Макс Клименко

43,7 МПа. Бетон оказался прочнее проектного?

Представим, что по проекту предусмотрен бетон класса В30.

Проводим испытание методом отрыва со скалыванием и получаем 43,7 МПа. Причём метод серьёзный. По ГОСТ 22690 это прямой (стандартный) метод определения прочности бетона, результаты которого могут использоваться для градуировки других методов.

Казалось бы, бетон даже лучше, чем требовалось.
Но есть один нюанс.
Однородность.

Бетон может быть очень прочным в одной точке и значительно слабее в другой. Причины разные: расслоение смеси, недостаточное уплотнение, неодинаковые условия твердения.

Допустим, 43,7 МПа - это не отдельный результат, а средняя прочность по результатам испытаний нескольких участков.

Тогда по ГОСТ 18105 при оценке по схеме В получаем интересные результаты:
- При высокой однородности (коэффициент вариации 6%) фактический класс бетона составляет примерно В40.
- При низкой однородности (коэффициент вариации 16%) фактический класс составляет уже около В30.

Средняя прочность одинаковая, а фактические классы отличаются на 10 МПа!

Поэтому когда в следующий раз будете сомневаться проверять прочность бетона полностью или на отдельных участках, помните, что разница показаний может улетать в космос ☄️☄️☄️

Продолжу тему вторичного использования строительных отходов. Тем более что для меня она довольно личная.

В 2017 году я написал кандидатскую диссертацию на тему «Методика обеспечения экологической безопасности при восстановлении конструкций зданий».

За этим длинным научным названием скрывается вполне практическая идея.
Представьте реконструкцию здания. Мы разбираем повреждённую кирпичную кладку и бетон, грузим обломки в самосвалы и вывозим на полигон.
А потом другими самосвалами привозим щебень и песок, чтобы приготовить новый бетон.

А зачем вывозить то, что можно использовать снова?

В своей работе я разработал методику, которая помогает ещё во время обследования здания понять, сколько отходов появится и как их можно переработать.

Сначала отходы собирают и сортируют. Затем их дробят и используют для приготовления нового материала при восстановлении здания. При этом считают не только объём отходов, но и энергию, которая понадобится для их переработки.

Например, для одного из зданий в Новочеркасске расчёты показали, что повторно можно использовать около 101 тонны кирпичного и бетонного боя.

Весь этот объём можно было добавить в бетонную смесь в качестве заполнителя.

Строительный мусор становится ресурсом не после попадания в дробилку, а ещё на стадии обследования и проектирования здания.

Проектировщиков могу обязать обосновывать почему они не использовали сырье вторично.

Минстрой России подготовил проект изменений* (Положение № 87* от 31 августа 2026) в требования к составу проектной документации.

Предлагается обязать проектировщиков рассматривать возможность использования вторичного сырья, в том числе золошлаковых материалов.

Как это может повлиять на отрасль?

Например, зола-унос может применяться в цементных и бетонных смесях, а некоторые золошлаковые материалы - при строительстве земляного полотна и оснований дорог.
Но слово «зола» практически ничего не говорит о её свойствах.

Материал с разных электростанций может существенно отличаться по химическому и минеральному составу, крупности, содержанию несгоревшего углерода и другим характеристикам.
А от этого зависит его пригодность для конкретной конструкции.

Если изменения примут, то при проектно-изыскательских и строительных работах нужно будет проверять характеристики вторичного сырья, подбирать состав, подтверждать соответствие требованиям и обеспечивать площадку нужными материалами и механизмами.

Правда, пока это только проект нормативных изменений.

Дания стала больше

Между Данией и Германией строят подводный тоннель Fehmarnbelt длиной около 18 км.

Его не бурят под морским дном. Сначала на дне выкапывают траншею, а затем опускают в неё огромные железобетонные секции.

Но вот интересный вопрос.

Куда девать 15 миллионов кубометров грунта, которые достали со дна моря?

Вывозить и складировать такое количество грунта - отдельная проблема.

Датчане решили поступить интереснее. Из этого грунта они начали создавать новую территорию страны.

Но просто высыпать грунт в море нельзя. Волны и течения постепенно его размоют.

Поэтому сначала построили защитные каменные волноломы. Для них из Норвегии привезли более 2 миллионов тонн гранита.

А уже за этой защитой разместили большую часть извлечённого грунта.

В результате береговая линия местами продвинулась в море примерно на 500 метров.
И вот 1 сентября 2026 года в Дании открыли первые 300 000 м² новой суши. Там уже можно гулять, а со временем появится полноценная прибрежная природная зона.

Всего проект предусматривает создание около 300 гектаров новых территорий и 7 километров побережья.

Почему купола Кижей серебряные, если они вообще-то деревянные?

На Преображенской церкви 22 главы. И никакого металла снаружи им для этого цвета не нужно.

Их покрывает осиновый лемех - небольшие деревянные «черепицы», вытесанные топором. На храме таких деталей больше 40 тысяч.

Почему именно осина?

Она хорошо обрабатывается, позволяет получить криволинейную форму купола и почти не коробится. А при намокании древесина немного разбухает - соседние лемешины плотнее перекрывают щели.
Получается кровля, которая отчасти сама реагирует на дождь.
Есть ещё одна деталь.

Свежая осина выглядит светлой, почти золотистой. Под солнцем, дождём и ветром поверхность постепенно стареет и приобретает тот самый серебристый оттенок, которым сегодня узнаются Кижи.

Причём лемех принципиально тешут топором, а не пилят. Топор меньше нарушает волокна на поверхности древесины, поэтому деталь служит дольше.

Но вечной такая крыша всё равно не является.

Средний срок службы осинового лемеха - около 35-40 лет. Потом его приходится менять.

Можно ли склеить мост?

В Ростове-на-Дону однажды именно так и сделали.

Старый Ворошиловский мост, открытый в 1965 году, собирали из крупных железобетонных блоков весом примерно 27-30 тонн.

Между соседними блоками устраивали клеевые стыки.

Блоки соединяли в единую конструкцию высокопрочной предварительно напряжённой арматурой. Стальные канаты проходили через сегменты и сжимали их между собой.

То есть представьте стопку книг, которую очень сильно стянули ремнём.

Клей в стыке заполнял неровности, обеспечивал плотный контакт, передавал напряжения и герметизировал соединение. А предварительное напряжение постоянно прижимало один бетонный блок к другому.

Именно сочетание клеевого шва + сильного обжатия превращало набор отдельных сегментов в мостовую балку.

Для начала 1960-х решение было настолько необычным, что Ворошиловский мост обычно приводят как один из первых и наиболее известных советских примеров клеёных предварительно напряжённых пролётных строений.

История, правда, закончилась не идеально.

Со временем у старого моста развивались деформации, а в 2014 году его начали демонтировать. При реконструкции сохранили привычный силуэт, но новые русловые пролёты сделали уже стальными.

Так что современный Ворошиловский мост - уже другой.

А тот самый ростовский мост, который буквально собирали из огромных бетонных деталей с клеем между ними, остался в истории мостостроения.

Уважаемые подписчики. Сегодня мне 37 и хотелось найти тему, связанную с днем рожденья 😅
Вы знаете почему старые небоскрёбы Нью-Йорка похожи на торты?

Оказывается, эту архитектуру во многом нарисовали не архитекторы.
Её нарисовал городской норматив.

В начале XX века здания на Манхэттене начали расти практически вертикальными стенами от самой линии улицы. Чем выше становились дома, тем меньше света попадало вниз.

В 1916 году Нью-Йорк принял первое общегородское зонирование.
Логика была довольно простой: до определённой высоты можно строить прямо по границе участка. Хотите выше - отступайте от улицы.

Чем дальше следующий этаж уходил внутрь участка, тем выше разрешалось поднять здание.

Отсюда и появились характерные ступени.
Причём существовал ещё более интересный вариант: если верхняя башня занимала не более 25% площади участка, она могла подниматься практически без ограничения по высоте - при соблюдении требуемого отступа от улицы.

Так возник силуэт, который сегодня воспринимается как классическая романтика Нью-Йорка.

Хотя изначально задача была гораздо прозаичнее:
оставить немного неба человеку, который идёт по тротуару.