Вечный вопрос: не сильно ли мы опекаем взрослеющих детей? И почему это происходит?

Большинство современных родителей выросли в не самое спокойное и безопасное время. Сами уходили в школу и возвращались из нее – с ключом на шее. Сами ездили на автобусах или трамваях, ни о каких детских такси и автонянях тогда не слышали. Не говоря уже о мобильниках, геолокациях, пуш-уведомлениях в телефоне: «ребенок зашел в школу/ребенок получил обед/ребенок вышел из школы». А еще ребенка могли посадить в поезд, идущий к бабушке в деревню, в июне и забрать обратно в августе. И как-то это всё казалось нормальным.

Как же так получилось, что сейчас мы так вовлечены в жизнь ребенка, контролируем буквально всё: от учебы до общения, интересов, чтения, игр, друзей, сколько минут он провел на улице, а сколько – в телефоне, ищем взрослым детям работу, друзей, партнеров, психологов?

Опыт собственной детской автономии не обязательно приводит к способности спокойно отпускать своих детей. Нередко происходит обратное (что мы и наблюдаем): человек, который справился сам, помнит, как ему было тяжело, страшно, одиноко, и не хочет, чтобы его ребенок проходил через это. И родительство становится своеобразной попыткой переиграть собственное детство: «У моего ребенка будет всё то, чего не было у меня» – ребенок получает в избытке внимание, безопасность, доступность взрослого, помощь, контроль, эмоциональную включенность.

Еще одна распространенная причина такой гиперопеки – повышенная тревожность. Что вообще неудивительно в наше-то время. Во-первых, у нас куда больше возможностей контролировать детей, чем было у наших родителей. И сложно не поддаться этому соблазну. Во-вторых, сейчас куда больше информации, а «многие знания – многие печали». Мы ежедневно слышим страшные новости про то, как ребенка сбила машина, напал хулиган или кто похуже, какой-то ребенок потерялся, другой утонул, выпал из окна, попал под поезд… Тревога захлестывает, и самый простой способ с ней справиться – контроль, контроль, еще больше контроля.

Для нормального развития ребенку необходимо постепенно раз за разом проходить путь от «я сам» – «я ошибся» – «я справился с последствиями ошибки» – «я готов снова попробовать». Но тревожный родитель стремится защитить ребенка от ошибки и столкновения с ее последствиями: предупреждает, напоминает, проверяет, вмешивается, решает. В итоге ребенок не может стать самостоятельным, а это, в свою очередь, подпитывает родительскую уверенность, что без него никак. Замкнутый круг.

Очень частая жалоба родителей: «Ребенок несамостоятельный, безответственный, безынициативный, ничего не хочет и ничем не интересуется. А я страшно устал тащить на себе великовозрастную деточку».
При этом догадываетесь, что я слышу в ответ, когда осторожно предлагаю дать ребенку больше свободы и поменьше его контролировать?
Да, родитель, конечно, хочет самостоятельного ребенка, но ему трудно выдерживать ту самостоятельность, которая может оказаться не такой, какую родитель себе представлял.
Получается весьма противоречивое желание: мы мечтаем, чтобы дети были взрослыми и самостоятельными, но такими взрослыми, которые принимают правильные решения, остаются в зоне досягаемости и не слишком сильно выходят из-под родительского контроля.

Какую же функцию выполняет эта опека для самого родителя?
В первую очередь, конечно, видится, что есть трудность перенести отделение другого. Пока ребенок нуждается в родителе, родитель чувствует свою значимость и влияние. Когда ребенок становится отдельным субъектом со своими решениями, ошибками, рисками и желаниями, родителю приходится выдерживать тревогу и собственное бессилие, связанное с невозможностью управлять его жизнью. И тогда помощь может незаметно превращаться из поддержки в способ регулировать собственную родительскую тревогу и избегать разрушения иллюзии всемогущества.
Продолжение ⬇