Миры Велеса

— Алло? Дмитрий Павлович? Доброе утро. Ваш номер мне дал Павел с мебельного склада. Сказал, вы иногда берёте ночные смены…
Михаил Аркадьевич остался в комнате охраны.
На четвёртом мониторе шла серая рябь.
Врач подошёл ближе.
Среди помех на мгновение появился секционный зал.
Два пустых стола.
Закрытая дверь подсобки.
Чёрный фартук на вешалке.
Ничего необычного.
Изображение снова исчезло.
Михаил Аркадьевич выключил монитор.
Из холодильного крыла донёсся глухой металлический стук.
Один.
Потом второй.
Врач прислушался.
Компрессор работал ровно.
Старые трубы остывали.
Металл расширялся.
Всё имело объяснение.

А старому зданию срочно требовался новый сторож.

Савин Д.В. 16.07.26 г.

Михаил Аркадьевич долго смотрел на него.
— Они почти все сначала не верят.
Виктор Андреевич вышел в коридор и начал звонить.

Виктор Андреевич стоял у двери и нервно оглядывал комнату.
— Он здоров был. По телефону нормально разговаривал.
— Внешнее здоровье ничего не означает.
— Сердце?
— Похоже.
Михаил Аркадьевич посмотрел на часы Сергея.
Они остановились после удара о пол.
Ноль часов восемнадцать минут.
— Возможно, острая сердечная недостаточность, — сказал врач. — Точнее будет после вскрытия.
— Вскрытия?
Михаил Аркадьевич поднял на него глаза.
— Он умер в морге. Теперь это моя работа.
Виктор Андреевич сглотнул.
— Камеры что-нибудь записали?
Они просмотрели ночной архив.
Первые полтора часа изображение отсутствовало из-за отключения электричества.
Затем камеры включились от резервного блока, но старый регистратор начал воспроизводить фрагменты из внутренней памяти. Поэтому Сергей видел собственную фигуру в коридоре с задержкой.
Тень в секционном зале оказалась следствием автоматической настройки яркости.
Дверь подсобки открывалась из-за неисправного замка. Язычок почти не входил в паз.
Дверь холодильного отделения Михаил Аркадьевич действительно закрыл, но не повернул ключ до конца. На записи это было видно.
Стук из четвёртой ячейки совпадал с запуском и остановкой компрессора. Труба расширялась от перепада температуры и ударяла по креплению.
Телефон звонил из-за короткого замыкания в старой линии. После дождя вода попадала в распределительную коробку возле крыши.
Даже отключённый аппарат мог несколько секунд звонить от остаточного напряжения в конденсаторе.
Михаил Аркадьевич в секционном зале появился на экране из старой записи, сделанной накануне вечером. Регистратор снова перепутал временные метки.
— А это? — спросил Виктор Андреевич.
На экране врач поднимал руку и указывал прямо в камеру.
Михаил Аркадьевич посмотрел на запись.
— Я показывал ему дверь подсобки.
— Вы смотрели прямо на него.
— На камеру.
— А указываетe?
— На дверь.
Изображение было искажено. Определить направление руки точно не удавалось.
Последние секунды перед смертью Сергея камера не сохранила. В ноль часов семнадцать минут регистратор снова перезагрузился.
Когда запись возобновилась, Сергей уже лежал на полу.
— Значит, всё понятно, — сказал Виктор Андреевич.
Михаил Аркадьевич продолжал смотреть на экран.
— Да.
— Ничего… такого?
— Какого?
Виктор Андреевич не ответил.
— Старое здание, — сказал врач. — Плохая проводка. Неисправные камеры. Сырость. Человек оказался один, испугался, сердце не выдержало.
— Но он не верил в это.
Михаил Аркадьевич снял очки и протёр их краем рубашки.
— Сердцу безразлично, во что верит человек.
Они перенесли тело Сергея в холодильное отделение.
Теперь свободными оставались только две ячейки.
Михаил Аркадьевич выбрал седьмую.
Положил Сергея на металлическую платформу, накрыл простынёй и задвинул внутрь.
На карточке написал:
СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ ТОЛКУНОВ
Возраст: 40 лет
Предварительная причина смерти: острая сердечная недостаточность
Дверца закрылась с негромким металлическим щелчком.
— Семь, — произнёс Виктор Андреевич.
— Что?
— Вчера было шестеро.
— Теперь семеро.
Они вернулись в комнату охраны.
Виктор Андреевич собрал вещи Сергея в пакет. Термос, бутерброды, телефон, фонарь.
На столе лежала выдернутая телефонная вилка.
— Вы говорите, аппарат мог звонить и без провода?
— Несколько секунд, — ответил Михаил Аркадьевич. — Не больше.
— На записи он звонил почти минуту.
Врач посмотрел на аппарат.
— Значит, время на регистраторе снова указано неверно.
— Понятно.
— Этому зданию давно требуется полная замена электрики.
— Его собираются закрывать.
— Уже десять лет.
Виктор Андреевич достал телефон и открыл список контактов.
— Что теперь делать?
— Вызывать полицию. Сообщать родственникам.
— Я про ночь.
Михаил Аркадьевич медленно повернул голову.
— Сегодня?
— Здание нельзя оставить без охраны. Здесь оборудование. Семь тел. Документы.
— После случившегося никто не согласится.
— Согласится. Нужно только не рассказывать лишнего.
Виктор Андреевич нашёл нужный номер.
— Этот раньше на складе работал. Надёжный. Не пьёт. Говорили, в мистику не верит.

Время на экране прыгало.
22:16.
22:17.
22:16.
Запись зациклилась.
Сергей смотрел на собственную спину.
Каждые несколько секунд его фигура исчезала в холодильнике, изображение дёргалось — и всё начиналось сначала.
Ключ.
Дверь.
Шаг внутрь.
Снова ключ.
Снова дверь.
Снова шаг.
— Хватит.
Сергей нажал кнопку перезагрузки системы.
Мониторы погасли.
Через несколько секунд они включились.
На втором экране был пустой коридор.
Сергей выдохнул.
На четвёртом мониторе изображение секционного зала стало необычно чётким.
Камера показывала два металлических стола.
На одном лежал чёрный фартук.
На другом — человек, накрытый белой простынёй.
Сергей замер.
В секционном зале не должно было быть тел.
Все шестеро находились в холодильнике.
Он наклонился к экрану.
Из-под простыни выступали ботинки.
Тёмные.
Мокрые.
Такие же, как у него.
Сергей посмотрел на свои ноги.
Потом снова на экран.
Человек на столе лежал неподвижно.
Простыня закрывала его лицо.
Сергей не шевелился.
Картинка дрогнула.
Стол оказался пуст.
На нём лежал только белый прорезиненный чехол, сложенный пополам. При плохом освещении его край действительно мог показаться человеческими ногами.
Сергей закрыл глаза.
— Достаточно.
Он подошёл к окну и попытался открыть его.
Рама не поддалась. Старая краска намертво склеила створки.
В комнате стало душно.
Сергей расстегнул куртку.
Сердце билось быстро и тяжело.
Он сделал несколько глубоких вдохов.
— Нервы, — сказал Сергей. — Просто нервы.
На первом мониторе кто-то постучал во входную дверь.
Сергей услышал звук и в реальности.
Три спокойных удара.
Он посмотрел на экран.
Перед входом никого не было.
Снова три удара.
Сергей взял фонарь и вышел в коридор.
— Кто там?
Ответа не последовало.
Он подошёл к наружной двери.
Через маленькое стекло была видна пустая площадка. Дождь прекратился. Над ступенями горела лампа.
Сергей не стал открывать.
Стук повторился.
Но теперь он шёл не снаружи.
Звук доносился из стены справа от двери.
Сергей направил туда фонарь.
За стеной проходила водосточная труба. С крыши в неё стекала вода, и сорванная ветка билась о металл при каждом порыве ветра.
Сергей рассмеялся.
Сначала тихо, затем громче.
— Всё. Абзац!
Он вернулся в комнату охраны.
Сердце всё ещё колотилось.
Сергей сел, положил ладонь на грудь и подождал, пока дыхание станет ровнее.
На мониторах были пустые коридоры.
Первый.
Второй.
Третий.
На четвёртом секционный зал.
Дверь подсобки закрыта.
Фартук висит на вешалке.
Столы пусты.
Сергей посмотрел на часы.
Ноль часов семнадцать минут.
Внутренний телефон не мог звонить: провод лежал на полу.
Но он зазвонил.
Резкий металлический дребезг ударил по ушам.
Сергей медленно повернул голову.
Аппарат стоял на столе.
Провод был выдернут.
Телефон звонил.
Один длинный звонок.
Пауза.
Второй.
Сергей не двигался.
На четвёртом мониторе в секционном зале погас свет.
Осталась только слабая серая картинка ночного режима.
Дверь подсобки открылась.
Из темноты показалась фигура в белом халате.
Михаил Аркадьевич.
Он вышел в зал, остановился между столами и посмотрел прямо в камеру.
Сергей вскочил.
— Какого чёрта?
Врач на экране поднял руку.
Указал куда-то перед собой.
На Сергея.
Нет.
Не на него.
За его спину.
Сергей почувствовал, как затылка коснулось холодное дыхание.
Он медленно повернулся.
На этом запись оборвалась.
Михаил Аркадьевич приехал в восемь десять.
Виктор Андреевич был с ним.
Наружная дверь оказалась заперта изнутри. На звонки никто не отвечал.
Пришлось воспользоваться запасным ключом.
Они нашли Сергея в комнате охраны.
Он лежал на полу возле стола, на боку, прижав одну руку к груди. Лицо было спокойным. Не искажённым ужасом, не посиневшим от удушья.
Просто неподвижным.
Фонарь валялся рядом.
Все четыре монитора работали.
На экранах были пустые коридоры.
Михаил Аркадьевич опустился возле Сергея, коснулся пальцами шеи, затем расстегнул ворот рубашки.
— Давно? — спросил Виктор Андреевич.
— Несколько часов.
— Что случилось?
Врач не ответил.
Он достал из портфеля стетоскоп, хотя это уже не имело смысла.

Звонок оборвался.
В комнате стало тихо.
На втором мониторе появилась фигура.
Сергей стоял в коридоре возле холодильного отделения.
Старая запись.
Он видел, как сам вставляет ключ, открывает дверь и входит внутрь.

Где-то внутри стены щёлкнул металл.
Одна из дверец дрогнула.
Сергей направил фонарь на звук.
Ячейка номер четыре.
Её дверца слегка вибрировала.
Изнутри донёсся глухой удар.
Сергей застыл.
Ещё один.
Тише.
Будто кто-то медленно стукнул костяшками пальцев по обратной стороне металлической дверцы.
Сергей почувствовал, как по спине прошёл холод.
— Трубы, — прошептал он.
Удар повторился.
Три раза подряд.
Стук.
Стук.
Стук.
Сергей подошёл к ячейке.
На карточке было написано:
НЕИЗВЕСТНЫЙ МУЖЧИНА
Возраст: приблизительно 35–40 лет
Доставлен: 14 ноября
Сергей взялся за ручку.
Михаил Аркадьевич запретил открывать камеры.
Но сидеть до утра и слушать стук он тоже не собирался.
Сергей резко потянул дверцу.
Металлическая платформа выехала наружу.
На ней лежало тело, накрытое белой простынёй.
Сергей направил фонарь на грудь.
Ткань была неподвижна.
Он подождал.
Ничего.
Стук прекратился.
Сергей осторожно приподнял край простыни.
Серое мужское лицо. Закрытые глаза. Полуоткрытый рот.
Обычный мертвец.
Никакого движения.
Сергей отпустил ткань.
— Доволен?
Он задвинул платформу обратно.
Когда дверца закрылась, из стены снова донёсся глухой удар.
На этот раз Сергей понял, откуда он шёл.
За ячейками проходила толстая труба. При остывании металл сжимался и бил по креплению.
Сергей несколько секунд стоял, слушая.
Стук повторился.
Теперь он отчётливо слышал металлический звон.
— Нашёлся покойник.
Он вышел из холодильного отделения, закрыл тяжёлую дверь и повернул ключ до упора.
Затем дёрнул ручку.
Заперто.
Сергей вернулся в комнату охраны.
На мониторах снова шли помехи.
Внутренний телефон молчал.
Он сел и посмотрел на свои руки.
Пальцы слегка дрожали.
— Замёрз, — сказал Сергей.
Он налил ещё чая.
Напиток давно остыл.
Около одиннадцати электричество неожиданно вернулось.
Лампы вспыхнули сразу во всём здании. Мониторы погасли, перезагрузились и снова включились. Где-то за стеной загудел компрессор холодильной установки.
Сергей вздрогнул от резкого звука.
В комнате стало почти уютно.
Свет.
Работающие камеры.
Тихий гул оборудования.
Он подошёл к щитовой и увидел, что выбитый автомат снова включился. Видимо, напряжение пропадало во всём районе, а генератор не запустился из-за неисправного аккумулятора.
Вернувшись, Сергей включил чайник.
— Всё, представление окончено.
На этот раз горячий чай вернул ему спокойствие.
Он посмотрел на камеры.
Вход закрыт.
Коридоры пусты.
Холодильная дверь заперта.
Секционный зал освещён.
Всё было нормально.
Сергей устроился на диване и включил фильм.
Через несколько минут глаза начали слипаться.
Он боролся со сном, несколько раз вставал, ходил по комнате, умывался холодной водой. Затем снова садился.
В половине двенадцатого телефон зазвонил.
Сергей вздрогнул, но сразу взял трубку.
— Да?
На этот раз связь была чистой.
— Сергей Николаевич? — спросил Виктор Андреевич.
— Он самый.
— Как смена?
— Весело. Свет пропадал, генератор не запустился, телефон звонил сам по себе.
— Свет отключали по всему району. Авария на подстанции.
— Могли предупредить.
— Мы сами только узнали. Сейчас всё работает?
— Работает.
— Отлично. Утром к восьми приедет Михаил Аркадьевич.
— Он говорил, что будет сменщик.
— Сменщик заболел. Придётся врачу принять помещение.
Сергей усмехнулся.
— У вас все болеют перед ночной сменой?
На линии возникла короткая пауза.
— Что вы имеете в виду?
— Ничего. Деньги утром переведёте?
— Сразу после передачи ключей.
— Тогда жду.
— Спокойной ночи, Сергей Николаевич.
— Постараюсь.
Он положил трубку.
Телефон снова зазвонил.
Сергей нахмурился и снял трубку.
— Забыли что-то?
В ответ зашипели помехи.
Красный индикатор показывал внутренний вызов.
Цифра четыре.
Сергей медленно посмотрел на часы.
Полночь.
Ровно.
— Очень смешно.
Треск в трубке усилился.
Затем появилось дыхание.
Тот же медленный вдох.
Пауза.
Выдох.
— Линию коротит, — сказал Сергей. — Я уже понял.
Среди шума возник шёпот.
— Сер… гей…
Он бросил трубку.
Звонок не прекратился.
Телефон продолжал дребезжать, хотя трубка лежала на рычаге.
Сергей выдернул провод из стены.

Камеры показывали пустые коридоры. Изображение дрожало, яркость то повышалась, то падала.
— Значит, питание всё-таки есть.
Мониторы могли работать от резервного блока. Вероятно, аккумуляторы включились с задержкой.
На первом экране была видна входная дверь.
На втором — коридор.
На третьем — холодильное отделение.
Сергей наклонился ближе.
Дверь холодильного отделения была открыта.
Совсем немного, не больше чем на ладонь, но Сергей хорошо помнил, как Михаил Аркадьевич запирал её на ключ и дважды проверял замок.
Он сунул руку в карман.
Связка ключей лежала там.
Ключ с красной меткой был на месте.
— Камера запаздывает, — сказал Сергей.
Михаил Аркадьевич предупреждал, что старое оборудование иногда показывает изображение с задержкой.
Возможно, сейчас экран воспроизводил момент осмотра, когда дверь действительно была открыта.
Сергей посмотрел на часы в углу монитора.
Цифры прыгали.
Сначала они показывали 21:57.
Потом 20:46.
Затем снова 21:57.
— Вот и всё.
Сергей потянулся за чашкой.
На втором мониторе появилась человеческая фигура.
Она стояла в дальнем конце коридора, спиной к камере.
Высокий мужчина в тёмной одежде.
Сергей замер.
Фигура не двигалась.
В руке она держала что-то длинное и светлое.
Сергей посмотрел на открытую дверь комнаты охраны.
Коридор за ней был тёмным.
Он поднял фонарь и направил луч наружу.
Никого.
На мониторе человек по-прежнему стоял в конце коридора.
Сергей медленно подошёл к экрану.
Тёмная куртка.
Джинсы.
Фонарь в правой руке.
Он узнал себя.
Запись показывала, как несколько минут назад он шёл к щитовой.
Изображение замерло на одном кадре, поэтому казалось, будто человек стоит неподвижно.
Сергей выдохнул.
— Великолепная техника.
Картинка дёрнулась.
Его фигура на экране сделала несколько шагов и исчезла за дверью щитовой.
Четвёртый монитор ожил.
Секционный зал.
Изображение было бледным, почти бесцветным.
На одном столе лежал резиновый мешок.
Фартук висел у стены.
Дверь подсобки была открыта.
По залу медленно двигалась тень.
Сергей смотрел, не отрываясь.
Тень прошла от дальней стены к металлическому столу и остановилась.
Никакой фигуры не было. Только тёмное пятно, похожее на человеческий силуэт.
Затем яркость камеры изменилась, и тень исчезла.
Сергей провёл ладонью по лицу.
Снаружи вспыхнула молния.
Через секунду гром прокатился над зданием.
На мониторе снова появилась тень.
Теперь она была ближе.
Сергей повернулся к окну.
Каждая вспышка молнии меняла освещение, а старая камера пыталась подстроить яркость. Тёмные пятна на экране двигались из-за автоматической экспозиции.
Всё объяснялось.
Абсолютно всё.
В коридоре раздался скрип.
Сергей поднял голову.
Дверь холодильного отделения медленно открывалась.
Он видел это на третьем мониторе.
Сначала появилась узкая чёрная щель.
Потом дверь отошла ещё на несколько сантиметров.
Изнутри вырвался белый пар.
— Запись, — сказал Сергей.
Время на экране показывало 22:13.
Это было текущее время.
Дверь продолжала открываться.
Сергей достал ключи.
Возможно, он сам плохо повернул ключ после осмотра. Возможно, Михаил Аркадьевич только сделал вид, что проверил замок. Возможно, от остановки холодильной установки изменилось давление, и дверь выдавило наружу.
Возможностей было множество.
Нужно было лишь сходить и закрыть её.
Сергей взял фонарь.
В коридоре было холодно.
Намного холоднее, чем раньше.
Он шёл медленно, освещая пол перед собой. Впереди белела приоткрытая дверь холодильного отделения.
Оттуда тянулся слабый пар.
Сергей остановился в нескольких шагах.
— Вот сейчас и посмотрим.
Он подошёл к двери.
Замок был цел.
Ключ не торчал.
Сергей вставил ключ с красной меткой и попробовал повернуть.
Ключ прошёл почти без сопротивления.
Дверь не была заперта.
— Михаил Аркадьевич, — пробормотал Сергей. — Старый шутник.
Он открыл дверь шире и направил фонарь внутрь.
Шесть металлических ячеек.
Шесть карточек.
Холодный воздух.
Всё на месте.
Сергей посмотрел на прибор температуры.
Показатель медленно повышался. После отключения электричества холодильная установка перестала работать.

Около десяти вечера один из мониторов внезапно ожил.
Экран вспыхнул белым, затем по нему побежали полосы.
Сергей отложил бутерброд.
Заработал второй монитор.
Потом третий.
Четвёртый продолжал оставаться чёрным.

С потолка медленно упала капля и ударилась о металлический стол.
Звук получился неожиданно громким.
Сергей поднял фонарь.
По трубе под потолком бежала вода. Видимо, где-то протекала крыша.
Ещё одна капля сорвалась вниз.
Потом ещё.
Сергей усмехнулся.
— Вот тебе и шаги.
Он уже собирался выйти, когда заметил на дальнем столе тёмное пятно.
Фартук по-прежнему висел на вешалке.
На столе лежало что-то другое.
Сергей подошёл ближе.
Это оказался старый резиновый мешок, сложенный в несколько раз. Вероятно, раньше он лежал на тележке, а затем соскользнул от вибрации.
Сергей потрогал его носком ботинка.
Пустой.
В секционном зале что-то щёлкнуло.
Он резко обернулся.
Дверь подсобного помещения приоткрылась на несколько сантиметров.
Сергей направил на неё фонарь.
Дверь медленно качнулась и остановилась.
— Сквозняк, — сказал Сергей.
Но окон в зале не было.
Он подошёл к двери и потянул её на себя.
За ней находилась узкая кладовая. Полки с банками, коробками и старыми инструментами. На полу стояло ведро, в котором плавал кусок ветоши.
Никого.
Сергей осветил замок.
Язычок почти не выступал из двери. Старый механизм заедал и не удерживал её закрытой.
— Вот и весь призрак.
Он толкнул дверь сильнее, пока та не захлопнулась.
На этот раз замок сработал.
Сергей вышел в коридор и направился к щитовой.
Дверь оказалась открыта. Внутри пахло пылью и нагретой изоляцией. На стене стоял старый электрический щит с рядами автоматов.
Один был выбит.
Рядом висела пожелтевшая инструкция запуска генератора.
Сергей прочитал её при свете фонаря.
Переключить главный рубильник.
Подождать тридцать секунд.
Нажать зелёную кнопку запуска.
Он сделал всё по порядку.
Генератор не отозвался.
Сергей нажал кнопку ещё раз.
Из-за стены донёсся глухой стук, словно тяжёлый механизм попытался провернуться и заклинил.
— Умер, — заключил Сергей.
Он вернул автомат в рабочее положение, но электричество не появилось.
Когда Сергей вышел из щитовой, внутренний телефон в комнате охраны зазвонил.
Он услышал его отчётливо.
Один длинный звонок.
Пауза.
Второй.
Сергей застыл.
Телефон находился в другом конце коридора.
Аппарат не работал. Он сам снимал трубку и не слышал даже гудка.
Звонок повторился.
Сергей быстро пошёл обратно.
Телефон продолжал звонить.
Звук разносился по пустому зданию, отражался от стен и становился всё громче. В нём было что-то старомодное, почти забытое — резкий металлический дребезг, от которого хотелось поскорее снять трубку.
Сергей вошёл в комнату охраны.
Красный индикатор на аппарате горел.
На дисплее мигала цифра:
4
Сергей вспомнил слова Михаила Аркадьевича.
«После полуночи может зазвонить внутренний телефон».
Но сейчас было только половина десятого.
Он снял трубку.
— Слушаю.
В ответ донёсся треск.
Тихий, неровный, словно где-то далеко ломали сухие ветки.
— Кто это?
Треск усилился.
За ним возникло что-то похожее на дыхание.
Медленный вдох.
Пауза.
Выдох.
— Михаил Аркадьевич?
В трубке послышался протяжный скрежет.
Среди помех возник голос.
Настолько тихий, что Сергей не сразу понял, действительно ли услышал его.
— Сер…
— Что?
— …гей…
Сергей прижал трубку к уху.
— Кто говорит?
Ответа не было.
Только дыхание.
Затем короткий щелчок — и связь оборвалась.
Красный индикатор погас.
Сергей медленно положил трубку.
— Наводка, — сказал он. — Замкнуло линию.
Слова прозвучали неубедительно.
Он посмотрел на мобильный.
Девять тридцать одна.
До полуночи оставалось больше двух часов.
В комнате стало холоднее.
Сергей застегнул куртку и сел за стол.
Уходить он не собирался.
Во-первых, входная дверь была заперта, а машина давно уехала.
Во-вторых, он получил половину денег и не хотел утром объяснять, почему испугался старого телефона и сбежал.
В-третьих, Сергей действительно не верил в мертвецов.
Поэтому он налил чай, достал бутерброд и включил фонарь в режиме рассеянного света.
Время тянулось медленно.
Дождь то усиливался, то почти прекращался.
Трубы стонали.
Где-то капала вода.
Иногда из холодильного крыла доносились металлические щелчки.
Сергей перестал реагировать на каждый звук.

Последняя смена
Часть вторая. Тьма

Сергей замер возле стола.
Несколько секунд он не слышал ничего, кроме дождя, барабанившего по маленькому окну. Затем где-то в глубине морга протяжно вздохнули трубы.
— Ну давай, — сказал Сергей. — Запускайся.
По словам Михаила Аркадьевича, аварийному генератору требовалась минута.
Сергей нащупал край стола, провёл ладонью по разбросанным вещам и нашёл телефон. Экран осветил его лицо тусклым голубоватым светом.
Сигнал сети отсутствовал.
— Разумеется.
Он включил фонарь на телефоне и посмотрел на часы.
Девять восемнадцать.
Прошла минута.
Потом ещё одна.
Свет не появился.
Сергей вспомнил о фонаре в сумке. Нашёл его, нажал кнопку, и комнату прорезал узкий белый луч.
На стене неподвижно висели четыре мёртвых монитора.
Красный индикатор внутреннего телефона не горел.
— Старое здание, старая проводка, старый генератор, — произнёс Сергей вслух. — Ничего удивительного.
Голос прозвучал глухо и неестественно гулко.
Он открыл дверь комнаты охраны и направил луч в коридор.
Свет выхватил зелёные стены, серый пол и длинную цепочку дверей. Дальняя часть коридора растворялась в темноте.
Никого.
Сергей прислушался.
Сначала ему показалось, что за шумом дождя слышатся шаги. Медленные, осторожные, будто кто-то шёл босиком по холодному полу.
Он задержал дыхание.
Шаг.
Пауза.
Ещё один.
Звук доносился из правого крыла, где находились секционный зал и холодильное отделение.
Сергей усмехнулся, хотя улыбка вышла натянутой.
— Трубы.
Шаги прекратились.
В ту же секунду где-то впереди раздался короткий металлический удар.
Сергей направил туда фонарь.
Коридор оставался пустым.
Он вернулся в комнату охраны, положил фонарь на стол и снял трубку городского телефона.
Тишина.
Ни гудка, ни треска.
Сергей несколько раз нажал на рычаг.
— Отлично.
Он достал мобильный и попробовал набрать номер Виктора Андреевича. На экране появилась надпись:
НЕТ СЕТИ
Сергей подошёл к окну и поднял телефон выше.
Одна полоска сигнала появилась, задержалась на секунду и исчезла.
— Идеальное место для ночной работы.
В глубине здания снова ударил металл.
На этот раз сильнее.
Будто захлопнулась тяжёлая дверца.
Сергей опустил телефон.
Перед глазами возникла толстая дверь холодильного отделения и шесть прямоугольных ячеек за ней.
— Холодильник включается, — сказал он.
Объяснение звучало вполне разумно.
Компрессор мог остановиться вместе с электричеством. Давление в трубах изменилось. Металл сжался от холода. Старые крепления дёрнуло.
Любой нормальный человек удовлетворился бы этим.
Сергей взял фонарь и снова вышел в коридор.
Он решил проверить щитовую и генератор. Не потому, что боялся темноты. Просто сидеть до утра без света, отопления и работающих камер было глупо.
Щитовая находилась возле служебного выхода.
Луч фонаря скользил по стенам. Временами в нём вспыхивали мокрые пятна, и Сергей каждый раз ловил себя на том, что принимает их за движение.
У двери архива он остановился.
На полу были следы.
Тёмные отпечатки обуви начинались возле стены и уходили вдоль коридора к холодильному отделению.
Сергей опустил фонарь ниже.
Следы выглядели свежими. Влажные края блестели.
Он поставил рядом собственную ногу.
Размер совпадал.
— Мои, — сказал Сергей.
Вероятно, он оставил их, когда вошёл с улицы. В темноте и сырости они просто стали заметнее.
Однако Сергей не помнил, чтобы проходил по этому участку коридора в мокрой обуви.
Во время осмотра он шёл здесь вместе с врачом, но дождь тогда ещё не успел промочить подошвы настолько сильно.
Сергей выпрямился.
— Не помнишь — не значит, что не было.
Следы тянулись дальше.
Он пошёл по ним.
Возле двери секционного зала отпечатки исчезали.
Сергей направил луч на ручку.
Дверь была закрыта.
Он потянул её на себя.
Не заперто.
Из помещения пахнуло холодом, хлором и застоявшейся водой.
Сергей осветил зал.
Металлические столы блеснули в темноте. У стены стояла мойка. Чёрный фартук висел на прежнем месте.
Дальняя дверь подсобки была закрыта.
Сергей сделал несколько шагов внутрь.
— Есть кто-нибудь?
Ответа не последовало.