среда, не требующая особых усилий позволяющая разгрузить мозг. То, что надо человеку, просидевшему 7 уроков в школе, а потом еще пару часов делавшему домашку с репетиторами. Собственно, взрослые после работы тоже зачастую не прочь бездумно полистать ленту в телефоне. И это нормально.

А вот проблему я вижу тогда, когда чрезмерная тяга к телефону или компьютерным играм является побегом в виртуальную жизнь из реальной. И она не решается запретом телефона/компа. Я не раз слышала истории про то, что вот у ребенка отобрали гаджет, и теперь он практически круглосуточно с книгами или маниакально часами Лего собирает. Круто же? Книги – это намного лучше телефона! А Лего еще и тренирует мелкую моторику. И я даже не спорю, книги – это прекрасно, и кругозор развивает, и грамотность, и речь, и фантазию и т.д. Речь не про книги, а про ребенка. Которому почему-то плохо в реальном мире. И он ищет, куда ему сбежать: телефон, компьютер, книга, а потом – зависимости...

Чем привлекательны компьютерные игры для ребенка? Он там сильный, смелый, ловкий, успешный, влиятельный. Если игра онлайн, то него есть соратники, с которыми он заодно, его команда. А в реальной жизни? Есть ли у него друзья? Может ли он занять себя без телефона (да, этому тоже надо учиться)? Есть ли у него увлечения, которые приносят ему удовольствие? Насколько он успешен? Насколько ему легко общаться и дружить? Или он чувствует себя никчемным неудачником?

Понимаете, главный вопрос не про вред гаджетов, а про то, как себя чувствует ваш ребенок в его собственной жизни. Что у него не ладится? И как мы можем ему помочь?
Прежде чем объявлять войну гаджетам, стоит хотя бы попытаться разобраться, что же делает их такими привлекательными для вашего ребенка. Почему он часами сидит в телефоне, раздражается, когда его просят отложить устройство, откладывает уроки и не хочет заниматься другими делами? Что именно он там получает: общение, признание, возбуждение, чувство принадлежности, возможность не сталкиваться с неприятными переживаниями? Что он чувствует, когда убирает или у него отбирают телефон? Почему ему от этого плохо?
И с этого и надо начинать разбираться ❤️

Почему я считаю глупым и вредным совет «Просто отберите телефон у ребенка»?

Один из самых популярных и бессмысленных советов в ответ на любые жалобы родителей на ребенка: забрать телефон, планшет, компьютер. И всё, сразу волшебным же образом ребенок «починится» – и поведение исправится, и отличником станет, и золотые медали по всем видам спорта получит. 20 лет назад же ни у кого телефонов не было и все были умнички и отличники-гении.

Как не были? 🫣

Для меня абсолютный ред флаг любого детского, а тем более подросткового специалиста – невролога, психолога и пр. – это когда их первый совет: ограничить, а лучше полностью отобрать гаджеты. Во-первых, потому что дело практически никогда не в гаджетах. Во-вторых – потому что в современных реалиях это не особо выполнимо. И соответственно получается, что такой «прекрасный» специалист всё так ловко и быстро решил, а теперь родители сами виноваты, что не отобрали.

Ко мне на консультации регулярно приходят семьи, воюющие на тему гаджетов. Родители, которые испытывают огромное чувство вины (спасибо чудо-специалистам и комментаторам, о которых я говорила выше), признаваясь, что они всё же дают детям телефоны. Дети, которых убедили, что у них зависимость, и их надо лечить. Подростки, у которых к их валу типичных подростковых проблем еще добавляются постоянные ссоры с родителями из-за телефонов, трудности в общении с друзьями из-за ограничений доступа к чатам и играм – да-да, современные дети общаются и дружат именно там, в интернете, такова современная реальность, и мы ее не изменим.

Если ребенок чрезмерно зависает в телефоне – зачастую проблема не в телефоне. А в его реальной жизни, от которой он сбегает в жизнь в виртуальную.

А возможно, он так отдыхает и расслабляется (так же, как и вы, не так ли?) Это может быть связано с тем, что он не умеет себя развлечь иначе. Да, пресловутый быстрый дофамин никто не отменял, иногда телефон – это просто привычный способ отдыха и развлечения. Если при этом в жизни есть другие развлечения и увлечения, то возможно, это и вовсе не проблема.

❓Что делать-то?

Разбираться не с симптомом, а с корнем проблемы. Искать причины, почему ребенок так держится за свой телефон, что у него не складывается в реальной жизни, что его тревожит, пугает, от чего он убегает, ныряя в игры и тик-ток. Есть ли у него друзья в реальной жизни? Успешен ли он? Справляется ли он со своими сложностями? Чувствует ли он, что в состоянии управлять своей жизнью, принимать решения (многие подростки как раз в играх находят это чувство, что они решают, управляют, влияют). Что для него так важно в виртуальной жизни?
Подозреваю, что если начать рассматривать вопрос с этой точки зрения, ответы могут вас удивить.

И главный вопрос: какую мы предлагаем замену? Просто запретить доступ в интернет, забрать телефон – это почти гарантированный способ испортить отношения и повысить уровень тревожности и агрессии у ребенка. Это не поможет ребенку избавиться от его трудностей, просто лишит привычного способа с ними справляться.
Задача родителей не выиграть войну за телефон. Я вообще против войн с близкими, я – за то, чтобы договариваться, слушать и – главное – слышать друг друга. Наша задача заключается в том, чтобы понять, что же происходит с ребенком и как помочь ему сделать его жизнь такой, из которой не захочется сбегать.

P.S. Разумеется, я понимаю, что есть разумные ограничения, родители следят за режимом, за учебой, и в случаях, когда ребенок вместо сна или выполнения домашки сидит в телефоне – нет ничего критичного в том, чтобы проявить родительскую власть и обозначить разумные границы. Но именно что – разумные! А не просто «запрещать и не пущать» по причине абстрактной вредности. Кстати, помните, в наше время книжки многим запрещали много читать? «Потому что глаза испортим» 😉

Конечно, в коротком посте невозможно охватить такую объемную тему целиком, думаю, будет еще продолжение. Задавайте вопросы, пишите свое мнение, что будем делать с нашими детьми и их телефонами?

Деньги как язык отношений: как «я тебе даю» превращается в «ты мне должен»

Деньги – это не только средство обмена и мера стоимости товаров и услуг, но и способ регулировать зависимость, власть, близость и дистанцию, а также собственную ценность в отношениях. Деньги оказываются своеобразной валютой не только в рыночных отношениях, но и в личных.

Вот несколько простых примеров:

«Я тебя содержу – значит ты обязана подчиняться», «Я не могу просить деньги просто так, только если заслужил», «Мне нужны деньги, чтобы чувствовать себя независимым», «Если я мало зарабатываю, чувствую себя неудачником, ничтожеством», «Я помогаю финансово своим близким, чтобы чувствовать себя нужным», «Когда мне помогают деньгами, я чувствую себя обязанным».

Во всех этих случаях вопрос денег интересен тем, что становится языком отношений. Мы можем сказать человеку: «Я тебя люблю, я о тебе забочусь», а можем – перевести сумму на карту. Мы можем сказать: «Я на тебя злюсь», а можем – «забыть» оплатить услугу или не дать денег, которые обещали. Можем сказать родителям: «Я от вас не завишу», а можем выйти на работу и действительно стать независимым.

В этом контексте очень интересно рассмотреть вопрос финансов в отношениях детей и родителей.
Пресловутая сепарация зачастую очень болезненно переживается родителями в контексте потери связи с ребенком, потери власти и контроля над ним. И нередко самый простой и доступный инструмент управления бунтующим ребенком оказывается именно в сфере финансов. Ребенок материально зависит от родителей, это очевидный факт. Но так же понятно, что содержать можно по-разному. Кормить можно макаронами и супом, а можно – водить в рестораны и покупать ему домой деликатесы. Одежду можно покупать на распродажах самую дешевую, а можно – в дорогих магазинах. Телефон может быть самым примитивным (или вообще отсутствовать), а может – последним айфоном. И так далее.
И на любой бунт со стороны подростка родитель может ответить: «Пока живешь за мой счет, будешь делать то, что я говорю». Тут сложно что-то противопоставить и даже, честно говоря, прекрасно можно понять – надо же хоть как-то на него влиять 🙁

Проблема начинается тогда, когда деньги становятся не только средством обеспечения, но и своеобразным рычагом, который удерживает подростка в позиции ребенка: финансовая зависимость используется для отмены взросления. И чем больше подросток хочет автономии, тем сильнее родитель может усиливать финансовый контроль.
И тогда ребенок усваивает довольно специфическую модель отношений: «Чтобы что-то получить, я должен соответствовать». А дальше из этого нередко может вытекать: «Чтобы обо мне заботились, я должен быть хорошим, послушным» 🥹

Второй частый аспект в этой истории: забота превращается в инвестицию, которая должна окупиться послушанием. Родитель как будто бессознательно предъявляет счет. А ребенок оказывается не просто получателем помощи, а должником, причем этот долг невозможно погасить – нет никакой конкретной суммы, которая покроет ««После всего, что я для тебя сделала…» Это «всё, что я для тебя сделала» перерастает в требование благодарности, лояльности, послушания, эмоциональной близости – навечно!

Нередко за финансовым контролем скрывается не любовь к порядку и не забота о будущем ребенка, а бессознательная тревога перед его взрослением и собственной потерей значимости, взросление ребенка переживается как угроза.

Так что деньги в детско-родительских отношениях – это еще и вопрос сепарации. Можно выделить два полюса: 1) работать над тем, чтобы ребенок стал финансово независимым как можно раньше; 2) максимально долго содержать и помогать. И то, и то – как любые крайности – имеет свои яркие минусы. Я бы сказала, что задача здесь заключается в том, чтобы постепенно превращать финансовую зависимость повзрослевшего ребенка из инструмента контроля в опору для автономии, когда деньги становятся не инструментом удержания, а инструментом постепенного отделения.
Самый здоровый вариант звучит примерно так: «Я могу тебе помочь, но помощь не означает, что ты теперь принадлежишь мне и обязан мне» ❤️

Хотим ли мы, чтобы наши дети были сильными, целеустремленными, уверенными в себе, могли за себя постоять и говорить нет? – Конечно!
Нравится ли нам быть теми людьми, на которых отрабатываются эти навыки? – Не особо…
Хотим ли мы, чтобы они умели находиться в гармоничных отношениях, теплых и близких, но без зависимости и надрыва? – Разумеется.
Можем ли мы что-то для этого сделать? – Очень многое. Но как же это сложно!
Я довольно часто слышу жалобы от родителей на их подростков, и жалобы эти довольно типичны:
Хамит. Повышает голос. Игнорирует разумные советы. Не считается с родительскими требованиями. Родители для него не авторитет. Сложно договориться. Ничего не рассказывает.
И так день за днем, постоянно. Это сложно выносить. Бесит, обижает, ранит. Больно смотреть, как он совершает очевидные ошибки просто по глупости – и отказывается от родительской помощи и опыта.
Я очень сочувствую родителям, правда. Это действительно трудный период. И в то же время – это нормальное поведение. Бесячее, невежливое, но нормальное – с точки зрения формирования идентичности. Из вашего ребенка сейчас вылупляется взрослая отдельная личность. И этот процесс зачастую бывает болезненным и тяжелым для всех участников процесса.
Подростковая сепарация – это не просто обучение самостоятельности. Это сложная внутренняя работа по формированию собственного Я при сохранении эмоциональной связи с близкими.
Чтобы стать отдельным, подростку в каком-то смысле необходимо психически «отодвинуть» родителей:
🔴перестать воспринимать их как безусловно правых и всезнающих;
🔵перестать полностью опираться на их оценки;
🟢увидеть в них обычных, несовершенных людей – со своими слабостями, ограничениями, желаниями и ошибками.
Еще вчера ребенок смотрел на родителей снизу вверх, они были для него самыми-самыми. И вот наступает подростковый период, и ребенок начинает активно искать в родителях недостатки. Он спорит, обесценивает, раздражается и раздражает, закрывается, демонстративно отвергает советы.
Важно понимать, что это не про то, что он не любит и не уважает. Агрессия в процессе сепарации имеет свою функцию – служит тому, чтобы разрушить прежнюю зависимую позицию. Подростку нужно перестать быть маленьким ребенком рядом с большим и всезнающим взрослым.
Родительская задача в этот период – выдержать агрессию подростка, не разрушив отношения и не разрушив самого подростка в ответ.
Если в ответ на свои попытки отделиться, он слышит: «Пока ты живешь в моем доме, ты будешь делать, как я сказал!», «Мал еще спорить с родителями», «Сначала вырасти, потом будешь высказываться», то у подростка остается меньше пространства для постепенного формирования собственной субъектности.
В то же время если родитель вообще не способен обозначать границы, выдерживать конфликт и оставаться взрослым, подросток оказывается в ситуации, где ему приходится слишком рано занимать взрослую позицию.
Период сепарации подростка – это не про отказ от границ и безусловное разрешение творить, что он хочет. Здесь нужен плавный переход от контроля к отношениям между двумя отдельными субъектами. В которых конфликт не равен разрыву отношений. В которых несогласие, злость, яркие чувства, отдельность и собственное мнение имеют полное право на существование, и никто не разрушается при этом.
Это очень сложно: не требовать от подростка благодарности за то, что мы его растили, не воспринимать его отделение как личное отвержение и не пытаться вернуть прежнюю близость любой ценой. Но это именно то, в чем ваш мятущийся ребенок сейчас особо остро нуждается ❤️
Напоминаю, что ко мне можно обращаться по любым вопросам, касающимся детско-родительских отношений, я работаю с подростками и консультирую родителей.

Начало ⬆️
В этот момент очень важно разделить свое желание помочь с реальной необходимостью ребенка в помощи. Иногда самой лучшей помощью ребенку в его взрослении будет «отстать» от него. Но при этом есть обратная крайность – полностью исчезнуть из жизни выросшего ребенка. Сепарация – это не про разрыв отношений. Это постепенный переход от «я всё за тебе решу и сделаю» к «я могу быть рядом, помогать и поддерживать, но решения принимаешь ты и свою жизнь ты живешь самостоятельно».

Это очень трудно, порой невыносимо, сама как мама через это постоянно прохожу. Но другого пути я не знаю. Если чувствуете, что не справляетесь, обращайтесь – будем разбираться вместе ❤️

Вечный вопрос: не сильно ли мы опекаем взрослеющих детей? И почему это происходит?

Большинство современных родителей выросли в не самое спокойное и безопасное время. Сами уходили в школу и возвращались из нее – с ключом на шее. Сами ездили на автобусах или трамваях, ни о каких детских такси и автонянях тогда не слышали. Не говоря уже о мобильниках, геолокациях, пуш-уведомлениях в телефоне: «ребенок зашел в школу/ребенок получил обед/ребенок вышел из школы». А еще ребенка могли посадить в поезд, идущий к бабушке в деревню, в июне и забрать обратно в августе. И как-то это всё казалось нормальным.

Как же так получилось, что сейчас мы так вовлечены в жизнь ребенка, контролируем буквально всё: от учебы до общения, интересов, чтения, игр, друзей, сколько минут он провел на улице, а сколько – в телефоне, ищем взрослым детям работу, друзей, партнеров, психологов?

Опыт собственной детской автономии не обязательно приводит к способности спокойно отпускать своих детей. Нередко происходит обратное (что мы и наблюдаем): человек, который справился сам, помнит, как ему было тяжело, страшно, одиноко, и не хочет, чтобы его ребенок проходил через это. И родительство становится своеобразной попыткой переиграть собственное детство: «У моего ребенка будет всё то, чего не было у меня» – ребенок получает в избытке внимание, безопасность, доступность взрослого, помощь, контроль, эмоциональную включенность.

Еще одна распространенная причина такой гиперопеки – повышенная тревожность. Что вообще неудивительно в наше-то время. Во-первых, у нас куда больше возможностей контролировать детей, чем было у наших родителей. И сложно не поддаться этому соблазну. Во-вторых, сейчас куда больше информации, а «многие знания – многие печали». Мы ежедневно слышим страшные новости про то, как ребенка сбила машина, напал хулиган или кто похуже, какой-то ребенок потерялся, другой утонул, выпал из окна, попал под поезд… Тревога захлестывает, и самый простой способ с ней справиться – контроль, контроль, еще больше контроля.

Для нормального развития ребенку необходимо постепенно раз за разом проходить путь от «я сам» – «я ошибся» – «я справился с последствиями ошибки» – «я готов снова попробовать». Но тревожный родитель стремится защитить ребенка от ошибки и столкновения с ее последствиями: предупреждает, напоминает, проверяет, вмешивается, решает. В итоге ребенок не может стать самостоятельным, а это, в свою очередь, подпитывает родительскую уверенность, что без него никак. Замкнутый круг.

Очень частая жалоба родителей: «Ребенок несамостоятельный, безответственный, безынициативный, ничего не хочет и ничем не интересуется. А я страшно устал тащить на себе великовозрастную деточку».
При этом догадываетесь, что я слышу в ответ, когда осторожно предлагаю дать ребенку больше свободы и поменьше его контролировать?
Да, родитель, конечно, хочет самостоятельного ребенка, но ему трудно выдерживать ту самостоятельность, которая может оказаться не такой, какую родитель себе представлял.
Получается весьма противоречивое желание: мы мечтаем, чтобы дети были взрослыми и самостоятельными, но такими взрослыми, которые принимают правильные решения, остаются в зоне досягаемости и не слишком сильно выходят из-под родительского контроля.

Какую же функцию выполняет эта опека для самого родителя?
В первую очередь, конечно, видится, что есть трудность перенести отделение другого. Пока ребенок нуждается в родителе, родитель чувствует свою значимость и влияние. Когда ребенок становится отдельным субъектом со своими решениями, ошибками, рисками и желаниями, родителю приходится выдерживать тревогу и собственное бессилие, связанное с невозможностью управлять его жизнью. И тогда помощь может незаметно превращаться из поддержки в способ регулировать собственную родительскую тревогу и избегать разрушения иллюзии всемогущества.
Продолжение ⬇