Сначала она даже не почувствовала боли, пару минут испуганно…
Сначала она даже не почувствовала боли, пару минут испуганно наблюдая, как крупные красные капли срываются с кисти и падают на пол. Дома она была одна. Прийти на помощь было некому. Пришлось оказывать себе первую помощь самостоятельно. Правда, толку от заматывания глубокого пореза кухонным полотенцем вышло немного. Ткань быстро пропиталась, покраснела и выглядела довольно пугающе. Да и пораненная кисть вдруг ожила, обиделась на хозяйку и запульсировала настойчивой дёргающей болью. Марина перемотала страдалицу ещё одним куском кухонной ткани и рванула в травмпункт, который по счастливому стечению обстоятельств находился в соседнем доме.
Вид Марины — взлохмаченный, испуганный, с набухшей красной повязкой на руке — произвёл на травмпункте неизгладимое впечатление. Во всяком случае, её без очереди и лишних замечаний пропустили в кабинет к врачу.
— Ну-ка, красавица, что у нас тут, — пожилой врач-травматолог с видимым удовольствием посмотрел на Марину и перевёл взгляд на её руку, освобождённую от импровизированной повязки. — О, чудная резаная ранка, довольно глубокая. Кровотечение продолжается. Судя по всему, вы, дорогая моя, сосудик всё-таки располосовали. Ну, посмотрим. Канал резаной раны — полтора сантиметра. Прилично. Что ж, будем шить. Вот только сейчас остановим кровотечение и почистим ранку. Так, а это что у нас такое? О, прелесть, осколочка. — Врач повернулся к двери. — Коллега, ну где вы там? Прошу сюда. Вот предлагаю вашему вниманию типичный случай бытовой травмы лёгкой степени. Необходимо рану осмотреть, очистить, продезинфицировать, наложить швы, сделать перевязку, оценить необходимость противостолбнячной вакцинации для пациента. Приступайте.
Марина только хотела спросить, что такого прелестного нашёл доктор в наличии в её руке стеклянного осколка, но тут в её поле зрения выдвинулось лицо, при виде которого она просто забыла о своих проблемах. Это был молодой мужчина, парень. Правда, сейчас он больше походил на одну из мраморных статуй, которые можно увидеть в музее или парке. По крайней мере, по неподвижности и цвету лица — какому-то серовато-белому — он сейчас был явно ближе к каменным изваяниям, чем к живым людям. Белый халат, надетый на нём, лишь подчёркивал этот интересный цвет лица.
Юноша круглыми глазами смотрел на Маринину руку с ранением лёгкой степени, но, очевидно, ему хватило и этого, потому что, тихо охнув, он обмяк и, привалившись к шкафу, сполз на пол.
— Это вы ему сказали? Ну, типа, приступайте? — на всякий случай уточнила Марина, кивнув на приткнувшегося к дверце парня.
— Да, ему, — с тяжёлым вздохом кивнул доктор. — Ну и смена у нас растёт. Если он от простого пореза в обморок свалится, что же с ним будет, если ему открытый перелом со смещением показать? Ох, ну и мужик пошёл, а ещё студент-медик. Четвёртый курс. Ну дела, милая. Вы подождите пару минут. Ранку-то свою зажмите покрепче. Вот так. Умница. А я сейчас этого горе-медика отодвину немного. А то ведь он аккурат мне доступ к инструментам перегородил, и вами займусь.
Марина сидела и внимательно слушала рекомендации доктора. Её рука была уже обработана, перевязана и спокойно лежала на коленях. И вдруг откуда-то внизу раздался тихий смущённый кашель. Марина, совершенно забывшая о так и оставшемся на полу медике-практиканте, испуганно подскочила на месте, а потом, окинув парня презрительным взглядом, гордо вышла из кабинета.
Вид Марины — взлохмаченный, испуганный, с набухшей красной повязкой на руке — произвёл на травмпункте неизгладимое впечатление. Во всяком случае, её без очереди и лишних замечаний пропустили в кабинет к врачу.
— Ну-ка, красавица, что у нас тут, — пожилой врач-травматолог с видимым удовольствием посмотрел на Марину и перевёл взгляд на её руку, освобождённую от импровизированной повязки. — О, чудная резаная ранка, довольно глубокая. Кровотечение продолжается. Судя по всему, вы, дорогая моя, сосудик всё-таки располосовали. Ну, посмотрим. Канал резаной раны — полтора сантиметра. Прилично. Что ж, будем шить. Вот только сейчас остановим кровотечение и почистим ранку. Так, а это что у нас такое? О, прелесть, осколочка. — Врач повернулся к двери. — Коллега, ну где вы там? Прошу сюда. Вот предлагаю вашему вниманию типичный случай бытовой травмы лёгкой степени. Необходимо рану осмотреть, очистить, продезинфицировать, наложить швы, сделать перевязку, оценить необходимость противостолбнячной вакцинации для пациента. Приступайте.
Марина только хотела спросить, что такого прелестного нашёл доктор в наличии в её руке стеклянного осколка, но тут в её поле зрения выдвинулось лицо, при виде которого она просто забыла о своих проблемах. Это был молодой мужчина, парень. Правда, сейчас он больше походил на одну из мраморных статуй, которые можно увидеть в музее или парке. По крайней мере, по неподвижности и цвету лица — какому-то серовато-белому — он сейчас был явно ближе к каменным изваяниям, чем к живым людям. Белый халат, надетый на нём, лишь подчёркивал этот интересный цвет лица.
Юноша круглыми глазами смотрел на Маринину руку с ранением лёгкой степени, но, очевидно, ему хватило и этого, потому что, тихо охнув, он обмяк и, привалившись к шкафу, сполз на пол.
— Это вы ему сказали? Ну, типа, приступайте? — на всякий случай уточнила Марина, кивнув на приткнувшегося к дверце парня.
— Да, ему, — с тяжёлым вздохом кивнул доктор. — Ну и смена у нас растёт. Если он от простого пореза в обморок свалится, что же с ним будет, если ему открытый перелом со смещением показать? Ох, ну и мужик пошёл, а ещё студент-медик. Четвёртый курс. Ну дела, милая. Вы подождите пару минут. Ранку-то свою зажмите покрепче. Вот так. Умница. А я сейчас этого горе-медика отодвину немного. А то ведь он аккурат мне доступ к инструментам перегородил, и вами займусь.
Марина сидела и внимательно слушала рекомендации доктора. Её рука была уже обработана, перевязана и спокойно лежала на коленях. И вдруг откуда-то внизу раздался тихий смущённый кашель. Марина, совершенно забывшая о так и оставшемся на полу медике-практиканте, испуганно подскочила на месте, а потом, окинув парня презрительным взглядом, гордо вышла из кабинета.