Домик Марио

окно. Огромное – во всю стену, от пола до потолка. Аня, пробравшись через заросли, прильнула к стеклу, но рассмотреть ничего не успела. Обзор чем-то закрыли. Сверху раздался скрежет – громкий, металлический. Какие-то непонятные звуки, шуршание, будто кто-то огромный возился рядом. И опять включилось солнце – так же внезапно, как и погасло.

– Что-нибудь увидела? – поинтересовался мальчишка.

– Нет. Окно только видела, – вздохнула она.

– Иногда рожа страшная такая появляется. Жуть. И никогда ничего не видно. Ладно, пошли. Жрать хочется, – махнул рукой он.

– Мне домой надо. Агата там ищет, – пролепетала Аня, и голос её дрогнул. Внутри всё сжималось от растерянности и страха. Она не понимала, где находится, как отсюда выбраться, и что вообще происходит. Мысли путались, ноги несли её вперёд, а в голове бились две мысли: «Где Фулька? Где выход?»

– Забудь.

– А Фулька?

– Она-то куда денется? Придёт. Да пошли, говорю. Поесть надо. Сил сбежать-то не будет, – и он уверенно зашагал по улице.

Самое начало здесь: https://max.ru/mario/AZ-qZqLMDiU

– Привет, – из дверей какого-то дома выскочил мальчишка. Взъерошенный, худой, в застиранных брюках и вытянутой футболке. – Удрать хочешь?

Аня сначала хотела сказать «да», но вовремя прикусила язык. Мало ли. Поднимет сейчас всех своих – и закроют её. Хотя где закроют? Все дома из толстого картона. Из ДВП. Стукни хорошо ногой – и свободна. Если только что-то в земле не выкопано. Хотя...

Аня даже присела и потрогала то, что она назвала землёй. На ощупь – больше на стекло похоже. Гладкое, теплое, с едва заметными царапинами. А под ним – что-то тёмное, расплывчатое, будто тень.

– Поняла? – наклонил набок голову мальчишка.

– Что поняла? – встала Аня и опять двинулась к зелёному массиву, что виднелся в конце улицы.

– Мы в аквариуме.

– Чего? – слова мальчишки не сразу дошли до неё. А когда дошли – ей стало плохо. Ноги подогнулись, и она рухнула на пол. На тёплый пол.

– У нас такой стоял в общей комнате, – разглагольствовал между тем мальчишка. – На уроке природоведения мы его создавали. Я сам лично червя туда поймал и запустил.

– Но мы не черви, – Аня никак не могла понять, что говорил мальчишка. Какой червь? Она человек! И он человек.

– Ты видела его, – он указал пальцем в небо.

Аня подняла глаза и всмотрелась в голубую высь. И не высь вовсе. И облако висит на одном месте и не меняется. И солнце – всё так же ярко светит на одном месте, не двигаясь, не садясь к горизонту. Словно нарисованное.

– Где моя кошка?! – опустив голову, упрямо поинтересовалась она.

– А куда она денется? Говорю же – аквариум.

Его спокойный тон Аню просто взбесил.

– Придурок! – подскочила она и опять зашагала вдоль улицы.

– Так все себя ведут, – заспешил за ней мальчишка. – Ты сюда через круг серебряный попала?

– Через каплю, – машинально ответила Аня и выругала себя. Не будет она слушать этого придурка. Голову ей морочит.

– У кого капля, у кого квадрат. У меня круг был. Я от мальчишек прятался. Если бы нашли – отбуцкали бы. За дело, конечно, – мальчишка торопился за Аней так, что аж запыхался.

Пожалев его, она остановилась – тем более что улица закончилась. И перед ней оказалась настоящая земля. Аня даже пощупала её. Земля. Аккуратно насыпанная холмиком. А на ней росла трава. Только очень большая – стебли толщиной с палец, листья шириной с ладонь, сочные, ярко-зелёные, покрытые мелкими капельками влаги. Они сплетались в густые заросли, сквозь которые пробивались тонкие лучи света. Чуть дальше было просто темно – глухо, непроглядно, будто вход в пещеру. Пахло сыростью, тиной и чем-то ещё – знакомым, неуловимым, как запах аквариума в школе.

– Фуля, – позвала Аня. – Фулечка, кыс-кыс-кыс.

Кошка не отзывалась. Решившись, Аня взобралась на холмик и двинулась в заросли. Не сделав и десятка шагов, она со всего размаха стукнулась головой о стену. Раздалось гулкое «буммм» – и Аня с шлёпнулась на попу. Ещё ничего не понимая, она потёрла лоб, оглянулась на мальчишку. Тот стоял, скрестив руки на груди, и ухмылялся. Протянув руку, она пощупала стену. Стекло. Холодное, гладкое, твёрдое. Подняла голову – облако так и висело на одном месте.

– Ну? – донеслось до неё. – Проверила?

И в это время погасло солнце.

Просто – оп! – будто лампочку выключили. Только что всё было залито ярким, тёплым светом – и вот уже мир погрузился в серую, вязкую полутьму. Свет исчез мгновенно, без предупреждения, без заката, без сумерек – просто щёлк, и всё. Аня даже не сразу поняла, что произошло. Глаза, привыкшие к яркому солнцу, растерянно шарили в темноте, а в голове билась паническая мысль: «Что это? Почему так резко? Так же не бывает!»

– Чего это они? – удивился мальчишка. – Рано ещё.

Но темно не стало. Откуда-то сбоку, из-за домов, пробивался свет – слабый, дрожащий, но живой. Не сговариваясь, Аня и мальчишка рванули в ту сторону. Так же как и в конце улицы, за домами была земля и росла зелень – те же гигантские стебли, те же сочные листья, только теперь они казались чёрными в полумраке. И за зеленью было видно

Вот и скажите, что у вас слюна не потекла. Что-то из этого пошли готовить😅

Вас давно никто не называл профессором кислых щей. Я до сих пор применяю это выражение. Внукам говорю. А оказывается, это совсем не обидно. Если вы профессор кислых щей, то значит мастер своего дела.

Долгое время я, как и многие, думала, что это про суп. Ну, про те самые щи из квашеной капусты, которые «профессор» умеет варить лучше всех. Но всё оказалось куда интереснее.

Вот вам цитата из Владимира Даля, из «Жизни человека, или Прогулки по Невскому проспекту»:

«...прошлого году, ночью, по темноте, глотнул ошибкою из бутылки чернил вместо кислых щей, и прескверных, видно с купоросом».

Бутылка! Чернила! Какие щи? Это же суп!

Кислые щи — это не суп. Это старинный русский напиток, разновидность сильногазированного хлебного кваса. Даль называл его «родом шипучего квасу». Готовили его из солода, ржаной, пшеничной и гречневой муки, с медом или патокой.

Почему их пили?
Во-первых, потому что вкусно и шибает в нос — газировка такая, что бутылки иногда разрывало, поэтому их закупоривали как шампанское.
Во-вторых, кислые щи отлично утоляли жажду и, как писали старые источники, «дарили радость легкого похмелья».
В-третьих, это было модно. В XIX веке, когда дворяне демонстративно отказывались от французского шампанского в пользу всего русского, (да-да и тогда боролись с галлицизмом- французский, как мы сейчас с англицизмом) они «принимались за кислые щи». Пили их и в трактирах, и в театрах, и дома.

А ещё на основе этого напитка потом действительно делали ботвинью и даже отваривали в них дичь. Но сам по себе — это квас-«шампанское».

Рецепт (адаптированный, на 10 литров):
Понадобится: солод (ячменный или ржаной) — 50 г, пшеничная мука — 50 г, гречневая мука — 25 г, мёд — 50 г, живые дрожжи — 10–15 г.

1. Завариваем сусло. Солод и обе муки просейте, перемешайте и тонкой струйкой залейте кипятком, непрерывно помешивая, чтобы получилось жидкое тесто без комков.
2. Остужаем. Когда сусло остынет до 37–38 °C, добавьте разведённые дрожжи и мёд.
3. Бродим. Оставьте в тёплом месте на сутки. Потом долейте холодной воды и оставьте ещё на 1–2 дня до появления активной пены и характерной кислоты.
4. Разливаем. Процедите, разлейте по бутылкам из толстого стекла (можно добавить пару изюминок для газа), плотно закупорьте и уберите в холод на 3–4 дня для «дображивания».

Открывайте осторожно. И да, теперь я точно знаю: быть «профессором кислых щей» — это не про суп. Это про умение обращаться с бутылкой, которая шибает в нос. 🍾

🌿 Слово-оберег: как наши предки использовали «непечатное»

В древности то, что мы сейчас называем матом, не было ругательством в современном смысле. Для славян-язычников эти слова обладали сакральной, культовой силой.

🔹 Связь с плодородием. Матерная брань напрямую связана с древним мифом о браке Неба и Земли. В языке она отражала идею оплодотворения, поэтому считалась магической формулой, помогающей урожаю.

🔹 Оберег и защита. В языческие времена «срамными» словами изгоняли нечисть из дома, спасали скот от бесплодия, а поля — от засухи. Считалось, что мат — действенное оружие против бесов, которые боятся «черного слова».

🔹 Ритуальная функция. Брань сопровождала свадебные обряды (для защиты молодых и деторождения) и народные праздники вроде Купалы или Масленицы.

Лишь со временем, особенно после христианизации, эти слова «потеряли» свой ритуальный смысл и превратились в то, что мы знаем сейчас.

Немного передать атмосферу 12 века я попыталась в повествовании о попаданке под названием «Опять весна». https://dzen.ru/a/aSQvq5YvOSbfW_Kc

ни цветов на подоконниках, ни резных наличников. Всё стерильно, правильно и оттого жутко.
Аня опять зажмурилась. Потрясла на всякий случай головой. Подумала, что уснула. Но тут же почувствовала, как болят царапины на руке, оставленные Фулькой. Куда её унесло, эту кошку? Найдёт Аня мальчишек – прибьёт, если они обидели кошку. Дикари какие-то.
Тем временем люди перестали разбирать таз с едой и повезли тачки в открытую дверь на противоположной стороне площади. Аня двинулась следом. Котелок стоял у открытой двери и записывал в тетрадь то, что завозили. Аня подошла, чтобы заглянуть в здание, облокотилась на дверь и поняла, что она из ДВП. Из толстого ДВП. Ненадёжная какая-то.
– Сейчас соберёмся все в столовой, – понял её по-своему Котелок, – и ты назовёшь нам своё имя.
– А я где? – спросила, наконец, она, и в голосе её дрожала паника.
– В городе, – пожал он плечами. – Просто в городе. Ты сейчас не поверишь, но дня через три, как обойдёшь весь город, поймёшь, что мы правы. И тогда уже начнёшь знакомиться со всеми. А пока достаточно только твоего имени.
– Аня, – машинально отозвалась девочка, думая, что Котелок совсем псих.
– Сергей Александрович, – приподняв котелок, представился мужчина. – Пока тебе и этого хватит. Ты голодна?
– Нет. Спасибо, – ответила Аня, собираясь узнать, где отсюда выход.
Но в это время опять раздался скрежет, и сверху опустилась рука. Забрав таз, она тут же поставила посреди площади фонтан. Обыкновенный фонтан в виде дельфинов – Аня такой на картинке видела. Три бронзовых дельфина, изогнувшись в прыжке, держали на своих спинах большую чашу, из которой должна была литься вода. Их плавники были отполированы до блеска, а глаза – сделаны из тёмного стекла, и в них отражалось местное яркое солнце. Внизу, у подножия, плескалась вода в широкой каменной чаше, и от неё шла приятная прохлада. Щёлкнув тумблером, включив фонтан, рука убралась наверх. Аня попыталась рассмотреть, кому принадлежит эта ручища, но местное яркое солнце слепило глаза.
– Первое наше правило, – начал Сергей Александрович. – Не марать воду в фонтане. Это наш единственный источник для питья. А уж потом для водных процедур и стирки. Понятно?
– Нет, – мотнула головой Аня.
– Ну, первые дня три всем непонятно. Дойдёшь до конца города, упрёшься в стенку. Понимание начнёт приходить. Знай: в столовой для тебя всегда будет накрыт стол. То есть не совсем всегда. Пока ты поймёшь и примешь, что бежать некуда. А потом как все, – Сергей Александрович поднял руку, не давая Ане его перебить. – Мы все через это прошли. И тебя каждый поймёт. Запомни: солнце выключается. Определённого времени нет. Всегда по-разному. Иногда вообще может не тухнуть. Ночью всегда идёт дождь. Иногда сильный, иногда только туман. У тебя до того, как выключат солнце, есть часа три-четыре. Может, больше. Но ориентируйся на это время. Пока примешь неизбежное, можешь зайти хоть к кому и пережить ночь. Потом мы тебе поможем оборудовать дом. Обычно всем хватило три дня дойти до стены, понять, что не убежать, и спокойно начать жить.
– Какая стена?! – возмутилась Аня. – Мне Фульку надо найти!
– Это твоя кошка? Она никуда не денется. Придёт. Её здесь не обидят.
– Мне домой надо! – испугалась вдруг она, представив, как сейчас носится по деревне Агата, ищет её.
– Постарайся не думать о доме, – посоветовал Сергей Александрович. – Так будет легче. Может, всё-таки с нами в столовую?
Аня мотнула головой и зашагала вдоль по улице, по которой, как ей показалось, удрала Фулька. Внутри всё сжималось от растерянности и страха. Она не понимала, где находится, как отсюда выбраться, и что вообще происходит. Мысли путались, ноги несли её вперёд, а в голове билась одна-единственная мысль: «Где Фулька? Где выход? И как, чёрт возьми, вернуться домой?». Продолжение здесь: https://max.ru/mario/AaF0dhsNAlI

Начало здесь: https://max.ru/mario/AZ-qZqLMDiU Долго орать не пришлось. Аню стремительно начали опускать вниз. Мелькнули под ногами крыши домиков – и вот она уже стоит посреди светлой улицы.
– Гы! – раздалось сверху.
Поднять голову и посмотреть, кто же это такой добрый, Аня не успела. Потому что со всех сторон к ней начали подходить люди. Вполне себе обыкновенные. Вот только одеты они были... Аня зажмурилась и опять открыла глаза. Нет, ей не показалось.
В толпе, подходившей к ней, люди были одеты в костюмы разных эпох. Тут были дамы в роскошных платьях – с корсетами, стягивающими талию, с пышными юбками на кринолинах, в кружевных перчатках и широкополых шляпах, украшенных перьями и лентами. Рядом с ними – девчонки в мини-юбках с кислотно-розовыми и ядовито-зелёными волосами, в кожаных куртках с заклёпками и тяжёлых ботинках на платформе. Какой-то то ли парень, то ли девушка в стальном комбинезоне с множеством карманов и молний – такие любят изображать людей будущего фантасты. Мужчины в деловых костюмах – строгих, тёмных, с галстуками и начищенными туфлями. И тут же – бородатые мужики в длинных льняных рубахах, подпоясанных расшитыми кушаками, в лаптях и онучах. А вот этот явно из девяностых – тёмно-синий спортивный костюм с белыми полосками, туфли с длинными носами и кожаная куртка нараспашку. У Ани зарябило в глазах от этого калейдоскопа лиц, тканей и фасонов.
– Что здесь происходит?! – не выдержала она, и голос её сорвался на визг.
– С прибытием, – вышел к ней мужчина в длинном пиджаке с котелком на голове, с тросточкой в правой руке и трубкой в левой. – На правах первого жителя нашего города приветствую тебя, незнакомка. Назови нам своё имя. А наши имена ты узнаешь постепенно. Иначе это долго будет длиться. А сейчас нам будут поставлять еду, и её надо будет успеть забрать. Иначе уберут.
– Кто уберёт? – не поняла она.
– Хозяин. Имя мы его не знаем. Он говорит на непонятном языке...
– Мне кажется, я приблизился к разгадке разговорного языка, – вмешался в разговор какой-то старичок в очках с толстыми линзами. – У них очень мало гласных, что затрудняет понимание речи.
– Я вас умоляю. Что вам даст понимание речи? – возмутился Котелок. Так про себя его назвала Аня.
– У неё кошка! – закричал кто-то в толпе. – Я такую помню. У нас была!
– Кошка! Кошка! Кошка! – взвыла толпа и плотнее придвинулась к ней.
Фулька, больно царапнув Аню, рванула из её рук и умчалась по улице. Несколько мальчишек кинулись вслед за кошкой. Аня было рванула следом, но её остановила тросточка, протянутая Котелком.
– Девочка. Назови нам своё имя! Протестовать бесполезно, – договорить Котелок не успел.
Потому что сверху раздался неприятный скрежет, и на площадь между домами чья-то огромнейшая рука поставила полный таз еды. Насколько Аня видела, там были куски хлеба – тёмного, ржаного, с трещинками на корке и мягкой, ноздреватой мякотью. Куски мяса – варёного, с прожилками и прослойками жира, и копчёного, с золотистой корочкой. Какие-то обрезки овощей – морковь, свёкла, картофель, капустные листья, – перемазанные землёй и слипшиеся в комья. Тут же лежали куски сахара – неровные, колотые, с острыми краями, и горсть тёмных ягод, похожих на смородину. Всё это было перемешано, свалено в кучу, и от таза шёл густой, сытный запах, от которого у Ани невольно заурчало в животе.
На неё совсем перестали обращать внимания. Люди кинулись к тазу, выкатывая откуда-то тележки. Выстроившись цепочкой, они принялись сортировать продукты: мясо – в одну тачку, хлеб – в другую, куски сахара – в третью, овощи и фрукты – отдельно.
Аня осмотрелась. Они стояли на круглой площади очень правильной формы. От площади лучами расходились улочки – неимоверно ровные, будто начерченные по линейке. Одинаковые белые двухэтажные домишки были будто сделаны из картона – с плоскими крышами, одинаковыми окнами и дверями, без единого признака индивидуальности. Ни тебе занавесок,