История развлечений

«Прелюды» (Les préludes). Ференц Лист, Веймар, концерт 23 февраля 1854 года, где автор впервые назвал сочинение симфонической поэмой. Пьеса по Ламартину, построенная на одной теме, которая меняет облик от тихого вступления к буре и маршу; с этого вечера начался жанр, в котором потом писали Сметана, Чайковский и Рихард Штраус.

6 февраля Малый театр показал «Бедность не порок» Островского. Комедия была написана в 1853 году, в начале 1854 года вышла отдельной книжкой, а на сцену попала стараниями самого автора, который ходил на репетиции и поправлял игру. Любима Торцова играл Пров Садовский, Гордея Торцова Степанов, Коршунова Михаил Щепкин, Анну Ивановну Никулина-Косицкая. Успех был такой, что пьесу играли весь сезон, а Садовский в роли пропившегося брата, который возвращается в дом и говорит правду о деньгах и совести, стал образцом для провинциальных актёров. 9 сентября комедию сыграли в Петербурге, в Александринском театре, в бенефис режиссёра Яблочкина, и Любима там играл Василий Самойлов.

В мартовской книжке «Современника» появилась «Муму» Тургенева. Рассказ был написан в 1852 году, вскоре после ареста и ссылки, и в основе его лежала история, которую писатель знал с детства: глухонемой дворник Герасим, взятый из деревни в московский дом барыни, любит прачку Татьяну, потом теряет её и привязывается к собаке, а барыня велит от собаки избавиться. Тургенев написал это коротко, без объяснений, и оттого рассказ производил впечатление сильнее любой повести о крепостных: читатель видел не злодея, а порядок жизни, в котором один человек может распорядиться счастьем другого и даже не заметить этого.

Театральная благотворительность стала в этом году обычаем. В Петербурге и Москве устраивали вечера и спектакли, сбор с которых шёл на раненых и на сирот, а дамы из комитетов собирали бельё и корпию для лазаретов. В залах пели хором, читали патриотические стихи и показывали картины, и публика шла на такой вечер охотнее, чем на обычный спектакль: тут можно было и развлечься, и сделать доброе дело.

Топ-3 книги, написанные или изданные в 1854 году

«Тяжёлые времена» (Hard Times). Чарльз Диккенс, Лондон, выпуски в «Домашнем чтении» с 1 апреля по 12 августа 1854 года, 20 недельных частей, отдельная книга в августе у Брэдбери и Эванса. Роман о городе Коктауне, где детей воспитывают на фактах, о цирке как единственном месте, где осталось воображение, и о рабочем, который отказался вступать в союз и поплатился за это; самая короткая книга Диккенса и самая злая из его вещей о промышленной Англии.

«Уолден, или Жизнь в лесу» (Walden; or, Life in the Woods). Генри Дэвид Торо, Бостон, 9 августа 1854 года, издательство Тикнора и Филдса. Отчёт о двух годах, прожитых в хижине у озера: расходы на еду и кров, утреннее купание, муравьиная война, ледостав и поезд, который проходит мимо; книга о том, как человек отказывается от лишнего и начинает видеть собственную жизнь, и о том, что свобода стоит дешевле, чем принято думать.

«Атака лёгкой бригады» (The Charge of the Light Brigade). Альфред Теннисон, Лондон, написано 2 декабря 1854 года, напечатано 9 декабря 1854 года в «Экзаминере». Стихотворение о шестистах всадниках, которые по ошибке пошли на батареи под Балаклавой; короткие строки, повторяющийся припев и полное отсутствие объяснений, кто виноват, сделали его главным стихотворением войны и остались в английской памяти навсегда.

Топ-3 музыкальные сочинения года

«Детство Христа» (L'Enfance du Christ). Гектор Берлиоз, Париж, первое исполнение 10 декабря 1854 года в зале Герца, автор за дирижёрским пультом, солисты Опера-Комик. Оратория в трёх частях о сне Ирода, бегстве Святого семейства и ночлеге в Саисе; тихая, прозрачная музыка, принятая парижской публикой, которая до того встречала Берлиоза враждебно, и лучшее доказательство того, что он умел писать не только громко.

«Северная звезда» (L'Étoile du Nord). Джакомо Мейербер, Париж, премьера 16 февраля 1854 года в Опера-Комик, либретто Эжена Скриба. История Петра Первого, который работает плотником в деревне и находит будущую жену; марши, хоры и блестящие арии, большой успех парижского сезона и оперы, которая через несколько месяцев пошла в Лондоне и потом разошлась по всем сценам Европы.

Большой стипль-чез этого года бежали 1 марта в Эйнтри под Ливерпулем, и запомнился он не победой, а скандалом. Фавориткой считалась кобыла Мисс Моубрей, победительница 1852 года, но за 55 минут до старта её сняли с состязания, и в толпе начали кричать на её владельцев. Потом выяснилось, что лошадь кто-то испортил: ей прижгли переднюю ногу, и она не могла бежать не только в этот день, но и весь остальной год. Выиграл Бортон под Джоном Таскером, тренировал его Генри Уодлоу, владельцем был Уильям Мозли, и победа получилась лёгкой: Бортон обошёл поле на 15 корпусов. Прошлогодний победитель Питер Симпл охромел на последней половине мили, но дошёл до финиша девятым.

Морской берег в этом году стал местом, куда ездят не лечиться, а отдыхать. Железная дорога сделала поездку в Рамсгит или Маргит дешёвой, и в летние месяцы на набережной стояли семьи с корзинами, дети копали песок, катались на ослах и смотрели кукольный театр. Художник Уильям Пауэлл Фрит писал эту толпу 3 года и в 1854 году показал картину «Пески Рамсгита» (Ramsgate Sands) в Королевской академии; королева купила её для своей коллекции. На полотне видно всё, из чего состоял тогдашний отдых: дамы в кринолинах, которые боятся замочить подол, мальчишка с лопаткой, торговец с лотком.

Техника развлечений

10 июня в Синденеме открылся Хрустальный дворец, и это было самое большое зрелище года. Здание, построенное для выставки 1851 года в Гайд-парке, разобрали, перевезли на юг Лондона и собрали заново, прибавив два трансепта и подняв его над парком; перестройка обошлась в 1,3 миллиона фунтов, и компания так и не смогла расплатиться с долгами. В центральном нефе поставили орган на 4500 труб, вокруг него оставили места для оркестра на 4000 человек, а концертный зал вмещал более 4000 слушателей. На открытии Майкл Коста дирижировал хором и оркестром, в котором было около 2000 человек, съехавшихся из 21 хора; пели гимн, потом читали адрес, потом шёл сотый псалом, и королева записала в дневнике, что такого звука она не слышала никогда.

Дворец был устроен как путешествие по истории искусства. В залах стояли дворы, собранные специалистами: египетский с колоннами и крашеными стенами, альгамбрский с резными арками, римский, ренессансный, помпейский, греческий. К открытию фирма Брэдбери и Эванса выпустила 18 путеводителей, и каждый написал тот, кто этот зал придумал: описание египетского двора составили Оуэн Джонс и Джозеф Бономи, описание геологического двора с допотопными животными написал Ричард Оуэн. В парке под открытым небом стояли скульптуры динозавров, вылепленные Бенджамином Уотерхаусом Хокинсом под руководством Оуэна: первые в мире изображения этих животных в натуральную величину, сделанные из глины и цемента по тогдашним научным представлениям. Игуанодон вышел похожим на толстую ящерицу с рогом на носу, и публика ходила на него смотреть.

Детские развлечения

К рождеству Уильям Теккерей выпустил книжку «Роза и кольцо» (The Rose and the Ring), и на титуле стоял 1855 год, хотя в продаже она появилась в декабре 1854 года. Писатель придумал её для детей своих друзей, сам нарисовал картинки и издал как «домашнюю повесть»: в ней 2 королевства, Пафлагония и Крымская Тартария, принц Джильо, который любит принцессу Розальбу, толстый принц Бульбо, который любит поесть, и два волшебных подарка, роза и кольцо, из-за которых все вокруг начинают казаться красивыми. Книжка была пародией на дворцовые нравы и на сказки сразу, и дети хохотали над ней, не подозревая, что взрослые смеются над собой.

Хрустальный дворец в Синденеме стал для лондонских детей местом паломничества. К нему ехали по железной дороге, вход стоил недорого, а в парке стояли те самые динозавры, которых можно было потрогать рукой. Взрослые объясняли, что эти звери жили на земле до человека, и ребёнок уходил домой с ощущением, что видел существо из другой эпохи, а не картинку в книге.

Развлечения в России

Поэзия года держалась на войне. 9 декабря в «Экзаминере» появилось стихотворение Альфреда Теннисона «Атака лёгкой бригады» (The Charge of the Light Brigade), написанное неделей раньше, 2 декабря, когда поэт прочёл в «Таймсе» корреспонденцию о гибели кавалерийской бригады под Балаклавой. Шестьсот всадников по ошибке пошли в лобовую атаку на русские батареи, и стихотворение было построено на повторяющемся припеве и на коротких строках, которые ускоряются к концу. Теннисон был поэт-лауреат, и его строки читали в казармах и в гостиных; в следующем году он включил их в сборник «Мод и другие стихи».

Музыка

16 февраля в парижском Опера-Комик, в зале Фавар, прошла «Северная звезда» (L'Étoile du Nord) Джакомо Мейербера на либретто Эжена Скриба. Мейербер писал её 5 лет и построил на истории из русской жизни: Пётр Первый в молодости работает плотником в деревне, его находит будущая жена Катерина, а дальше начинаются переодевания, неузнавания и военный лагерь. Музыка была рассчитана на большой зал: марши, хоровые сцены, блестящие арии, и зал устроил ей овацию. Уже в июле переделанную версию дали в Лондоне, в Ковент-Гардене, а потом опера пошла по всем европейским сценам.

10 декабря в зале Герца Берлиоз дал «Детство Христа» (L'Enfance du Christ), и случилось то, чего от него не ждали. Парижские критики много лет встречали его музыку враждебно, а тут зал принял ораторию спокойно и даже тепло. Берлиоз сам написал слова и разделил вещь на 3 части: сон Ирода и приказ убить младенцев, бегство Святого семейства в Египет и прибытие в Саис, где плотник принимает путников на ночлег. Музыка была тихой, прозрачной, без привычных ему громов, и в финале звучал хор, который потом пели в церквях по всей Франции. Берлиоз дирижировал сам, пели солисты Опера-Комик, и для него этот вечер был редкой удачей: публика, которая прежде приходила шикать, сидела до конца.

В Веймаре год прошёл под знаком одного слова. 16 февраля Лист дал «Орфея» (Orpheus) как вступление к опере Глюка «Орфей и Эвридика», а 23 февраля на концерте впервые вслух назвал своё сочинение «Прелюды» (Les préludes) симфонической поэмой. Слово прижилось: так стали называть оркестровую пьесу, которая пишется не по готовой форме, а по литературному или живописному замыслу и держится на одной теме, меняющей облик. «Прелюды» были написаны по Ламартину, начинались с тихого вступления у струнных и шли через бури к маршу, и в них было то, что потом назовут листовским оркестром: медные, которые играют не аккомпанемент, а характер. В том же году парижская фирма Александра сделала для Листа инструмент, соединявший рояль и орган, и он держал его в Веймаре вместо целого оркестра.

Театр и зрелища

26 июня в лондонском театре Принцессы Чарльз Кин сыграл первый спектакль «Курьера из Лиона» (The Courier of Lyons), и зал был полон: на премьере сидели королева Виктория и принц Альберт. Пьесу написал Чарльз Рид по старому делу 1796 года: почтовую карету с деньгами ограбили по дороге в Лион, арестовали не того человека, и Жозеф Лезюрк, честный торговец, был казнён за преступление, которого не совершал. Рид строил пьесу на опознании: свидетели видят в арестованном грабителя, суд верит им, и только в последнем акте находится настоящий виновник, но уже поздно. Кин играл Лезюрка так, что зал в последних сценах молчал, и спектакль выдержал 26 представлений подряд, а потом пошёл по провинции. Успех был так велик, что в Англии и Америке появились пиратские переделки, и Рид жаловался, что его пьесу играют в каждом городе, где есть сцена, не заплатив ему ни шиллинга.

Спорт и гуляния

1854 год

В конце марта Англия и Франция объявили войну России, и год, начавшийся с придворных балов и открытия Хрустального дворца, закончился сводками из Крыма: 20 сентября союзники взяли Альму, 25 октября под Балаклавой погибла лёгкая кавалерия, 5 ноября у Инкермана русские удержали поле, а с октября Севастополь стоял в осаде. 10 июня в Синденеме, на юге Лондона, открылся новый Хрустальный дворец, перенесённый из Гайд-парка и вдвое расширенный. 1 апреля Чарльз Диккенс начал печатать «Тяжёлые времена», 9 августа в Бостоне вышла книга Генри Торо «Уолден», а 9 декабря в «Экзаминере» напечатали «Атаку лёгкой бригады» Альфреда Теннисона.

Война переменила не только газеты, но и самый распорядок вечера: в семьях читали вслух списки убитых, в театрах перед спектаклем играли гимн, а благотворительный вечер с живыми картинами и пением собирал зал быстрее, чем любая новая комедия. Известия шли из Крыма морем, опаздывали на две недели и приходили сразу пачкой, и публика, привыкшая к ежедневной хронике, впервые узнала, что война может быть не только победной. Газеты печатали карты, портреты генералов и рисунки с места боёв, а в лавках появились дешёвые листы с солдатами, казаками и союзниками.

Игры и забавы

5 июля закончил долгую историю, которая сама была зрелищем. В Филадельфии загорелся Национальный театр, огонь перешёл на соседний Китайский музеум, и в пожаре сгорел «механический турок», автомат, который 84 года ездил по Европе и Америке и играл в шахматы с живыми людьми. Ящик с фигурой в человеческий рост, шахматная доска на крышке, поворот ключа, и машина делала ход, а публика спорила, сидит ли внутри человек. Внутри действительно сидел сильный игрок, передвигавший фигуры рычагами и магнитами, но тайна держалась до 1857 года, когда сын последнего владельца напечатал описание устройства.

Книги и журналы

1 апреля в «Домашнем чтении» появилась первая глава «Тяжёлых времён» (Hard Times), и Диккенс печатал роман 20 недельными выпусками до 12 августа, а в августе выпустил отдельную книгу. История была короче всех его прежних вещей, без Лондона и без тумана: вымышленный город Коктаун с фабричными трубами, делец Баундерби, который гордится тем, что вышел из низов, и учитель Грэдграйнд, который воспитывает детей на одних фактах и запрещает им воображать. В романе есть цирк, куда уходит дочь Грэдграйнда, есть рабочий Стивен Блэкпул, отказавшийся вступать в союз, и есть старуха, которая ждёт на улице возвращения сына. Диккенс писал эту вещь для того, чтобы поднять тираж журнала, и добился своего: «Домашнее чтение» расходилось лучше, чем в прежние годы.

9 августа бостонская фирма Тикнора и Филдса выпустила «Уолден, или Жизнь в лесу» (Walden; or, Life in the Woods) Генри Дэвида Торо. Книга выросла из двух лет, которые автор прожил в хижине на берегу Уолдена под Конкордом с 1845 по 1847 год, и из лекций, которые он читал об этом опыте. В ней нет приключений: есть подсчёт расходов на дом и на еду, есть описание утреннего купания, муравьиной войны на тропинке, ледостава и поезда, который проходит мимо леса и мешает думать. Торо писал о том, что человек обрастает вещами и перестаёт замечать собственную жизнь, и делал это так подробно, что читатель начинал видеть лес, в котором никогда не был. Первое издание расходилось медленно: 2000 экземпляров продавались 5 лет, и до смерти автора книга больше не переиздавалась.

14 января в московском Малом театре прошла премьера комедии Александра Островского «Не в свои сани не садись». Спектакль дали в бенефис Любови Косицкой-Никулиной, роль купца Русакова играл Пров Садовский, и это был первый настоящий успех Островского на сцене: до того его пьесы на сцену почти не попадали. Комедию в том же году напечатал журнал «Москвитянин». История проста: богатый купец хочет выдать дочь за приличного человека, а она увлекается промотавшимся барином, который ищет приданое; в финале дочь остаётся с тем, кто её любит по-настоящему, а барчук уезжает ни с чем. В феврале комедию сыграли в Петербурге, в Александринском театре, и критик Василий Боткин писал Тургеневу, что видел её три раза и что театр полон на 9-м представлении.

С началом войны русская печать попала в двойные тиски. В июне армия вошла в Дунайские княжества, в октябре началась война с Турцией, 30 ноября эскадра Нахимова уничтожила турецкий флот в Синопской бухте, и об этом в Петербурге и Москве узнали из официальных сообщений. Газетам запрещалось писать о передвижении войск, о числе раненых и о настроениях в армии; всё, что разрешалось, шло через канцелярию и появлялось с опозданием. Зато патриотические пьесы и солдатские песни дозволялись охотно: в театрах ставили сцены из русской истории, где герои говорили о вере и государе, а в лавках продавали лубочные листы с казаком, поражающим турка.

Топ-3 книги, написанные или изданные в 1853 году

«Городок» (Villette). Шарлотта Бронте, Лондон, 27 января 1853 года, 3 тома, издательство Смита и Элдера. История Люси Сноу, которая приезжает в брюссельский пансион, остаётся без денег и без покровителей и учится жить своим трудом; книга о гордости, одиночестве и любви к человеку, которого нельзя назвать красивым, но который единственный её понимает.

«Бартлби, писарь» (Bartleby, the Scrivener). Герман Мелвилл, Нью-Йорк, ноябрь и декабрь 1853 года, журнал «Ежемесячник Патнэма», напечатан без подписи. История конторского писца, который перестаёт работать и на все просьбы отвечает вежливым отказом; рассказ о том, как жалость, долг и страх не могут справиться с человеком, который ничего не хочет.

«Ньюкомы» (The Newcomes). Уильям Теккерей, Лондон, с октября 1853 года, месячные выпуски. Семейная хроника полковника Ньюкома и его сына Клайва: Индия, лондонские гостиные, школа, неудачный брак и медленное разорение; роман, где насмешка постепенно уступает место печали.

Топ-3 музыкальные сочинения года

«Трубадур» (Il trovatore). Джузеппе Верди, премьера 19 января 1853 года в римском театре Аполлона, либретто Сальваторе Каммарано и Леоне Бардаре по пьесе Антонио Гарсиа Гутьерреса. История цыганки Азучены, которая мстит за мать и воспитывает похищенного сына графа; опера, которая сразу пошла по всем европейским сценам и держится в репертуаре до сих пор.

«Травиата» (La traviata). Джузеппе Верди написал её на текст Франческо Мария Пьяве, взяв пьесу Александра Дюма-сына; впервые опера прошла 6 марта 1853 года в венецианском Ла Фениче. История куртизанки Виолетты, которая умирает от чахотки, оставив свету своё настоящее чувство; в первый вечер опера провалилась, а после переделки 1854 года стала одной из самых игранных опер мира.

Соната си минор (Sonata in B minor). Ференц Лист, Веймар, закончена 2 февраля 1853 года, посвящена Роберту Шуману, издана в 1854 году. Одночастное сочинение на полчаса, где четыре части старой сонаты слиты в непрерывное движение, а все темы вырастают из нескольких мотивов; вещь, которую современники считали трудной, а пианисты следующих поколений признали одной из вершин фортепианной музыки.

26 апреля «Вест Острэлиан» выиграл «Две тысячи гиней» на ньюмаркетском ипподроме. Скачка шла под проливным дождём, фаворит шёл в середине поля и на последней четверти мили обошёл Ситтингборна на полкорпуса. 25 мая на Эпсомском дерби он был главным фаворитом при 27 соперниках, хотя у него болели ноги и твёрдый грунт ему не подходил; Фрэнк Батлер провёл его по внутренней дорожке и выиграл шею у того же Ситтингборна. Осенью «Вест Острэлиан» взял сент-леджер, и таким образом стал первой лошадью, которой удалось выиграть все 3 классические скачки для трёхлеток. Владельцем его был Джон Боуз, заводчик и собиратель картин, тренером Джон Скотт из Малтона, и после этой тройки лошадь называли одной из лучших в Англии.

Техника развлечений

В мае в лондонском Зоологическом саду открылся «Рыбный дом», первый в мире публичный аквариум. Его устроил натуралист Филип Генри Госсе: в зале поставили стеклянные резервуары из толстого листового стекла, в которых можно было видеть рыб не сверху, а сбоку, через стекло, и наблюдать, как они движутся среди водорослей и камней. Устройство казалось простым, но зависело от двух вещей: научились делать большие стёкла без искажений и поняли, что воде нужно давать воздух и растения, иначе рыба гибнет. Слово «аквариум» придумал всё тот же Госсе, сократив старое «водный виварий», и оно быстро прижилось в Англии и во Франции.

5 марта в Нью-Йорке, в мастерской на Варик-стрит, Генрих Энгельгард Штейнвег с сыновьями основал фирму, которая потом стала известна как «Стейнвей и сыновья» (Steinway & Sons). Штейнвег был немецким мастером, который делал рояли в Зеезене, а в 1850 году переехал в Америку; в 1853 году он собрал в небольшой мастерской первый инструмент и присвоил ему номер 483. Для домашнего музицирования это было важно: фабрики начали делать инструменты проще и дешевле, и фортепиано всё чаще заменяло в гостиных клавесин.

Детские развлечения

В 1853 году Натаниель Готорн выпустил «Тэнглвудские сказки» (Tanglewood Tales), вторую свою книгу греческих мифов для детей. После «Чудесной книги» он снова взял старые сюжеты и пересказал их простым языком, без назидания: Тесей и Минотавр, Кадм и зубы дракона, Ясон и золотое руно, Цирцея, Прозерпина. Рассказчик у него тот же студент Юстас Брайт, который собрал вокруг себя детей на летней ферме и рассказывает им истории, а дети перебивают его вопросами. Книга была написана для того, чтобы ребёнок мог узнать мифы не из учебника, а из рассказа, и в Америке она надолго стала домашним чтением.

Рождественская пантомима оставалась главным детским праздником. 26 декабря в Лондоне открывались представления, где на сцену выходили феи, людоеды и говорящие звери, а к середине представления всё превращалось в арлекинаду. Дети сидели в ложах с апельсинами и сладкими пирожками, шикали на злодея и хлопали Арлекину, а взрослые смотрели на машинерию: полёты, провалы и мгновенные перемены декораций были тогда главным чудом театра.

Развлечения в России

11 марта в Москве загорелся Большой театр. Пожар длился несколько дней, и от здания остались только каменные стены и колоннада портика; внутренность, сцена, машинерия и занавес сгорели. Театр был главной московской оперной и балетной сценой, и его гибель на время лишила город больших представлений: труппа играла в других залах, а на месте пожарища несколько лет стояли леса. Восстанавливать здание поручили архитектору Альберто Кавосу, и театр открылся только в 1856 году, уже с бронзовой квадригой Аполлона над портиком.

Весной Гарриет Бичер-Стоу выпустила «Ключ к „Хижине дяди Тома“» (A Key to Uncle Tom's Cabin). Южные газеты обвиняли её в том, что она выдумала жестокости плантаций, и она собрала в одну книгу судебные отчёты, газетные вырезки, письма и рассказы людей, знавших рабство изнутри. Книга получилась не романом, а папкой с доказательствами, и в Англии её читали почти так же жадно, как сам роман. Для американского спора о рабстве она была важна тем, что переводила разговор из области чувств в область документов.

Музыка

19 января в Риме, в театре Аполлона, впервые сыграли «Трубадура» (Il trovatore). Либретто начал Сальваторе Каммарано по испанской пьесе Антонио Гарсиа Гутьерреса, а закончил Леоне Бардаре. История получилась запутанной и страстной: цыганка Азучена мстит графу за сожжённую мать, воспитывает похищенного ребёнка как своего сына, и в финале выясняется, что трубадур Манрико и есть брат графа. Пели Карло Бокарде, Розина Пенко и Эмилия Годжи, и публика приняла оперу восторженно. Успех был так велик, что в следующие годы «Трубадура» играли в Вене, Париже и Лондоне, а ария Манрико («Di quella pira») сделалась верным средством сорвать аплодисменты.

6 марта в Венеции, в театре Ла Фениче, дали «Травиату» (La traviata), и это был провал. Либретто Франческо Мария Пьяве переделал из «Дамы с камелиями», которую Дюма-сын годом раньше показал в Париже; Верди хотел поставить действие в современных ему костюмах, но дирекция театра потребовала перенести действие в прошлое. Главную партию пела Фанни Сальвини-Донателли, певица с большим именем, но ей было 38 лет и она была полна, а публика ждала умирающую от чахотки молодую женщину. В зале смеялись в самых неподходящих местах, первый акт ещё хлопали, а к концу вечера оперу освистали. На другой день Верди написал другу: «Травиата вчера вечером провалилась. Виноват я или певцы? Время покажет». Через год, с другой исполнительницей и после переделки двух актов, опера прошла с огромным успехом, и с тех пор её судьба не менялась.

Театр и зрелища

14 февраля в лондонском театре Принцессы Чарльз Кин показал «Макбета». Это был не обычный спектакль, а попытка поставить Шекспира как историческую пьесу: Кин и его жена Эллен оделись в костюмы, сшитые по рисункам шотландских древностей, декорации изображали каменные залы и вересковые пустоши, а музыку к постановке взяли у Мэтью Лока, композитора семнадцатого века. В примечаниях к спектаклю Кин объяснял, почему тот или иной костюм соответствует времени, и приглашал публику смотреть не только на игру, но и на обстановку. Спектакль шёл с аншлагами и держался в репертуаре месяцами; для Лондона это было началом моды на археологически точные постановки, где режиссёр становился ещё и исследователем.

С осени в театрах появилась война. В лондонских залах к обычной программе прибавили патриотические песни и живые картины на военные сюжеты, а в газетах рядом с театральными объявлениями печатали карты княжеств и портреты генералов. Пока больших сражений не было, публика ходила смотреть не на батальные сцены, а на то, как театр пересказывает новости: в этом году зритель впервые привык, что события недели могут появиться на сцене через несколько дней после газеты.

Спорт и гуляния

2 марта на ливерпульском ипподроме Эйнтри прошёл большой стипль-чез. Победил Питер Симпл, которому было 15 лет, и это была его вторая победа в этих скачках: первый раз он выиграл в 1849 году, а потом 3 года подряд не доходил до финиша. Грунт в тот день был мягкий, местами тяжёлый, и жокей Том Олливер, он же тренер лошади, вёл её расчётливо, не давая уйти вперёд. Победа пятнадцатилетней лошади осталась в истории скачек как рекорд возраста, который вряд ли уже будет побит.

1853 год

19 января в римском театре Аполлона впервые дали «Трубадура», а 6 марта в венецианском театре Ла Фениче прошла «Травиата»: Джузеппе Верди выпустил за один сезон две оперы, и судьба их оказалась противоположной. 27 января лондонская фирма Смита и Элдера выпустила «Городок» Шарлотты Бронте, книгу о молодой англичанке в брюссельском пансионе; это был последний роман писательницы, напечатанный при жизни. В Париже год начался с придворного праздника: 29 января Наполеон III сочетался гражданским браком с Эжени де Монтихо, а 30 января в соборе Парижской Богоматери прошло венчание.

В июне русская армия перешла Прут и вошла в Дунайские княжества, в октябре Османская империя объявила войну, а в конце ноября в Черном море погиб турецкий флот. Война ещё не стала всеобщей, но уже переменила газеты, театральный репертуар и вкус публики: осенью военные сводки потеснили в газетах театральные объявления, а в лавках появились дешёвые листки с солдатами и султаном.

Игры и забавы

Шахматы в этом году жили не турнирами, а клубами и журналами. После лондонского состязания 1851 года игра перестала быть делом одиночек: в Париже постоянные партии шли в кафе де ла Режанс, где за мраморными столиками сидели чиновники, журналисты и приезжие; в Лондоне члены клуба Святого Георгия разбирали партии по печатным бюллетеням, а Говард Стаунтон выпускал «Шахматную хронику», где рядом с отчётами о матчах печатали задачи. Задача сделалась отдельным жанром: её публиковали с диаграммой, требовали решения в определённое число ходов и спорили о красоте замысла не меньше, чем о силе игры. В том же году французский художник Эрнест Мейсонье написал «Шахматистов»: двое мужчин в камзолах восемнадцатого века сидят за столом с бутылкой и бокалами, один в красном кафтане держит длинную трубку и смотрит на доску, другой подпёр голову рукой и думает, а у ног спит собака. Картина писалась как сцена из давно прошедшего времени, но в ней узнавали себя те, кто проводил за доской целые вечера в клубе.

В гостиных в этом году вошли в моду живые картины. Несколько человек становились в позы, взятые с известной гравюры или античного барельефа, занавес поднимали, зрители смотрели несколько секунд, и занавес опускали. Для такого вечера шили костюмы, подбирали ткани и лампы, а иногда и сами писали задник; устраивали живые картины на благотворительных базарах и в загородных домах, и в них участвовали и дети, которым доставались роли амуров и цветов.

Книги и журналы

27 января в Лондоне вышел «Городок» (Villette) Шарлотты Бронте, 3 тома в тёмном переплёте, и это был последний её роман, напечатанный при жизни. Героиня, Люси Сноу, приезжает в вымышленный город Виллетт и поступает в пансион мадам Бек: там она учит девочек английскому, терпит придирки, влюбляется в учителя Поля Эмануэля и постепенно понимает, что её сила не в обаянии, а в упрямстве. Роман писался от первого лица, без эффектных сцен, и современникам он показался холоднее «Джейн Эйр». Зато в нём было то, чего в тогдашних книгах о женщинах почти не встречалось: подробное описание работы, одиночества и того, как человек учится жить с собственной гордостью.

В ноябрьской и декабрьской книжках нью-йоркского «Ежемесячника Патнэма» (Putnam's Monthly) без подписи появился рассказ Германа Мелвилла «Бартлби, писарь» (Bartleby, the Scrivener). Рассказчик, немолодой адвокат с Уолл-стрит, берёт в контору тихого писца, который сначала работает усердно, а потом на все просьбы отвечает: «Я бы предпочёл отказаться». Он не грубит, не скандалит, просто стоит и смотрит в стену, и постепенно контора оказывается в тяжёлом положении, потому что нельзя ни уволить человека, который ничего не требует. Мелвилл написал эту историю после провала «Пьера» и в разгар работы над рассказами для журналов; в ней не было ни моря, ни экзотики, только контора, стена и человек, который выбрал молчание.