Житейские истории

презрительным взглядом, гордо вышла из кабинета.
Вечером того же дня она решила прогуляться. Полученная в сражениях с урожаем травма не только напугала вернувшихся домочадцев, но и, разумеется, полностью освободила Марину от любой работы. Августовские сумерки, напоённые цветочным ароматом, были чудесны. Марина, натура довольно поэтическая, с наслаждением втянула в себя тёплый воздух, явно ожидая услышать соловьиную трель. Но вместо этого в нескольких шагах от неё раздалось покашливание, которое почему-то показалось ей знакомым.
— Простите меня, пожалуйста, — раздался тихий мужской голос. — Я хотел бы извиниться перед вами. Я повёл себя как трус. И вообще, какой я после этого врач. Просто я почему-то очень испугался за вас.
 ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ПЕРВОЙ ЧАСТИ РАССКАЗА
Сетка моих каналов в МАКС

Сначала она даже не почувствовала боли, пару минут испуганно наблюдая, как крупные красные капли срываются с кисти и падают на пол. Дома она была одна. Прийти на помощь было некому. Пришлось оказывать себе первую помощь самостоятельно. Правда, толку от заматывания глубокого пореза кухонным полотенцем вышло немного. Ткань быстро пропиталась, покраснела и выглядела довольно пугающе. Да и пораненная кисть вдруг ожила, обиделась на хозяйку и запульсировала настойчивой дёргающей болью. Марина перемотала страдалицу ещё одним куском кухонной ткани и рванула в травмпункт, который по счастливому стечению обстоятельств находился в соседнем доме.
Вид Марины — взлохмаченный, испуганный, с набухшей красной повязкой на руке — произвёл на травмпункте неизгладимое впечатление. Во всяком случае, её без очереди и лишних замечаний пропустили в кабинет к врачу.
— Ну-ка, красавица, что у нас тут, — пожилой врач-травматолог с видимым удовольствием посмотрел на Марину и перевёл взгляд на её руку, освобождённую от импровизированной повязки. — О, чудная резаная ранка, довольно глубокая. Кровотечение продолжается. Судя по всему, вы, дорогая моя, сосудик всё-таки располосовали. Ну, посмотрим. Канал резаной раны — полтора сантиметра. Прилично. Что ж, будем шить. Вот только сейчас остановим кровотечение и почистим ранку. Так, а это что у нас такое? О, прелесть, осколочка. — Врач повернулся к двери. — Коллега, ну где вы там? Прошу сюда. Вот предлагаю вашему вниманию типичный случай бытовой травмы лёгкой степени. Необходимо рану осмотреть, очистить, продезинфицировать, наложить швы, сделать перевязку, оценить необходимость противостолбнячной вакцинации для пациента. Приступайте.
Марина только хотела спросить, что такого прелестного нашёл доктор в наличии в её руке стеклянного осколка, но тут в её поле зрения выдвинулось лицо, при виде которого она просто забыла о своих проблемах. Это был молодой мужчина, парень. Правда, сейчас он больше походил на одну из мраморных статуй, которые можно увидеть в музее или парке. По крайней мере, по неподвижности и цвету лица — какому-то серовато-белому — он сейчас был явно ближе к каменным изваяниям, чем к живым людям. Белый халат, надетый на нём, лишь подчёркивал этот интересный цвет лица.
Юноша круглыми глазами смотрел на Маринину руку с ранением лёгкой степени, но, очевидно, ему хватило и этого, потому что, тихо охнув, он обмяк и, привалившись к шкафу, сполз на пол.
— Это вы ему сказали? Ну, типа, приступайте? — на всякий случай уточнила Марина, кивнув на приткнувшегося к дверце парня.
— Да, ему, — с тяжёлым вздохом кивнул доктор. — Ну и смена у нас растёт. Если он от простого пореза в обморок свалится, что же с ним будет, если ему открытый перелом со смещением показать? Ох, ну и мужик пошёл, а ещё студент-медик. Четвёртый курс. Ну дела, милая. Вы подождите пару минут. Ранку-то свою зажмите покрепче. Вот так. Умница. А я сейчас этого горе-медика отодвину немного. А то ведь он аккурат мне доступ к инструментам перегородил, и вами займусь.
Марина сидела и внимательно слушала рекомендации доктора. Её рука была уже обработана, перевязана и спокойно лежала на коленях. И вдруг откуда-то внизу раздался тихий смущённый кашель. Марина, совершенно забывшая о так и оставшемся на полу медике-практиканте, испуганно подскочила на месте, а потом, окинув парня презрительным взглядом, гордо вышла из кабинета.

. Хотя на дворе XXI век и все нормальные люди покупают продукты в супермаркетах. И вообще, кому всё это нужно? Да ещё в таких количествах, если главный ценитель семейных маринадов, а именно Маринин папа, пару лет назад ушёл из жизни.
Мысли об отце, с которым Марину всегда связывала какая-то особенная, пронзительная любовь, привычно царапнули душу. Его смерть стала для девушки тяжёлым ударом, от которого она до сих пор не оправилась. Всё-таки именно отец был в её недолгой жизни главным человеком. Нет, с мамой у неё тоже всегда были хорошие отношения. Да и похожи они, по мнению окружающих, были как две капли воды, но только внешне. И даже став взрослой, Марина так и не смогла понять характер матери. А как можно довериться тому, кого ты не понимаешь? Пусть это даже самый близкий на свете человек.
Галина Сергеевна была моложавой, стройной и довольно симпатичной женщиной, которую нисколько не портила едва заметная хромота — следствие давней тяжёлой травмы. Мама, безусловно, могла бы стать красивой, если бы приложила к этому хоть какие-то усилия. Но мама жила так, словно мнение окружающих о ней не имело для неё ровно никакого значения. И уж тем более ей было неважно, насколько эффектно или молодо она выглядит. Галя производила впечатление человека, для которого гораздо важнее то, что происходит внутри. И жила она так, словно постоянно прислушивалась к себе. А то, что она слышала, похоже, непрерывно её мучило.
Много лет Марину не покидало чувство, что у мамы на душе лежит какая-то тяжесть, которую она тщательно прячет от всех окружающих, да и от себя заодно. Их семья всегда жила вполне обеспеченной и благополучной жизнью, но при этом оставалось ощущение, будто мама стесняется пользоваться тем, что у неё есть, постоянно себя останавливает, ставит самой себе преграды и барьеры. Она всегда носила самую скромную одежду и причёску, не любила украшения, не ездила на заграничные курорты, почти не развлекалась, предпочитая тихое одинокое чтение книг, мало говорила, редко смеялась и ела самую простую и довольно однообразную еду. Марина никогда не могла понять всего этого и втайне считала аскетизм матери никому не нужным. А позже, когда подросла сама, и вовсе чем-то вроде психического расстройства.
А вот отец всегда был понятен, весел и искренен. Он много работал, и тем долгожданнее и радостнее были встречи с ним. Вместе с папой в тихую сумрачную квартиру словно врывались свежий воздух, свет и шум, наполняя её жизнью и будто раздвигая стены. Папа не заходил — буквально врывался. С порога хватал летящую навстречу дочь на руки, звонко, опять же на всю квартиру, целовал её в макушку или в щёку и кружил вокруг себя. По мере того как Марина росла и набирала вес, подхватывать её и катать на импровизированной карусели мужчине становилось всё проблематичнее. И всё же они постоянно повторяли этот ритуал, пусть и в облегчённом виде, почти условно. Главное — они встречались, смеялись и радовались друг другу.
Марина часто размышляла, как вообще могли полюбить друг друга настолько разные люди, какими были её родители. Но ведь не случайно говорят, что противоположности сходятся. Видимо, это как раз случай Галины и Сергея. Искренний, весёлый, обожающий вкусно поесть и громко попеть вслух мужчина был искренне привязан к закрытой, молчаливой, серьёзной женщине, считающей французскую косметику, пирожные с кремом и путёвку в приморский санаторий непозволительными излишествами. В конце концов, кто Марина такая, чтобы осуждать родителей и их странный союз? Между прочим, если бы не он, то её самой и на свете бы не было.
Возможно, она слишком глубоко ушла в свои мысли, а может, досада на дурацкое занятие по закатке банок стала слишком сильной и заставила Марину нажать излишне крепко. Но банка вдруг хрустнула противным стеклянным скрежетом и рассыпалась на горячие липкие осколки, один из которых довольно глубоко воткнулся в правую руку незадачливого кулинара.

Но самый главный человек, которого ей требовалось убедить в закономерности и необходимости расставания с Тёмой, — это она сама, Марина Сергеевна Ивлева, собственной персоной. Да-да, именно она, и собственные сомнения, подленько шевелящиеся в душе, смущали Марину больше всего. Хотя решение развестись с мужем она приняла уже давно, только всё никак не решалась перейти от слов к делу. Словно ждала какого-то толчка, импульса, события, которое заставит её наконец перестать размазывать кашу по тарелке и сделать то, что нужно.
А когда-то ей казалось, что они с Тёмой будут вместе много-много лет, до самого конца. Ей часто представлялось их очень далёкое будущее: оба совсем пожилые, но при этом бодрые, что называется, в здравом уме и твёрдой памяти. Живут за городом, в большом просторном доме с высокими окнами, широкой деревянной лестницей и светлыми стенами, занятыми книжными стеллажами и картинами. На просторной веранде с уютно потрескивающим уличным камином расставлены плетёные кресла и большие вазоны с цветами, вокруг пышно раскинулись кусты гортензии и пионов, а рядом благородно зеленеют хосты и туи. Она и Артём, безусловно, стареют, но делают это оба очень красиво и стильно. А чувствовать себя молодыми, несмотря на годы, им помогают дети и, что самое важное, внуки. Причём последних в мечтах Марины было довольно много — не меньше четырёх-пяти человек. Откуда возьмётся такое количество наследников при условии, что, прожив с Тёмкой двенадцать лет, они сподобились родить одну-единственную дочь Полину, пока было непонятно.
Полька тоже на надёжную продолжательницу рода пока не походила. Девочке было одиннадцать. Характера и настойчивости ей было не занимать, и она усиленно занималась спортом, причём совершенно мальчишеским — по сути, пропадала всё свободное от учёбы время на футбольном стадионе. Представить, что из Польки вырастет потенциальная домохозяйка и многодетная мать, которая подарит родителям целый отряд внуков, пока было очень сложно.
Полина даже в куклы никогда не играла. Плюшевых зверей из игрушечной посудки не кормила и спать их не укладывала. Да и одетой в платьице Марина видела свою дочь от силы несколько раз за всю её жизнь, и то в пору детсадовских утренников, когда ещё можно было хоть как-то добиться от девочки, чтобы она надела то, что предлагает мама. В общем, представить Польку непрерывно рожающей сыновей и дочерей на радость своим родителям было сложно. И всё же Марина мечтала о красивой, спокойной и обеспеченной старости, о степенности, которую периодически будут разрывать детские голоса, лай собаки и смех счастливых, довольных жизнью взрослых. И одной из самых главных составляющих этого будущего был её муж Артём Ивлев, которого она любила и уважала.
С Тёмой Марина познакомилась при довольно забавных обстоятельствах, хотя сначала ничего забавного в происходящем сама Марина не видела. Стоял конец августа, самый разгар сезона домашних заготовок, до которых Маринина мама Галина Сергеевна была большая охотница. Вместе со своей многолетней подругой Людмилой каждый год они закатывали огромное количество разнокалиберных банок с огурцами, помидорами, компотами.
Марина никогда не была фанатом ни готовки, ни поедания домашней консервации. И когда могла, всячески отлынивала от работ по перебиранию, чистке, мойке, резке и шинкованию овощей и фруктов. По мере того как Марина взрослела, удирать с домашних работ становилось всё проблематичнее, а сами работы год от года делались серьёзнее.
В тот день Марина, пятикурсница экономического факультета, шипя от негодования, закручивала пятнадцатую по счёту банку с маринованными огурчиками по секретному семейному рецепту. Грустно размышляла, почему это она, без одного года дипломированный специалист, должна, обжигая пальцы и ломая ногти, вертеть этот ужасный ржавый прибор для закатывания крышек.

Муж годами пропадал на работе, а жена собралась на развод. Но по дороге в суд она встретила девочку, похожую на свою дочь

Глава первая
Марина с раздражением швырнула ключи от машины на рабочий стол — они жалобно звякнули, словно обиделись на такое обращение. Что за дурацкий, нескладный, ни в какие рамки не лезущий день ей сегодня достался? А ведь всё должно было пойти совершенно иначе и привести совсем к другому итогу. Этот сентябрьский четверг задумывался как точка в затянувшейся череде её неудач и промахов — жирная, окончательная точка. Он должен был внести ясность в запутанное и разом отсечь всё ненужное. К этому дню она готовилась долго и всерьёз. Каждое слово, которое собиралась произнести, было продумано, движения и жесты отрепетированы до автоматизма. Да что там говорить — выбору одежды, макияжа и причёски она сегодня уделила столько времени, сколько, наверное, иная невеста не тратит на свой свадебный образ. Хотя ещё вопрос, что важнее: свадьба или развод, если уж та самая счастливая жизнь всё-таки дошла до такого печального финала.
Решение развестись с Тёмой она приняла давно, но всё никак не решалась перейти от слов к делу. А последней каплей стала очередная ссора — из тех, что вспыхивают на пустом месте и оставляют после себя горький осадок. Тёма тогда снова не пришёл ночевать, сославшись на дежурство, а утром, когда она попыталась поговорить, отмахнулся и пробурчал, что она всё преувеличивает. И вот тогда Марина поняла: дальше так нельзя. Она подала заявление и стала ждать суда, а Тёма с тех пор делал вид, что ничего особенного не происходит — присылал сообщения, звонил, пытался вызвать сочувствие и бубнил про ошибку, поспешность и ненужность их развода.
Но вместо того чтобы явиться на заседание суда без трёх минут к назначенному часу и легко, элегантно опуститься за стол, она, безнадёжно опоздав, ворвалась в кабинет запыхавшаяся, раскрасневшаяся, чуть не сломала каблук в коридоре и едва не сбила с ног девушку, выходившую из помещения.
— О, здравствуйте, вы, видимо, гражданка Ивлева, — обратилась та к Марине, испуганно отшатнувшись. — Ну что же вы, заседание по вашему делу о расторжении брака было назначено на 14:00, а сейчас уже двадцать минут третьего.
— Простите, я опоздала, — выдохнула Марина, борясь с желанием добавить что-нибудь спасительное, как в школе: что проспала, что лифт застрял, что ключи потерялись. В общем, брякнуть хоть что-то.
— Ничем не могу помочь, — важно произнесла девушка. — Из-за неявки истицы, то есть вас, судья отложил слушание вашего дела на конец месяца.
В общем, всё пошло не так. Вместо ощущения свободы и лёгкости она снова оказалась в привычном состоянии самокопания, сомнений и ожиданий неизвестно чего. А ведь она должна была быть убедительной, уверенной, спокойной, красивой и элегантной. Всё это Марине было позарез нужно, чтобы убедить окружающих — судью по её бракоразводному делу, секретаря заседания и прочих, кто присутствует на подобного рода разборках между нерадивыми супругами, — в правильности и неизбежности происходящего. В конце концов, нужно было сразу поставить на место своего бывшего — ну, или почти бывшего — мужа Артёма. Потому что, судя по всему, Тёмка продолжает делать вид, что чего-то не понимает, строит из себя дурачка, давит на жалость и бубнит про ошибку, поспешность и ненужность их развода.

В офисе вовсю шла привычная и очень приятная предпраздничная суета. Сотрудники пребывали в приподнятом настроении. Скоро Новый год, длинные выходные, подарки, веселье. Офис был украшен праздничными декорациями и гирляндами. Артём с детства любил это время. Даже не сам праздник, а именно предновогоднюю суету. В такие моменты всегда казалось, что ещё немного — и начнётся новая жизнь. Всё плохое останется в прошлом году, а в новом, что будет в новом, зависит только от тебя.
— Привет, — Ксения, как всегда, улыбнулась, столкнувшись с Артёмом в коридоре.
Она теперь работала здесь, в офисе. Девушка оказалась достаточно толковой для того, чтобы по отдельным фрагментам распознать схему Дениса. Артём решил, что она достойна работы у него, и ни минуты с тех пор не жалел о своём решении.
— Привет, чудесно выглядишь.
И это была чистая правда. Чёрное платье-водолазка красиво облегало точёную фигуру, а рассыпавшиеся по плечам белокурые волосы добавляли образу романтичности.
— Спасибо, ты тоже классно выглядишь. Тебе идёт этот цвет рубашки.
Артём улыбнулся. Они давно уже перешли с Ксенией на «ты» и стали кем-то вроде очень хороших приятелей. Они много общались: и в соцсетях переписывались, и на работе разговаривали, причём не только на деловые темы. Между ними явно была взаимная симпатия, которая быстро перерастала в нечто большее. Они уже пару раз выбирались вместе выпить кофе после работы, и каждый раз разговор тек легко и непринуждённо, будто они знали друг друга сто лет. Артём точно знал, с чего начнётся этот Новый год — с прояснения отношений с Ксенией. И не нужно было быть гадалкой-прорицательницей, чтобы понимать: Ксения на его признание точно ответит взаимностью.
 ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ФИНАЛЬНОЙ ЧАСТИ РАССКАЗА
Сетка моих каналов в МАКС

Помучившись какое-то время, Ксения поняла, что ей нужно благодарить судьбу за это решение Дениса. Теперь они не вместе. Теперь он больше не имеет над ней той власти, что раньше. Ксения избавлена от участи быть рядом с жестоким, бездушным человеком, ещё и непорядочным. Теперь Ксения иначе воспринимала план Дениса присвоить себе компанию брата. Она поняла, что это настоящее преступление, к тому же ещё и предательство по отношению к двоюродному брату, который доверял Денису. Да и вообще, это ведь очень несправедливо — вот так вот нагло забрать себе чужое, — заключила Ксения. Именно после разрыва, когда спала пелена влюблённости, она пересмотрела его план и ужаснулась тому, что чуть не стало нормой в её глазах.
У Ксении на руках были факты, факты без доказательств. Но это была на сто процентов верная информация. Оставалось лишь донести её до Артёма.
— Я могла, конечно, предостеречь вас у дома и попытаться всё это рассказать лично, но вы вряд ли бы стали меня слушать. Это всё напоминало бред ненормального. Я поставила себя на ваше место и поняла, что просто попыталась бы как можно скорее уйти. Подкинуть записку в почтовый ящик? У меня не было уверенности, что вы вообще его проверяете. Да и опять же, это выглядело бы как бред ненормального. Я долго искала способ подобраться к вам так, чтобы Денис ничего не заподозрил и чтобы вы меня услышали. Узнала через знакомых, что в вашем офисе как раз требуется уборщица, и решила, что это мой шанс. Правда, вот пришлось поработать над изменением внешности.
— Это было даже интересно, — улыбнулась Ксения. У неё была просто какая-то невероятная улыбка. Артём смотрел на Ксению и не понимал: ну как Денис мог так жестоко отвергнуть эту красивую, искреннюю девушку?
— Моя подруга работает гримёром на киностудии, — продолжала Ксения. — Она и придумала этот образ. Парик, цветные линзы, накладной нос и завершающий штрих — шрам на щеке. По мнению подруги, этот шрам должен был перетянуть на себя всё внимание, так что остальные черты внешности ускользнули бы от взгляда окружающих.
— Так оно и было, — кивнул Артём. — Я запомнил только этот шрам. Ну и ещё непропорционально большой нос.
— Значит, подруга оказалась права, — снова улыбнулась Ксения. — Так или иначе, Денис меня не узнал, хотя я и столкнулась с ним в тот самый день, когда передала вам записку. Денис просто меня не заметил. Такие девушки недостойны его внимания.
— Обслуживающий персонал тоже недостоин его внимания, — вздохнул Артём. — Он никогда не здоровался ни с охранниками, ни с уборщиками.
— Денис ведь выше этого, — усмехнулась Ксения. — На то и был мой расчёт. Но я не верила в то, что вы прочтёте записку. На это был совсем маленький шанс. А вы прочли и поверили. И всё сложилось наилучшим образом. Каждый получил своё.
— Я бы и не поверил, наверное, но за пару недель до этого со мной случилась одна очень странная история. Я никому об этом не рассказывал, потому что люди просто сочли бы меня ненормальным.
— Я так точно не подумаю, — быстро ответила Ксения. Она с интересом смотрела на Артёма и ждала.
И Артём почувствовал: она обязательно всё поймёт правильно. Кроме того, ему давно хотелось поделиться хоть с кем-то этой невероятной историей. И он рассказал ей всё: про цыганку, про сбитого на дороге самокатчика, про больной зуб и про пророчество цыганки о девушке-уборщице и её записке.
— Вот это да! — только и смогла вымолвить Ксения.
Артём видел, что она верит каждому его слову. У неё в глазах не было и тени сомнения.
— Что же это такое было? Неужели сама судьба свела вас с этой цыганкой?
— Кто знает, кто знает.

Двоюродный брат подделал отчёты, чтобы забрать бизнес. А когда Артём проверил цифры, понял его коварный план (Финал)

Артём быстро собрался, натянул джинсы и футболку. «Клевер» — это бар с живой музыкой и большим танцполом. Сегодня пятница, там должно быть многолюдно. Интересно, как он узнает Ксению? Ведь девушка предстала перед ним в костюме уборщицы, изменив внешность, а когда та встречалась с Денисом, Артём видел её лишь мельком и толком не запомнил.
Ксения сама узнала Артёма. Стоило ему войти в бар, как к нему подлетела высокая стройная девушка. Очень привлекательная девушка. Светлые волосы, голубые глаза, точёные черты лица, матовая, идеальная кожа. Она совсем не походила на уборщицу, которую запомнил Артём. Да уж. Ксения действительно тогда потрудилась над тем, чтобы изменить внешность до неузнаваемости. Ну а как иначе? Её не должен был узнать Денис, иначе бы всё пропало.
— Как я рада, что вы пришли, — Ксения подхватила Артёма под локоть и уверенно повела его к столику в углу зала. — А ещё я больше рада тому, что удалось предотвратить беду. Этого не должно было произойти. Это было бы несправедливо и неправильно.
Ксения казалась очень эмоциональной, порывистой, непосредственной. С ней было приятно находиться рядом. И вот они уже сидят в углу зала, друг против друга.
— Я ведь любила Дениса, очень любила. Мы с ним познакомились в этом самом баре. Я зашла сюда в пятницу вечером, чтобы выпить бокал шампанского и потанцевать. Пришла одна, впервые, наверное, в жизни одна. Подружка мне когда-то говорила, а я решила, что не стану себе портить из-за этого вечер. Ну и познакомились. Денис меня сразу очаровал.
Артём кивнул. Что-что, а очаровывать молоденьких красавиц Денис умел.
— Я сразу же влюбилась. Впервые, кажется, в жизни. Он казался мне идеальным, просто небожителем. Скоро мы стали жить вместе в его квартире. Я чувствовала себя самым счастливым человеком на Земле. Мне казалось, это серьёзно. Это навсегда. Хотя он никогда не признавался мне в любви, ничего не обещал, но мы были вместе, и это делало меня счастливой.
Ксения, конечно, замечала, что Денис затевает нехорошее дело. Что-то он рассказывал ей в пьяном виде, что-то девушка с высшим экономическим образованием понимала и сама, слыша обрывки его телефонных разговоров и видя информацию в ноутбуке.
— Но я считала, что он всё правильно делает, потому что я действительно его любила. Кроме того, Денис рассказывал мне, как тяжело ему было в детстве, как судьба обошлась несправедливо с двумя мальчишками, братьями. Один получил всё, другой ничего. Мне было жаль Дениса, ведь я его очень любила и потом воспринимала всё не так, как оно было на самом деле. А потом… Потом Денис в один прекрасный момент попросил меня покинуть его дом и объявил, что мы расстаёмся. Сделал это холодно и прямо, даже не пытаясь смягчить удар.
— Для меня тогда весь мир обрушился в один миг, — вздохнула Ксения. Видно было, что ей тяжело вспоминать об этом даже сейчас, спустя время. — Стыдно вспомнить, но я умоляла его не делать этого. Пыталась убедить Дениса, что лучше меня ему не встретить никого, что никто его не будет любить так, как я. Я плакала, умоляла, унижалась. Это всё лишь раздражало Дениса. Он чуть не силком меня из квартиры выставил. Я стала кричать всякую ерунду, а он сказал, что это моя жизнь и что я вольна распоряжаться ею так, как сочту нужным. Наверное, это-то меня и отрезвило. Я поняла, что Денис никогда меня не любил. Просто использовал, наигрался и выбросил игрушку. Нашёл новую. Тогда-то до меня и дошло, какой он, настоящий Денис. Это помогло мне взглянуть на ситуацию по-новому.

Денис уволился-таки по своему желанию, принял единственно верное для него в той ситуации решение и уехал из города в поисках лучшей доли. Артём искренне надеялся, что у Дениса всё получится, что его ждёт успех. Ведь этот успех, возможно, хоть немного смягчит озлобленное сердце. Оказывается, знать, что тебя кто-то ненавидит, и не просто кто-то, а твой близкий до недавнего времени человек, — это очень тяжело, почти невыносимо, если уж совсем честно.
Родные Артёма и Дениса всей правды не узнали. Для них Денис просто-напросто снова совершил эксцентричный и необъяснимый поступок: бросил всё и уехал искать новое счастье. Бабушка звонила, недоумевала, тётя всплёскивала руками, но оба брата, не сговариваясь, решили не посвящать родственников в подробности. Это доставило бы беспокойство и тревогу людям, которых и Денис, и Артём любили и берегли. Так всё и разрешилось — рационально, как и требовали обстоятельства.
Может, когда-то, спустя много лет, Денис и Артём снова начнут общаться. Всё же они родные друг другу люди. Артём не исключал такой возможности. Но должно пройти время. Время, которое залечит раны и расставит всё по своим местам.
В один из таких вечеров, когда Артёма особенно мучили мрачные мысли, он позвонил Ксении, той самой девушке, что передала ему записку. Та, казалось, ждала его звонка — ответила взволнованным голосом сразу же после первого гудка.
— Добрый вечер. Я вот решил вам позвонить, чтобы поблагодарить. Ваша записка, если бы не она, я знаю…
— Я знаю, что Денис уволился и уехал, а компания осталась за вами, — обрадованно затараторила Ксения. Голос её звучал звонко и очень юно. — Я следила за этой ситуацией. Я очень рада, что вы прислушались ко мне. По правде говоря, я думала, что вы сочтёте меня ненормальной и выбросите эту записку.
— Так бы оно и было, если б не одно обстоятельство, если б не одна встреча, которая произошла за пару недель до всех этих событий.
— Что за встреча? — оживилась девушка. — Мне так интересно. Если вы расскажете, я буду очень рада и благодарна.
— Мне кажется, всё это не телефонный разговор. Может, встретимся где-нибудь?
— Сейчас. Я хоть сейчас могу.
Артём взглянул на часы: почти одиннадцать. С другой стороны, не так уж и поздно. Да и поговорить с Ксенией хотелось именно сейчас.
— Может, через полчаса в «Клевере»? Знаете, где это?
— Конечно знаю. Это буквально в пяти минутах ходьбы от меня. Буду там уже через пятнадцать минут.
— Отлично. Договорились.
СЛЕДУЮЩАЯ ЧАСТЬ ЗАВТРА
 ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ РАССКАЗА

— Значит, не так уж ты мне и доверял, правда? А говорил, что я твоя правая рука, что мы команда.
Поразительно. Но в этой ситуации Денис ещё и нашёл в чём обвинить двоюродного брата, которого ему удалось обмануть просто каким-то чудом.
— Я тебе действительно очень доверял. Тем больнее теперь ощущается это твоё предательство.
— Какие громкие слова, — презрительно фыркнул Денис. — Я всего лишь хотел восстановить справедливость.
— Справедливость? По-твоему, справедливым было бы то, что компания, которую создал мой отец и которую растил именно я, перешла бы к тебе?
— Да, это было бы справедливо. Ты с детства был маленьким принцем, таким умным, таким любимым мамой и папой. Ты ни в чём не знал отказа, мотался по заграничным курортам, а я всё лето проводил в пыльном городе. Тебе покупали шмотки из новой коллекции, а мне по наследству переходили твои вещи из старых. У тебя было всё, что ты только пожелаешь, а у меня лишь то, что с барского плеча отстёгивал твой отец своему бедному родственничку.
— Денис, неужели ты так всё это воспринимал?
В сердце у Артёма, несмотря ни на что, шевельнулась жалость к брату. Денис и правда так страдал все эти годы, а Артём даже и не замечал. Денис казался таким счастливым, таким свободным и решительным, а в душе у него жила сильная боль, которая требовала выхода даже спустя годы.
— А как мне было ещё это воспринимать? Поставь себя на моё место.
Артём честно попытался мысленно поменяться с двоюродным братом. И ничего не вышло — он не смог представить себя на его месте.
— Так или иначе, Денис, сделки не будет.
— Конечно, не будет. И работать вместе мы тоже теперь не сможем. Ты выгоняешь меня?
Артём поморщился. Он, конечно, понимал, что Денис специально выбирает такие слова, чтобы заставить своего двоюродного брата чувствовать себя виноватым. Денис пытался манипулировать, не более того, но всё равно было больно и неприятно.
— Ты либо увольняешься по своему желанию, либо тебя уволят по статье. Доказательством для трудовой инспекции будут эти отчёты, составленные и подписанные тобой. Если честно, эти документы тянут на уголовное дело, но я, конечно же, пока не собираюсь давать этому делу ход. Я очень надеюсь на твоё благоразумие, на то, что ты сам примешь правильное решение.
Денис бросил на брата взгляд, полный злости и ненависти. Так вот как он на самом деле относился к человеку, который помог ему в трудной ситуации выбраться из долгов. Денис постоянно держал камень за пазухой и только и ждал момента, чтобы отомстить Артёму. Это было очень печально осознавать.
Артём тоже многое терял. Дружбу, близкого человека. С другой стороны, ничего этого у него и не было. Лишь иллюзия.
С тяжёлыми мыслями Артём справлялся работой. Дел было очень много: и новый проект, и текущие моменты, которые теперь полностью легли на плечи владельца бизнеса. Так что особенно переживать было некогда. Лишь иногда перед сном на Артёма наваливались тревога и одиночество. Раньше тяжёлыми мыслями он делился с братом. Теперь же они с Денисом не общались.