Рассказы Стрельца

. Не стал подбирать слова, не стал ничего объяснять, просто сидел и рассказывал:
- Более недели я лежал в больнице с аппаратом «Искусственное сердце». Кончилась зима и наступила весна. Не понимал, почему мне не делают операцию, не знал, что моё сердце уже не застучит никогда, но знал, два-три дня и аппарат отключат. За десять месяцев, проведённых в больнице, свыкся с мыслью, что дни мои сочтены. Той ночью на первое марта не спал. Невозможно уснуть перед неминуемой смертью. Утром в палату, буквально, ворвались медсёстры, положили меня на каталку и повезли в операционную. На другом операционном столе лежал мёртвый парень, а моя мама, стояла на коленях перед его окаменевшими от горя родителями.
- Тебе пересадили Сережино сердце!? – на меня смотрели огромные глаза, и непонятно, что кроме ужаса светилось в них.
- Да, и оно привело меня к тебе. Больше мне нечего добавить.
Встал и пошел к выходу из парка. Чувствовал, что наши с Сережей судьбы переплелись, и совсем запутался в этих переплетениях.
Но я всё сделаю правильно. Обещаю тебе, Серёга!

болтался в институте, не открыл ни одного учебника, а здесь понравилось. Сосед по палате предложил сыграть в шахматы. Ради смеха расставил фигуры и так увлёкся. Понимаешь, мама, словно вместе с сердцем, ко мне и душа его перешла. Сегодня произошло совсем невероятное. Я просто гулял и забрел в район, где ни разу не был и встретил… Кого ты думаешь?.. Девушку Сергея Ткачёва.
Мама слушала внимательно, но шокирующего действия мой рассказ на неё не произвёл. Она тяжело вздохнула и тихо произнесла:
- Такое бывает. Я много перечитала об этом. Поэтому и не хотела, чтобы ты знал о трансплантации. Теперь знаешь.
 
Просидел в своей комнате до вечера, пока отец с работы не вернулся, много дум передумал. Они с матерью долго о чём-то шептались, затем вошли в мою комнату.
- Сын, у тебя всё в порядке? – первым спросил отец.
Я рассмеялся и обнял их. На их лицах так же появилась улыбки, но пока не очень уверенные.
- Так как вы пересадили мне чужое сердце, - начал строгим голосом. – Придётся приложить все силы, чтобы сделать его родным. Буду жить за себя и за того парня. Видно, судьба!
- Арсений, ты это серьёзно?
- Да серьёзно я, серьёзно. На ближайшие пять лет у меня такие планы: окончить институт, построить с отцом большой коттедж и жениться. Через неделю иду к отцу работать. Папа, мне деньги нужны на мелкие расходы, - подумал и добавил, - на средние.
Родители вышли, а я достал визитную карточку того капитана и набрал номер:
- Евгений? Это Арсений Викулов.
- Слушаю, - раздался бодрый голос.
- У вас работал Сергей Ткачев?
- Да, он погиб два месяца назад.
- Евгений, мне нужна информация о нём.
 
Могилку нашёл сразу. Памятник из дорогого металла, оградка не покрашена, но отливающая металлическим блеском, словно, только что поставлена. Наташа говорила, что Сергей из небогатой семьи. Судя по материалу и оформлению, папиных рук работа. На фотографии красивый парень в милицейской форме с лейтенантскими погонами.
И вдруг сердце моё застучало, да так сильно, что дыхание перехватило. Слегка помассажировал грудную клетку, не отрывая взгляда от фотографии. Положил на надгробие букет белых гвоздик.
- Спасибо, Серёга! Спас ты мне жизнь. Наверно, не только мою. Погиб ведь в схватке с бандитами, - я разговаривал с ним, как с живым. – Сегодня пойду к твоим родителям. Обещаю, в обиду их никому не дам! Вчера с твоей Наташей встретился, твоё сердце привело к ней. Хорошая девушка. Тебя сильно любит.
Долго говорил с ним, рассказал о своей прошлой жизни, поделился планами на будущую. И на душе легче стало.
 
- Кто? – раздался мужской голос в домофоне.
- Капитан Евгений Жданов вам звонил обо мне.
- Заходите!
Обычная двухкомнатная квартира в пятиэтажке. На меня с грустью смотрят глаза двух пожилых людей. Они не знают, кто я. А я не знаю, что сказать. Сердце бешено стучит, его сердце. Оно словно хочет выскочить из груди и броситься к ним. Стою и всё не решаюсь заговорить, просто не могу найти слов.
Вдруг глаза женщины расширились до невероятных размеров, она схватилась за щеки, сделала несколько шагов мне навстречу и прошептала онемевшими губами:
- Вы… вам… у вас сердце нашего Серёжи?
Я не дал ей упасть, схватил, прижал к своей груди, словно родную мать, и губы мои невольно прошептали:
- Мама!
Пелена закрыла глаза. Опустил голову на её плечо и заплакал, а моё новоё сердце чувствовало стук сердца матери.
- Сыночек! – прошептала она
И неясно было, к кому она обращалась: ко мне или к нему, лежащему под металлическим надгробием.
До вечера сидел с ними, рассматривали фотокарточки, и казалось, впитываю его судьбу. Эти пожилые люди стали мне родными, имею право называть их «папа» и «мама». Но вместе с правами появились и обязанности.
 
В эту дверь можно было и не стучаться, но постучался. Открыла сама Наталья. Лицо грустное и бледное, как сутки назад. Она покачала головой, словно прося:
«Не надо! Уходи!».
- Наташа, пойдем, погуляем.
- Арсений, не надо, - решительно произнесла она.
- Мне нужно тебе что-то сказать, очень важное. И сразу уйду.
Мы дошли до парка и сели на скамейку

трудом. Третью операцию провели, как мне казалось, без подготовки, неожиданно, но она оказалась удачной. Вчера меня выписали из больницы.
- Извини! – она запнулась, не зная о чём продолжить разговор, но всё же спросила. – А что с вами случилось?
- Каратэ занимался, но дураком был. Мы с друзьями ни одну драку стороной не обходили. В той нас трое было, а их человек десять, не меньше. Ударили со спины, ножом в район сердца.
Я замолчал. Молчала и моя спутница, но по напряжённым глазам нетрудно догадаться, что хочет рассказать что-то сокровенное и не менее ужасное, чем моя история.
- У меня парень был, его Сергеем звали, Сергеем Ткачевым. Мы заявление в загс подали, и я уже считала эту фамилию своей, - она вновь замолчала, видно воспоминания доставляли сильную боль. – Серёжа в полиции работал, но был скромным, в шахматы любил играть. Двадцать восьмого февраля он пошел на ночное дежурство. Поцеловал меня и произнёс: «До весны!» Ночью они арестовывали каких-то особо опасных преступников. Те были вооружены. Пуля попала Серёже в голову. Он умер по дороге в больницу, на руках у друзей. Врачи сказали, что рана была несовместима с жизнью. Серёжа из небогатой семьи и был у родителей единственным сыном. И у меня тоже единственным.
Девушка замолчала. Я не находил слов, чтобы её успокоить, а она более не могла говорить. Мы шли долго, затем повернули обратно, а слова так и не находились. Первым молчание прервала Наташа:
- Сегодня смотрела в окно, и вдруг увидела тебя, со спины, и мне показалось, что Серёжа вернулся ко мне. Выбежала, как ненормальная и поняла, что ошиблась. Когда ты стал вытирать слёзы, вновь показалось, это он. Так же нежно касался платочком лица.
- Сегодня первый раз после больницы вышел погулять, - понимал, надо о чём-то говорить, - и вновь ввязался в драку, затем попал в полицию. После этого пошёл, куда ноги понесут, и они принесли меня к твоему дому.
- Вот он! – девушка кивнула на обычный пятиэтажный дом, от которого мы начали свою прогулку. – Спасибо, Арсений! До свидания!
Что можно сказать в ответ? Проводил взглядом до подъезда и отправился домой.
Мысли, однако, продолжали лезть в голову. Представил её парня. Умер, даже не попрощавшись ни с ней, ни с родными. А я в это время? А я в это время, тоже умирал, подсоединенный к аппарату «искусственное сердце». Более недели. Мне ничего не говорили мама запретила, но понимал: если не делают третью операцию, то всё бесполезно и приготовился к смерти. Как раз утром первого марта, меня вдруг повезли в операционную. Накануне даже не было разговоров об операции, и вдруг… словно всё решилось под утро. Интересно. Тот парень умер, а у меня появилась надежда… Подожди!!! А что у меня была за операция? Мама ничего не говорила и, похоже, другим запретила.
 
Домой пришёл возбужденным, и мать сразу спросила:
- Арсений, что случилось?
- Мама, ответь мне на один вопрос, но честно. Третья моя операция была…
- Да, сынок. Трансплантация сердца.
- Мама, кто он?
- Полицейский, погибший от рук бандитов. Его убили выстрелом в голову. Он умер по пути в больницу. Абсолютно все параметры совпадали с твоими, - она замолчала, слова давались с трудом. – Его убитые горем родители стояли у операционной, где лежал мёртвый сын, а мне нужно было получить у них согласие на изъятие сердца. Немедленно…
Мама уронила голову на стол и заплакала. А я это представил! Она всё же продолжила:
- Упала перед ними на колени, но не могла ничего произнести. Не знаю, что им говорил Василий Львович, какими словами объяснял…
Обняв плачущую маму, я молчал. Прошло несколько минут. Наверно, не стоило спрашивать, но спросил:
- Мама, а как фамилия того парня?
- Серёжа Ткачёв, - она с испугом посмотрела на меня. – Арсений, что с тобой?
- Знаешь, мам, - стал рассказывать после недолгой паузы. - Когда пришёл в себя после операции, почувствовал, какие-то изменения внутри, не физические. Мысли другими стали, а главное, чувства. Нашёл в планшете книги по юриспруденции и зачитался. Представляешь? Мне это понравилось. За три курса, которые про

удь хулиганы, вы их убьёте, и вас посадят».
Сейчас этого не сказала. Улыбнувшись, поцеловал её и вышел.
 
Апрельское солнышко светит по-летнему. Какой-то парк, утопающий в зелени. Пойду через него. Он, по-моему, как раз к центру города выходит. Красивый парк. Странные мысли в голову лезут. Раньше со мной такого не было. Лишь спорт на уме. Весну от лета отличить не мог.
А это ещё что такое? Парни мужика бьют, похоже, бомжа. Двое на одного. Мне всегда везло на подобные сцены. И ведь никто не заступится! Просто издали наблюдают или мимо проходят. Ведь так и убьют горемыку!
- Эй, ребята, ну-ка прекращайте! – сам не ожидал от себя подобного.
- Что ты сказал? – спросил один из них, и оба с грозными физиономиями направились в мою сторону.
Моя левая рука инстинктивно прислонилась к сердцу. Кольнуло под левой лопаткой. Почти реально ощутил впивающийся в родную плоть клинок. Даже немного страшно стало.
Между тем, парни подошли вплотную. Мой растерянный вид, видно, придавал им уверенность.
- Что ты сказал? – вновь спросил один из парней.
Как бы ни переборщить! Слегка одного носком ботинка по коленке, другого – кистью руки наотмашь по губам. Вроде, не переборщил. И люди стали подходить. Вот и полиция подъехала, две машины.
- В чём дело? – спросил вышедший из «Волги» капитан.
- Хулиганы мужика били, а парень заступился, - бросились к нему две тётки.
Так, я вроде героем стал. Приятное чувство, словно серьёзный бой выиграл.
- Это опять вы? – капитан подошёл к лежащим парням.
Махнул рукой, и стоящие у «газика» полицейские затолкали парней внутрь машины, вместе с поднявшимся бомжом. Затем капитан подошёл ко мне и, пожав руку, поблагодарил:
- Спасибо, парень! Обычно все мимо проходят. Давай доедем до отдела, оформим, как полагается, - он повернулся к женщинам. – И вы, если можно. Затем вас всех по домам развезут.
 
Приехали, зашли с капитаном в его кабинет.
- Ваша фамилия? – спросил он ровным голосом.
- Викулов Арсений Борисович.
- Так вы тот самый Викулов? - капитан хлопнул себя по коленкам. – А я думаю, вроде, ребята крепкие, а он их так аккуратно уложил. Всё, больше не буду донимать расспросами. Думаю, у вас претензий нет?
- Нет.
Какие у меня могут быть претензии? Меня ещё помнят! Непонятно, с какой стороны, но помнят.
- У них тем более – нет. Идёмте, я вас провожу.
До самого выхода капитан радостно о чём-то беседовал со мной. Менты – они ребята, оказывается, неплохие. На «доске памяти» четверо погибших, а одна фотокарточка совсем свежая. Значит, не только балбесов гоняют, вроде меня в детстве.
- Сейчас вас до дома довезут, - он бросился к стоящей рядом «Волге».
- Не надо, я погулять вышел, - останавливаю его. – Вчера только из больницы выписали.
- Тогда счастливо! – капитан пожал мне руку, затем сунул визитку. – Если что – звони.
- Спасибо!
Да, интересная у меня прогулка вышла, с приключениями. Мой новый дом, кажется, в той стороне. Пойду, куда ноги понесут.
 
И куда меня ноги принесли? Надо оглядеться.
- Серёжа!!! – раздался сумасшедший девичий голос.
Что такое, словно меня окликнули. Бледная женщина, нет – девушка. Лицо без следов косметики. Она остановилась, как вкопанная, рассматривая меня, и… зарыдала.
- Меня Арсений зовут, - зачем-то представился я, затем взял её за плечи. – Что с вами?
Она продолжала плакать, захлёбываясь слезами, а мне казалось – это та, которую искал много лет. Нет, которую знал много лет. Да что же со мной в последнее время происходит? Достал платок, вытер слёзы с бледного лица. Девушка стояла, беспомощно опустив руки и глядя на меня изумлёнными, граничащими с сумасшествием, глазами.
- Пойдёмте, погуляем, и вы всё расскажете, - решительно взял девушку под руку. – Вас как зовут?
- Наташа.
- Как я уже сказал, меня – Арсений. Переходим на «ты». Надеюсь, обо всём расскажешь, и вместе решим, как преодолеть твоё горе.
- Его не преодолеть. Ты даже понять не сможешь. Это надо пережить.
- Я год пролежал в больнице. Мне сделали две операции на сердце, но обе неудачные. И ждал смерти, прикованный к аппарату. Дальше, помню с

ТРАНСПЛАНТАЦИЯ
 
Через час меня выпишут из больницы. В этом не сомневаюсь, у меня мама здесь работает. Остались формальности. Завтра начнётся новая жизнь, в которой не будет спорта и драк. Спорт-то, возможно, будет, но не каратэ. Удар ножом в пьяной драке, и... год в больнице. Две неудачные операции на родном сердце и сложная третья. Удачная! После таких ран обычно не выживают. Но мама не самый последний человек здесь, куда меня, умирающего, привезли год назад.
Двадцать три года, всё ещё впереди. Отцу буду помогать. Он коттедж продал и в долги влез, чтобы меня, сыночка своего ненаглядного, на ноги поставить. В новой квартире ещё и не был. Хоть и трёхкомнатная, но по сравнению с нашим коттеджем… Папа все силы положил на свой бизнес, а я не то что помочь, как следует не знал, чем родной отец занимается. Сейчас знаю. Небольшой заводик по изготовлению металлорежущего инструмента. В подробности пока не вникал. В институте восстановлюсь. Юриспруденция не такая уж и тягомотина. Даже интересно. Странно, до больницы и подумать не мог, что меня заинтересует эта область знаний. Или в шахматы научусь играть.
Удивительный человек мой сосед по палате. Восемьдесят лет, сердце больное, а он со мной в шахматы играет и музыку оптимистическую слушает: «И живу я на земле доброй за себя и за того парня».
С папой надо в шахматы сыграть, он отлично играет. Вот удивится-то!
 
Идут. Лечащий врач, медсестра и, конечно, мама. Врач тут же садится на мою койку:
- Как дела, Арсений? – вопрос дежурный.
- Нормально, - ответ – тоже.
- Давай посмотрим! - Он взял из рук медсестры папку с историей моей болезни и заглянул в неё, словно в первый раз. – Анализы все отличные, кардиограмма хорошая. Осматривать тебя не буду. Вчера всё видел. Шрамы, конечно, останутся, но для мужчины это не страшно.
- Спасибо, Василий Львович! С того света меня вытащили.
- Ну, прямо уж и с того? Но, пожалуй, первого марта можно ещё один день рождения справлять, - Львович всеми силами старался сдержать улыбку, но не смог, затем встал и обратился к маме. - Маргарита Владимировна, принимай сына!
- Василий Львович, - на маминых глазах слёзы, она уткнулась в плечо доктора. – Он у нас единственный.
- Всё, всё, Рита, прекращай мокрое дело. Забирай своего сына, и чтобы я его больше здесь не видел.
«О, Львович, за такое пожелание особое спасибо!» - вслух я этого не сказал.
***
Вот я и дома, в новой квартире. Моя комната маленькая, у родителей – побольше, и зал. С нашим коттеджем, конечно, не сравнить, но жить можно. Мама с сегодняшнего дня в отпуске. Этого следовало ожидать. Для неё я всегда маленьким останусь. Легкий, но шикарный обед…
- Папа, пойдём, поговорим! – кивнул я после застолья на свою комнату.
Отец удивлённо посмотрел на меня. Раньше задушевных бесед с отцом не было.
- Что ж идём, - с улыбкой на лице он направился за мной.
- Заодно в шахматы сыграем.
Папа словно на столб налетел.
- Во что? – удивлённо спросил.
Я зашел в комнату и стал расставлять фигуры. Отец играл, практически, не думая:
- Сильно ты изменился, Арсений. Думал, тебя кроме каратэ и девиц длинноногих ничего не интересует.
- Сам не пойму. Юриспруденцией стал интересоваться, в шахматы играть научился. Год назад об этом и подумать не мог. Папа, я у тебя качество выигрываю.
- Неплохо, - отец задумчиво взглянул на доску.
- Тебе буду помогать, - уверенно продолжил разговор с отцом. – Возьмешь заместителем?
- Ты наследник. Конечно, возьму. Дела в гору пошли. Коттедж новый пора строить. Работы много. Сын, фигуру теряешь!
- А ты попробуй, возьми!
- Ничего себе!
Папа стал играть в полную силу, но я выстоял, и партия завершилась вничью.
- Молодец! – гордо произнёс отец. – А сейчас отдыхай. Ближайшую неделю никаких умственных перенапряжений. Отдых, прогулки по весеннему городу.
 
Новую жизнь все начинают с утра, и я не исключение.
- Мама, пойду, прогуляюсь!
Мать появилась в мгновение ока.
- Арсений ни с кем не связывайся.
Это была её любимая фраза, когда уходил в былые времена погулять. Она ещё добавляла:
«А то пристанут какие-ниб

мелодично звучит колокольчик над дверью и лишь, затем открыла.
- Что надо? – хмуро спросила, взглянув мимо парня, и вскрикнула. – Петька!
- Я это… к Виктории, - промямлил стоящий на пороге Виталий.
- Да иди ты к своей Виктории, - она дернула парня за плечо. – Быстрей, не до тебя.
Сломя голову Рита забежала в зал и с порога закричала:
- Юлька, дай твою кофточку! Ту, красную, ты её всё равно не носишь.
- Что случилось-то?
- Петька идёт. Пусть минут десять у калитки постоит, затем выйди и спроси, что надо, а я пока накрашусь.
- Ладно, помучаю твоего ненаглядного, - с улыбкой согласилась Юлия.
Сестра убежала, а на Юлькином телефоне заиграла музыка.
- Что это было? – раздался голос Артура.
- А ты ни разу со своим братом не дрался?
- И что теперь?
- Что, что? Приезжай, с сёстрами познакомлю. Они как раз накрасились и приоделись.
- Ладно, приеду, только быка своего уберите.
- Уберем, - скучающим голосом промолвила Юля и, выключив телефон, закричала от радости.
***
- Ну, Дима, мы пошли, спасибо за угощение!
- Это тебе, Мата, спасибо и тебе, Тоха! Образумили вы хозяек моих молодых, их словно подменили.
- До свидания, Дима!
Сёстры-матохи весело помахали маленькими ручками и скрылись в зарослях репейника.

а и так звезданула сестре средней, что та с ног чуть не свалилась. И понеслось!
Подъехал «лексус» к коттеджу. Артур из машины вышел и стал за дракой полуголых девиц наблюдать, с улыбкой на лице и интересом в глазах.
Бык Яшка в это время вышел из своего загона и стал сено жевать, и тут его кто-то прутком хлестанул. Фыркнул Яшка от досады, а его ещё раз, затем ещё. Бросился он, разгневанный, к воротам, солнце по глазам бычьим ударило, а со двора крик его хозяйки доносится. Попытался Яшка что-то разглядеть и понять, но кроме красной машины за забором ничего не увидел. И понял своим недалёким умом, что это и есть его злейший враг. Ударил копытом по земле и бросился в атаку. Калитка деревянная от страшного удара с петель слетела и на рогах повисла, а когда упала наземь и обзор открыла, понял рогатый, что промахнулся маленько, и бросился вновь на врага своего красного.
Успел всё-таки Артур запрыгнуть в салон, двигатель завести и на педаль газа надавить, из-под самых рогов укатил. Пробежал Яшка ещё метров сто и видно догадался, что потерял врага, а здесь как раз травка зеленая, забыл сразу обо всём.
 
Отдышались девки от драки, отошли от увиденного и давай реветь, судьбу свою проклинать, и тут дым увидели, который из Ритиной комнаты валил.
- Утюг! – закричала та и со всех ног в дом бросилась.
Сёстры за ней. В комнате дымище, вот-вот полыхать начнёт. Залили, затушили. Блузку, конечно, уже не спасти, вторую за день, гладильную доску – тоже, а так всё нормально, вовремя успели.
- Какая-то суматоха у нас сегодня с утра, - вздохнув, промолвила Юля.
- Бабушка мне что-то сегодня говорила…, - стала вспоминать Вика. – Будто у нас какие-то матохи поселились, поэтому всё кубарем и идёт.
- И мне она об этом рассказывала, - вставила Рита. – Этих матох домовой вызывает, когда хозяева плохо себя ведут, порядков не чтут. Они суматоху и устраивают.
- А вдруг это правда? – с грустной улыбкой промолвила Юля. – Они парней наших разогнали, всё в доме перевернули.
- Перевернули мы, - вздохнула Рита.
- Но точно с помощью этих матох.
- Так, сёстры, наводим порядок, - стала командовать старшая сестра. – Марго, иди, загоняй своего быка и попроси дядю Сергея калитку наладить. Юлька, наведи порядок на кухне.
- Вика, придёт бабушка, надо спросить, как от этих матох избавиться, - предложила Рита, и не было на её лице улыбки.
 
К вечеру дом было не узнать: всё сияло чистотой и пахло свежестью, даже ужин праздничный приготовлен. Тут бабушка вернулась. Бросились к ней внучки.
- Бабушка, ты права была, - начала разговор на правах старшей сестры Виктория. – У нас действительно завелись матохи. Бабуля, научи, как от них избавиться.
- Матохи, говорите? – улыбнулась бабушка. – Приготовьте что-нибудь вкусное и поставьте под печку, там домовой живёт. Попросите прощенья, он матох и выпроводит. Если хорошо попросите, угощение понравится, матохи сегодня же исчезнут.
 
- Какие чипсы? Они их есть не будут.
- Может, сыру положим?
- Мяса нужно побольше.
- Какого? У нас котлеты есть и курица вареная.
- Тащи и то, и это. Пусть наедятся досыта.
- А конфеты он ест?
- Не знаю. Тащи всю коробку.
Когда все угощения были задвинуты подальше под печку, Виктория торжественным голосом произнесла:
- Попробуй, хозяин, наше угощение и прости нас, неразумных! Угости и матох, пусть они идут с миром.
- Прости нас, домовой! – в один голос вторили младшие сёстры.
 
Они немного постояли у печки и направились в зал, сели чинно на диван и стали чего-то ждать. Прошло несколько минут, вдруг в окно залетел маленький камушек и звонко ударился о паркет.
- Что такое? – подбежала к окну Вика и тут же тихо вскрикнула. – Виталик!
- Виктория, я это… хотел позвонить…, - закричал он неуверенным голосом. – Телефон у тебя забыл… Ты прости меня!
- Заходи, забирай свой телефон! – зло фыркнула Вика и, отвернувшись от окна, крикнула: – Юлька, дай свои духи! Где моя косметичка? Марго, открой ему дверь, только не улыбайся, пусть помучается.
 
Рита не торопясь подошла к входной двери, облокотившись на косяк, послушала, как

вине, чтобы остудить обожженную руку.
- Что там у вас? – раздался голос их бабушки.
Она вышла из своей комнаты, улыбкой проводила убегающего на второй этаж полуголого жениха старшей внучки. Зашла на кухню, покачала головой, вышла в коридор и спросила:
- Так что случилось, Вика? Ты ведь старшая.
- Так, небольшая суматоха.
- Это у нас в доме матохи поселились. Видно домовой их позвал, чтобы наказать вас за беспорядок, который вы творите, - провожая взглядом, выбегающего на улицу и одевающегося на ходу, Викиного жениха, объявила старушка.
- Бабушка, какие матохи? Какой домовой? Ритка-стерва этот переполох устроила.
- Слово «суматоха» и произошло от матох. И ругаетесь вы зря, домовой этого не любит. Не исправитесь, хуже будет.
- Бабушка, ты куда собралась? – вдруг спросила старшая внучка.
- Пойду к подругам в гости схожу, а вы дома порядок наведите и у домового прощения попросите, а то матохи вас совсем изведут.
- Ладно, баба, ладно, - Вика закрыла за бабушкой дверь и покрутила пальцем у виска. – Маразм старческий.
И направилась в комнату сестры средней, та неуклюже бинтовала обожженную руку.
- Ты что там, с моим Виталием кувыркалась? - высокомерно спросила Вика.
- Да нужен он мне, ни рожи, ни кожи. На ровном месте падает, - Рита вытянула руку и попросила. – Помоги перебинтовать!
- Ладно, давай! – Виктория стала перебинтовывать руку сестры и, конечно, появилась возможность поболтать. – Он мне и самой не особо нравится, но где лучшего найдёшь? А этот хоть деньги зарабатывает.
- Вика, сходи, накорми корову и быка, - неожиданно попросила Рита.
- Совсем обнаглела? Они твои, вот и корми сама.
- Вика, Петька скоро придёт, а я немытая и непричесанная.
- Подождет твой тракторист.
- У меня рука болит, - продолжала ныть Рита.
- Ладно, - согласилась старшая сестра. – Где твой зеленый халат?
- Вон, на вешалке. Спасибо, Вика!
Виктория надела халат, подумав, повязала и косынку и направилась в коровник. Рита радостно улыбнулась вслед, включила утюг и стала гладить блузку с огромным вырезом, так нравившуюся её любимому. Гладя, она постоянно поворачивалась к окну, выглядывая своего Петю. А вот и он показался. Девушка невольно залюбовалась его громадной фигурой.
«Так бы и смотрела, не отрываясь, - высунулась из окна, привлекая внимание, но парень смотрел в другую сторону. – Куда это он направился? В коровник!?»
И Рита во всю прыть помчалась во двор.
Нет, Петр был нормальным деревенским парнем и Ритку любил, дородная она была, как раз ему под стать, как, впрочем, и её сёстры они все чем-то похожи. Выпил он немного для храбрости. Ну, не так, чтоб маленько, и направился к своей любимой. Тут, как раз у них во дворе Риткин зелёный халат мелькнул и исчез в коровнике. А там темно и сено душистое! Вот и залетел он в сарай, ворота захлопнул. Вика как раз дверцу в загон к быку открыла, схватил Петя девушку, повалил на сено душистое.
Ойкнула девушка и стала думать, что делать. Медленно думала, тот уж и руку успел засунуть, куда не следует. Тут ворота распахнулись, и влетела разъярённая Ритка, а когда увидела, что творится, стала настоящей мегерой. И словно нарочно, палка рядом оказалась, которая в следующую секунду опустилась на Петькину спину, хорошо опустилась, затем ещё раз, на голову. Схватился тот за свою головушку и побежал, куда глаза глядят.
Вика вскочила, за щеки схватилась и вскрикнула:
- Так это Петька был? – а у самой на лице улыбка.
- Ах, ты, шалава, - закричала сестра и палкой её.
- А-а-а! – вскрикнула Виктория от боли и от обиды.
Да как набросилась на свою сестру, так вместе и вылетели из сарая, и давай дубасить друг дружку.
 
Младшая сестрёнка этой драки не видела, своего Артура ждала. Крутой парень Артур, на «лексусе» разъезжает, говорит: на своём. И вот из-за поворота показалась его красная машина. Юля, взглянув в очередной раз в зеркало, выбежала во двор, а там драка.
- Прекратите! – бросилась разнимать сестёр. – Артур едет.
Да разве тех разнимешь! И тут ей Ритка с правой как в глаз заедет, чтобы не мешалась. Ну, этого Юля вытерпеть не могл

МАТОХИ
 
Они вышли из-под огромных листьев репейника и в лунном свете стали с удивлением разглядывать коттедж.
- Сестрёнка, что-то я не пойму – дом большой, ухоженный, значит и хозяева должны быть трудолюбивыми.
- Просто, Дима ещё молодой домовой, вот с хозяевами и не ладит, - предположила её сестра, такая же маленькая и задорная.
- Домовой идёт – сейчас спросим.
Подошёл маленький мужичок, с лапоть ростом, лишь немного выше девчонок.
- Здравствуй, Мата! Здравствуй, Тоха! – поздоровался с каждой из сестёр, целуя их крохотные ручки.
- Что, Дима, случилось? – улыбнулась Мата. – Рассказывай!
- В моём доме бабушка старая живет и три внучки с ней, а родители их где-то за границей постоянно бывают, и домой редко приезжают. А девки молодые дородные совсем разбаловались: бабушку не слушаются, дома беспорядок, женихов приводят, гулянки бесстыжие устраивают. Помогите их остепенить!
- О, Дима! Это наше любимое занятие, - рассмеялась Тоха. – С утра и начнем. К вечеру как шёлковые будут, и женихов отвадим.
- Шелковыми они через пару часов станут, - поправила Мата. – До вечера они убираться будут и по судьбе своей горемычной плакать.
- Совсем женихов отваживать не надо, девки-то молодые, - улыбнулся домовой.
- Не бойся! Сделаем как надо, - пообещала Тоха.
- Вот спасибо, милые мои! – воскликнул домовой. – Должником вашим буду.
***
Рита, неумытая и не расчёсанная, попивала из кружки вишнёвый сок и жарила гренки, когда на кухню ворвалась Юля, сестра её младшая, в ярко-жёлтой блузке.
- Как мой блузон? – и радостно повернулась на каблучке.
- Отпад. Ты куда намылилась?
- Сегодня мой Артур к нам приедет. Возможно, скоро замуж выйду.
- Чего? Тебе шестнадцать. Школу сначала окончи. Вике уже двадцать, а всё ещё не вышла.
- Её придурок опять всю ночь у нас провёл, - ехидно усмехнулась Юля.
- Виталик-то? Знаю. Он в ванне уже целый час полощется, умыться не дает.
- Марго, я так и не поняла: тебе блузка моя нравится?
- Потянет, - авторитетно махнула рукой средняя сестра. – Вот здесь надо немного поправить…
Она сделала шаг (и откуда взялась на полу кожура от банана?), резко махнула рукой, чтобы не потерять равновесие. Но в руке-то была кружка, а в кружке сок ярко-красный, который, блеснув в лучах заглянувшего в окно солнца, весь вылился на новую Юлину блузку.
- А-а-а! – раздался дикий крик младшей сестры.
И она со всех ног бросилась в ванную комнату, а та закрыта, жених старшей сестры ещё там.
- Открой, придурок! – истошно завопила Юля.
Наконец дверь отворилась, и оттуда вышел длинный парень с одним полотенцем на бёдрах, с его ног текла вода с мыльными хлопьями.
- Что ты орёшь? – высокомерно спросил он.
В ответ Юля сильно толкнула его и забежала в ванную. Парень, поскользнувшись, замахал руками, полотенце слетело, и он, падая, схватился за халат вышедшей из кухни Риты. Не могла же та пропустись драку младшей сестры с женихом сестры старшей.
Халат распахнулся, а под ним…, под ним лишь прекрасное юное тело, на которое парень и свалился. А в это время со второго этажа по лестнице спускалась его невеста Вика, услышавшая дикий крик внизу. Увиденное лишило её дара речи. И тут, словно кто-то зацепил её ногу, и дальнейший путь по лестнице она проделала на той самой части тела, за которую и полюбил её Виталий. Благо, что задница мягкая.
- О-о-о! – сотряс дом её громкий протяжный вой.
Вскочивший жених получил совсем не женский удар в челюсть от свалившейся сверху невесты.
- Сволочь! – заорала она диким голосом, пнула сестру ногой. – Корова!
Виталий наклонился за полотенцем, но тут дверь в ванную комнату резко отворилась, и парень вновь очутился на полу в объятиях будущей свояченицы.
- Не отмывается! - раздался визг младшей сестры, вылетевшей из ванной комнаты с мокрой блузкой в руках.
- Одурели! – заглушил его крик старшей.
И тут все почувствовали запах гари.
- Гренки! – вскрикнула Рита и, столкнув с себя будущего зятя, помчалась на кухню, запахивая на ходу халат.
Забежав на кухню, схватила за ручку раскаленную сковороду, не удержав, уронила на пол, бросилась к рако