Прочёл в законе

Как уголовный арест может спасти имущество от кредиторов

К посту ниже я ещё затронул проблему соотношения ареста имущества в рамках уголовного дела и банкротства.

Проблема заключается в том, что наличие таких арестов существенно затрудняет реализацию имущества в банкротстве, если не сказать, что иногда делает её практически невозможной.

Годами эту проблему пытаются решить. Подключался даже Конституционный Суд, но, на мой взгляд, полноценного решения так и не найдено.

Почему? Потому что снять арест через следователя или через суд, который наложил его в рамках уголовного дела, — это история с весьма непрогнозируемым результатом.

📂Расскажу пример из практики.

В рамках банкротства юридического лица мы оспаривали отчуждение недвижимости в центре Москвы стоимостью порядка 800 млн рублей.

Сам путь к успешному результату уже был непростым. У нас был отказ в первой инстанции и победа в апелляции. Параллельно я умудрился оспорить сделку в суде общей юрисдикц.

Но радоваться долго не пришлось. В ЕГРН появилась запись об аресте недвижимости в рамках возбужденного уголовного дела. А значит — перевод имущества обратно стал невозможен.

Затем ещё одна — уже от другого суда. Потом ещё один арест — от третьего суда. И всё это в Республике Дагестан.

Не буду скрывать, что в тот момент подумалось, что нам будет сложно не то что отменить эти аресты, а хотя бы разобраться, откуда они вообще взялись.

Однако именно со взаимодействием с судами сложностей почти не возникло.Мы выяснили, что в отношении ответчика быстренько возбудили уголовное дело — якобы тот взял деньги у своего знакомого и вместе с ними исчез.

Аресты, если мне не изменяет память, наложили в двух разных судах. Почему именно так — уже не вспомню. А в третьем суде на него подали иск о взыскании долга по расписке и уже в рамках этого дела наложили обеспечительные меры. Там же стороны успели заключить мировое соглашение, по которому недвижимость должна была уйти третьему лицу.

Начался увлекательный квест: отмена арестов, участие в делах о взыскании долгов по распискам и отмена уже утверждённого мирового соглашения.

В нашем случае судьи прекрасно понимали, что происходит, и последовательно удовлетворяли наши заявления.

Но параллельно ответчик по оспоренной сделке уже начал процедуру собственного банкротства. Естественно, по тем самым долгам, основанным на расписках. Пришлось участвовать и там.

И там судья, увидев наше вступление в дело и письменную позицию о том, что на самом деле происходит, тоже всё понял и, по сути, не дал ответчику и тем, кто его поддерживал, реализовать свой хитрый (хитрый только на бумаге правда) план по сохранению оспоренного объекта.

📌Что помогло?

На мой взгляд, совокупность двух обстоятельств:

1⃣Адекватная работа судов и судей, с которыми мы столкнулись. Сотрудники и судьи в нашем случае оказались очень крутыми. Не было никакого безучастного формализма, а в некоторых случаях проявили умение толковать право.

2⃣Все довольно быстро поняли, что возбужденное уголовное дело имеет признаки искусственно созданного. Причём созданного не следствием, а самими сторонами — в том числе лицом, в отношении которого это дело и возбудили.

Тем не менее борьба с арестами и параллельными процессами отняла приличное количество времени.

📎А теперь представим, что арест снять не удалось бы

Имущество невозможно нормально реализовать в банкротстве. Что происходит дальше? Оно в итоге уходит в пользу якобы потерпевшего по уголовному делу? Или годами остаётся под арестом, пока кредиторы ждут?

Вот здесь и появляется ярко эта проблема. Если уголовный арест фактически получает приоритет перед механизмами банкротства, его можно использовать как способ сохранить имущество у тех, кто до этого вывел его из конкурсной массы.

То есть сначала имущество выводится из активов должника, а когда сделку удаётся оспорить, то появляется уголовное дело, потерпевший и арест. Кажется, что такого точно быть не должно.

Блиновская продолжает влиять на практику по банкротству

Теперь — интересный пример последствий оспаривания сделки. Правда, с неожиданным продолжением: апелляция уже отменила определение первой инстанции, но текста пока нет.

Что случилось?

В 2018 году родители Елены Блиновской купили квартиру площадью 176 кв. м в Москве. Суд установил, что покупку, ремонт и другие расходы фактически оплачивала сама Блиновская. Родители оказались номинальными покупателями, а сделку признали притворной в части субъектного состава.
При этом в ЕГРН собственниками оставались родители.

После возбуждения уголовного дела квартиру арестовали. Позднее, уже в период банкротства Блиновской, родители продали её за 90 млн рублей. Арест перед этим снял суд в рамках уголовного дела — якобы для продажи квартиры и перечисления денег в ФНС в счёт налогового долга.

Финансовый управляющий посчитал, что квартиру продали слишком дёшево: согласно его оценке, она стоила 150 млн рублей. И отправился оспаривать сделку.

Позиция покупателя

Квартира стоила дешевле: в представленной рецензии её оценили в 106,94 млн рублей. К тому же арест снял суд специально для продажи, а деньги должны были уйти государству. То есть, по мнению покупателя, сделку фактически согласовали с государством.

Что решил суд?

Сделку признали недействительной. Суд принял оценку в 150 млн рублей, а рецензию покупателя отклонил.

Не помогла и история со снятием ареста. Оно позволяло продать квартиру, но не подтверждало рыночность цены и не давало права самостоятельно выбирать кредитора, которому достанутся деньги банкрота.

Иными словами, мало ли что стороны порешали с ФНС и судом в уголовном деле (и порешали ли?).

Но самое интересное — последствия оспаривания.

Управляющий просил вернуть квартиру в конкурсную массу, а покупателю восстановить требование на 90 млн рублей.

Однако суд учёл, что в квартире зарегистрированы несовершеннолетние дети покупателя, а после покупки был сделан ремонт.

Поэтому квартиру за покупателем сохранили. Вместо её возврата взыскали 60 млн рублей — разницу между ценой продажи и рыночной стоимостью.

То есть сделку признали недействительной, но вместо полного разворота фактически обязали покупателя доплатить до рынка.

Мой комментарий

Это близко к тому, что называют относительным оспариванием. При обычном оспаривании квартиру забирают, а покупателю предлагают требовать возврата уплаченных денег через банкротство. И далеко не факт, что он получит их полностью.

Здесь же суд устранил только имущественный ущерб конкурсной массе — недополученные 60 млн рублей, сохранив квартиру за покупателем.

Правда, вопросик остаётся. Если квартиру сохранили, зачем признавать сделку недействительной целиком? Логичнее было бы устранять лишь негативные последствия для кредиторов.

Тем не менее для покупателя такой подход выглядит куда соразмернее, чем полное оспаривание с возвратом квартиры и перспективой получить вместо денег требование к банкроту.

Но есть сюжетный поворот

Апелляция отменила определение и отказала управляющему. Пока опубликована только резолютивная часть, поэтому мотивы отмены неизвестны.
Так что обсуждаем пока именно логику первой инстанции, а не устоявшуюся позицию судов. О возможности доплатить разницу в конкурсную массу я уже рассказывал ранее.

Источник: определение АС г. Москвы от 14.05.2026 по делу № А40-122102/24.

Можно ли взять кредит и не платить?

Да, если вас уже признали банкротом (но с оговоркой)

Если кого-то действительно интересовал вопрос из заголовка, то сегодня расскажу о реальном примере, когда человеку почти удалось (пока удалось) воплотить в жизнь мечту многих.

📂Фабула

Гражданина признали банкротом и ввели процедуру реализации имущества. Спустя девять месяцев он пришёл в банк и в один день оформил сразу два кредитных продукта: обычный кредит на 499 365 рублей и кредитную карту с лимитом 323 000 рублей.

Согласия финансового управляющего на получение кредитов не было. Однако в течение нескольких лет должник каким-то магическим образом исправно платил банку и внёс в общей сложности 683 390 рублей.

Узнав об этой ситуации, управляющий решил оспорить кредитные договоры.

📎Позиции сторон

Тут всё интересно и даже с сюжетными поворотами.

▪️Управляющий заявил, что после признания банкротом должник не мог самостоятельно брать кредиты и совершать иные сделки с имуществом, составляющим конкурсную массу. Согласия управляющего не было, а банк должен был знать о банкротстве из ЕФРСБ и газеты «Коммерсантъ». Следовательно, в силу абзаца третьего пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве сделки ничтожны.

▪️Банк в свою защиту заявил, что в публикации в ЕФРСБ имя и фамилия должника были перепутаны местами, поэтому банк якобы не мог его идентифицировать.

▪️Должник внезапно пояснил суду, что кредиты были взяты для оплаты вознаграждения финансового управляющего — по требованию его представителя. Сам управляющий всё отрицал.

🏛Позиция суда

Суд первой инстанции заявление удовлетворил. Признал кредитные договоры недействительными и взыскал с банка в конкурсную массу должника 683 390 рублей.

🔗Определение Арбитражного суда Астраханской области от 20.01.2022 по делу № А06-9319/2016

Апелляция и кассация определение поддержали.

⚖Ключевой вывод

Доводы Банка о том, что на дату заключения оспариваемых сделок он не обладал сведениями о признании должника банкротом вследствие некорректного указания управляющим при публикации сведений о банкротстве в отношении должника в ЕФРСБ его имени и фамилии (поменены местами), подлежат отклонению.

В соответствии с пунктом 5 статьи 213.7 Закона о банкротстве идентификация гражданина в ЕФРСБ осуществляется не только по фамилии, имени и отчеству гражданина, она может быть осуществлена по дате и месту рождения, месту жительства согласно документам о регистрации по месту жительства в пределах Российской Федерации, а также по страховому номеру индивидуального лицевого счета застрахованного лица в системе обязательного пенсионного страхования и по идентификационному номеру налогоплательщика,

Убедительных доказательств, свидетельствующих о невозможности идентификации должника по иным (кроме ФИО) признакам, Банком представлено не было.

🔗Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 18.08.2022 по делу № А06-9319/2016

Примечательно, что о пропуске срока исковой давности банк заявил только в апелляции. Но было уже поздно, та как такое заявление необходимо делать в суде первой инстанции.

Банк попытался оспорить действия финансового управляющего, но это тоже не помогло. Сейчас банк пытается признать требование о возврате кредитных средств текущим (через разрешение разногласий с управляющим.) Но тут мы можем довольно уверенно предположить, чем всё закончится — текущим его не признают. Подробнее об этом я писал в отдельном посте ранее.

💬Комментарий

Если продолжать отвечать на вопрос из заголовка, то вряд ли обстоятельства сложатся так, что банк действительно выдаст кредит человеку, в отношении которого уже введена процедура банкротства.

Для этого должно произойти какое-то невиданное совпадение или ошибка в действиях человека либо ИИ.

Ну и вернуть потребовать все же могут. Делать так не надо.

Доказательства могут лежать где угодно

Я иногда рассказываю здесь о нестандартных приёмах, которые использую в судебных спорах. Например, о способах усилить позицию или о кавычках, которые помогли усомниться в подлинности документа.

На такие посты бывает и критическая реакция. Кто-то задаётся вопросом мол, а зачем всё это, если можно назначить экспертизу? Или говорит, что доказывать всё нужно только прямыми доказательствами.

На мой взгляд, ограничивать себя этим — значит добровольно отказаться от доказательств, которые могут помочь в деле. Особенно в сложном.

🔍Что можно найти вне материалов дела

Допустим, в банкротстве должник утверждает, что почти не вёл предпринимательскую деятельность, а с определённой компанией не работал. Смотреть надо не только его выписки и договоры. Иногда полезное находится на старом сайте, который сохранился в веб-архиве. А ещё — в сведениях о закупках или в другом судебном деле.

Бывает и гораздо проще. В одном из дел ответчик утверждал, что получил наличные в другом регионе, арендовал автомобиль, привёз деньги в Москву и внёс их в банк.

Несостыковок в его истории было несколько. Одна из них обнаружилась, когда я построил маршрут на карте и сопоставил время в пути с промежутком между получением денег и их внесением. Даже на дорогу ему не хватало времени.

Навигатор не стал волшебным доказательством, которое решило судьбу дела. Но он помог проверить рассказ ответчика на элементарную правдоподобность.

📃А при чём тут исследования?

Статьи и научные исследования я считаю незаслуженно недооценёнными доказательствами. В одних случаях можно сослаться на правовую доктрину, чтобы подкрепить своё толкование закона. В других случаях всё ещё интереснее.

Представим банкротство сельхозпредприятия (компании, которая занималась выращиванием овощей и фруктов). Руководитель объясняет резкое падение выручки тем, что урожай погиб из-за заморозков. Здесь можно посмотреть погодные данные за нужные даты — это очевидно. Но что ещё стоит проверить? Как именно культура, которую выращивало предприятие, переносит такие температуры.

Ищем исследования по этой теме (благо с помощью нейросетей сейчас это делать проще). И можем обнаружить, что объяснение руководителя вполне правдоподобно. А можем выяснить, что при тех заморозках урожай этой культуры вряд ли мог погибнуть.

Само по себе исследование не докажет, сколько урожая погибло именно у этого хозяйства и погиб ли он вообще. Но оно поможет понять, может ли такое объяснение работать в принципе.

Я привёл пример, но мысль здесь одна: иногда, чтобы оценить доказательство, сначала нужно разобраться, как устроено то, о чём спорят.

Несмотря на то что арбитражный процесс у нас считается письменным, не стоит забывать о деталях. Из них у суда складывается представление о том, что произошло на самом деле. Одна небольшая несостыковка может заставить усомниться во всей истории оппонента — и помочь выиграть дело.

Суд решил, что телевизор можно заменить газетой, а пылесос — тряпкой и веником

Звучит как совет по экономии, а на деле это цитата из определения арбитражного суда. Рассказываю, как телевизор и пылесос чуть не стали «роскошью» должника.

📂Что случилось?

Гражданин признан банкротом. Суд рассматривал ходатайство о продлении процедуры.Продление оказалось не формальным, как это часто бывает. Судья изучил фотографии жилья банкрота и увидел там спутниковую антенну, телевизор и пылесос.

В описи этого имущества не было, а значит, в конкурсную массу оно не попало. По сути, управляющий исключил его самостоятельно.

🏛Как отреагировал суд

Такой подход суд не оценил. Он напомнил, что имущество исключается из конкурсной массы судом, и только по мотивированному ходатайству. Оснований для применения статьи 446 ГПК РФ суд тоже не нашёл и сделал вывод:
Доказательства, подтверждающие, что использование телевизора является для должника и его членов семьи жизненно необходимым, составляет их повседневный, обычный быт, в материалы дела не представлены.

При этом следует учитывать, что в качестве источника новостей, а также в целях просвещения вполне могут выступать литературные издания, тематические книги, печатные средства массовой информации (газеты).

Аналогичная ситуация складывается и с пылесосом, который в целях ежедневного поддержания порядка в помещении может быть заменён на половую тряпку или хозяйственный веник.

Следовательно, в рассматриваемом случае ювелирные украшения, телевизор, спутниковая антенна, пылесос выступают инструментами создания должником для себя комфортных условий проживания.

В итоге телевизор и пылесос этим определением не изъяли. Суд продлил процедуру и потребовал от управляющего разобраться с имуществом и действовать в соответствии с законом.

🔗Источник: определение АС Красноярского края от 24.03.2024 по делу № А33-29840/2021

💬Комментарий

С одной стороны, я понимаю судью. Думаю, такая реакция — следствие активной деятельности тех, кто «гарантирует списание долгов» и ставит банкротство на поток. Судья требует от управляющего относиться к работе ответственнее, а не подходить формально.

С другой стороны, логика про газеты и веник кажется мне спорной и вот почему.

Постановление Пленума ВС РФ от 17 ноября 2015 г. № 50 устанавливает для ст. 446 ГПК РФ критерий заменимости (п. 60). Это замена на аналогичное имущество меньшей стоимости, то есть дешёвый телевизор и простой пылесос.

Суд же подменил его заменой на вещи с другими функциями: газета вместо телевизора, веник вместо пылесоса. Так можно «заменить» холодильник погребом, а стиральную машину корытом. Это всё же разные истории. К тому же пылесос данной модели стоит меньше 5 000 рублей.

↪️За наводку на судебный акт спасибо Дарье Паулиной. Примечательно, что первую публикацию об этой истории, сделал ещё вчера, но в СМИ она попала только сегодня.

Как обычно, рассказываю больше, чем расскажут в новостях. Уже в ходе обсуждения этой истории, подписчики рассказали, что судья, который вынес судебный акт -- уже находится в почётной отставке.

Клик по баннеру — это сделка?

В Твиттере завирусилось весьма интересное представление Т-Банка о том, что такое сделка и как она заключается.

Пользователь социальной сети рассказал, что обнаружил списания по кредитной карте за страховку от задолженности, о подключении которой не помнил. Он предположил, что когда-то нажал на рекламный баннер в приложении.

Банк ответил и подтвердил предположение:

23 декабря 2025 года пользователю показали баннер «Примените опции по вашей кредитке», в рамках которого он подключил страховку. Перед этим, по словам банка, ему предоставили детали об условиях страхования.

Точных деталей процесса подключения мы не знаем. Но по опыту общения с банковскими приложениями можно предположить, что баннер выглядел как очередная реклама или предложение узнать подробнее об опциях по карте. Нажимая на такое, человек ожидает увидеть информацию, а не обнаружить через год платную страховку.

📌И тут возникает вопрос: что вообще такое сделка?

На самом деле, вопрос сложнее чем может показаться (об этом есть достаточно научных работ), но пойдём самым простым путем. В силу ст. 153 ГК РФ. сделки — это действия, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей .

Значит, важно не само нажатие пальца на экран, а какую волю человек им выразил. Воля — это вовсе основа всего в частном праве.

Воля становится понятной другим через волеизъявление, то есть то как мы эту волю проявляем. В приложении им может быть и нажатие кнопки. Банк предлагает страховку за определённую плату, человек видит условия и нажимает «Подключить» и так он может выразить акцепт.

Но если кнопка предлагает «узнать об опциях», нажатие выражает желание узнать об опциях. Из него нельзя сделать вывод, что человек согласился платить за страховку. Более того, сам баннер без цены и условий вряд ли можно считать офертой, а это скорее приглашение ознакомиться с предложением.

Конституционный суд в Постановлении от 02.07.2024 № 34-П рассматривал похожую логику на примере дополнительных услуг в платёжных документах.

Он указал, что:

Сама по себе оплата при недоказанности того, что совершающее ее лицо осознает, что фактом совершения платежа оно дает согласие на заключение договора об оказании соответствующей услуги, не означает, что между плательщиком и получателем достигнуто соглашение, необходимое для признания договора заключенным.

То есть, даже дальнейшая оплата услуг ещё не означает, что пользователь с ними согласился.

Главный вопрос в этой истории в том, что пользователь увидел после нажатия на баннер и каким именно действием согласился на платную страховку. Если такого действия не было, нет акцепта. Нет акцепта — нет договора.

Опаснее выдуманного дела только настоящее, где суд решил иначе

Недавно коллега рассказал историю. Оппонент сослался в процессуальном документе на вроде бы существующую судебную практику, но «истолковал» её весьма специфично. Акты были совсем о другом.

Скорее всего, толковал, конечно, не он, а нейросеть.

И я вспомнил, что сам регулярно это наблюдаю. ИИ находит практику, даёт ссылку на акт и уверенно пишет: «Вот тут подтверждается ваш аргумент». Начинаешь читать, и начало акта действительно повторяет фабулу, которую описал ИИ. А вот вывод суда совсем о другом.

Такие «галлюцинации» я бы разделил на два случая. Причём второй опаснее первого.

1️⃣Случай первый: классический. Нейросеть хочет угодить пользователю. Она не читает акт целиком, а генерирует правдоподобный текст.

Тут всё давно известно, это технические особенности. Такая ошибка получила даже название — misgrounded. Получается, что судебный акт существует, ссылка рабочая, но вывод там иной. Заметить это сложнее, чем выдуманное дело.

2️⃣Случай второй: ловушка от российских судов. Особенность судебных актов российский судов в том, что судебный акт часто дословно пересказывает позиции сторон. А они написаны так, как хотелось бы, чтобы написал суд.

Нейросеть не отличает позицию стороны от вывода суда и уверенно заявляет: «суд пришёл к выводу…».

В итоге будет точная цитата из реального судебного акта. Только это вывод истца или ответчика, а не суда. В такую ловушку может попасться и тот, кто акт всё же прочитал, но бегло.

Кстати, я ловил сторон на этом и до всякого ИИ. Пересказ своей позиции выдавали за вывод суда, причём по собственному спору и очень уверенно.

📌Что с этим делать

Быть внимательным и всё перепроверять. Я в принципе считаю, что одно из главных качеств юриста — критическое мышление. Ставить под сомнение всё — является естественным для нас. Значит под сомнение надо ставить и выводы ИИ и ссылки ИИ.

«Зачем платить, если можно не платить». Как эта фраза попала в новости и чем на самом деле закончилось дело

Возможно, некоторые заметили, что в последнее время стали часто появляться новости, которые можно назвать «курьёзными случаями с банкротами».

Чаще всего они подаются так: должник пытался схитрить и списать долги, но не получилось. Знаю, что есть мнение, будто такие новости попадают в публичное поле с подачи банков или даже одного банка.

Если честно, до недавнего времени я считал это скорее «теорией заговора». Моё отношение к тем, кто обещает «банкротство в лёгкую» и «гарантию списания долгов», подписчики прекрасно знают. Более того, я считаю, что именно активная агитация граждан идти в банкротство и приводит к ужесточению подхода к списанию долгов.

Сегодня увидел новость в Mash о том, что должник заявил в суде: «Зачем платить, если можно не платить».

Подаётся так, что лайфхак не сработал и теперь у должника заберут имущество через банкротство. Ещё там пишут, что он пытался обжаловать мотивировочную часть судебного акта, чтобы исключить эту фразу, которую он якобы не говорил.

Я нашёл постановление апелляции. Фраза в деле действительно была. Но примечательно не это. Процедура банкротства в отношении должника завершена.
Первая инстанция отказала в списании долгов, указав, в частности:

Должник уклонился от предоставления плана реструктуризации долгов, а в судебном заседании 21.05.2025 прямо сказал: "зачем платить, если можно не платить". В данной ситуации должник намеренно ввёл себя в состояние неплатёжеспособности и уклонился от утверждения и исполнения плана реструктуризации, преследуя лишь одну цель – списать долги, не имея целью добросовестно исполнить обязательства перед кредиторами.

🔗Источник: Определение АС Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 04.12.2025 по делу № А56-67127/2024

Вот только апелляция это определение отменила. Она указала, что план реструктуризации невозможно было бы исполнить в течение пяти лет, а обязанности предлагать план у должника нет.

Есть и другая важная деталь:

Должник был трудоустроен всю процедуру банкротства, за счёт его зарплаты сформирована конкурсная масса, и реестр требований кредиторов удалось погасить на 56,63%.

🔗Источник: Постановление 13ААС от 30.03.2026 по делу № А56-67127/2024

Как по мне, при таком значительном погашении реестра вообще странно делать выводы о недобросовестности должника.

Ну а что касается новости выше, интересно, как она появилась у журналистов издания. Если они сами нашли судебный акт, то увидели бы полную картину.

А если нашли не сами, то кто им его дал?)

Экономический эффект сделки — как способ защиты от оспаривания

Есть в банкротстве довольно убийственная норма — статья 61.2 Закона о банкротстве, которая даёт широкие возможности для оспаривания сделок должника.

Особенно ярко это проявляется, когда сделка совершена со связанным лицом. Закон вводит различные презумпции, в том числе об осведомлённости другой стороны о признаках неплатёжеспособности должника.

В итоге защищать сделку от оспаривания становится сложно. К сожалению, до сих пор далеко не все заявители, суды и даже ответчики по сделке смотрят на куда более значимую вещь для такого спора — экономический эффект сделки.

💰Когда переплата может быть выгодна

Рассмотрим условный пример, который частично основан на реальных событиях.

Компания заключила договор со своей дочерней компанией на производство необходимых ей комплектующих и перечислила 120 млн рублей. При этом аналогичную продукцию на рынке в тот момент можно было купить за 80 млн. Через несколько лет материнская компания вообще обанкротилась.

Казалось бы, вот он — идеальный кейс для оспаривания. Связанное лицо получило на 40 млн больше рыночной цены. Деньги банкрота выбыли.

Тут можно при желании сразу все специальные составы недействительности подтянуть. Но если мы посмотрим на весь комплекс сделок, то узнаем ряд интересных обстоятельств.

▪️На полученные деньги дочка купила новое оборудование и запустила производственную линию специально под материнскую компанию.

▪️После запуска производства материнская компания несколько лет приобретала у неё комплектующие существенно дешевле рынка. За это время она сэкономила порядка 70 млн рублей.

▪️Получается, что те самые якобы «лишние» 40 млн рублей не только окупились, но и дали компании положительный экономический результат.

📌Выводы и рекомендации

На этом примере видим, что если исследовать только один платёж, то он выглядит подозрительно. Если исследовать весь комплекс отношений, то картина уже иная.

Именно поэтому в спорах об оспаривании сделок нельзя на автомате двигаться от презумпций к выводу о недействительности. Презумпция может помочь установить осведомлённость. Но она не отвечает на главный вопрос: был ли вред или нет?

Верховный Суд поэтому и говорит о необходимости учитывать совокупный экономический эффект взаимосвязанных сделок для имущественного положения должника.

🔗Например: определение СК по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 4 мая 2023 г. № 305-ЭС19-18803 по делу № А40-168513/2018.

То есть иногда надо взять не одну операцию, а восстановить всю экономическую сущность взаимосвязанных сделок и посчитать, кто какую выгоду от этого получил.

Тут, кстати, и вскрывается другая проблема. Иногда юрист, который берётся защищать сделку, не спрашивает дотошно владельца или руководителя бизнеса: «Для чего это всё было нужно?» А те, в свою очередь, думают, что в условиях, когда сделка под ударом, это уже не имеет отношения к делу.

Поэтому для юристов вывод — дотошно выясняйте у доверителей логику заключённых сделок и просите на цифрах показать экономический эффект.

Для руководителей — рассказывайте юристам о логике принятия своих решений и о том, к чему привела та или иная сделка.

Отсутствие согласия супруга: недействительны ли последующие сделки?

Не самая редкая ситуация — купили квартиру. Внезапно появляется супруг продавца (возможно уже бывший) и говорит, что его согласия на сделку не было.

Как быть?

📂Ситуация:

Гражданин купил квартиру. Спустя время выясняется, что один из супругов оспаривает продажу по мотиву отсутствия согласия.

Такой типичный пример делится на два случая. В одном квартира покупалась у одного из супругов. Во втором один из супругов сначала отчуждал недвижимость в пользу лица, которое затем выступало продавцом.

❓Вопрос:

Если сделку признают недействительной, влечёт ли это недействительность последующей сделки купли-продажи квартиры?

🔍Разбираемся

Короткий ответ: совершенно необязательно.

1️⃣Во-первых, есть Постановление Конституционного Суда РФ от 13.07.2021 г. № 35‑П.

В этом деле рассматривался аналогичный случай: продажа квартиры без согласия супруга, затем последовательная смена собственников. После чего иск о признании сделки недействительной и попытка виндицировать (истребовать обратно) квартиру у конечного покупателя.

⚖️Из позиции КС РФ следует:

Иск бывшего супруга, предъявленный на основании пункта 1 статьи 302 ГГ РФ к добросовестному участнику гражданского оборота, который возмездно приобрел жилое помещение у третьего лица, полагаясь на данные ЕГРН, и в установленном законом порядке зарегистрировал возникшее у него право собственности, не подлежит удовлетворению в случае, если бывший супруг, по требованию которого сделка по распоряжению жилым помещением признана недействительной как совершенная другим бывшим супругом без его согласия, не предпринял - в соответствии с требованиями разумности и осмотрительности - своевременных мер по контролю над общим имуществом супругов и надлежащему оформлению своего права собственности на это имущество.

🔜Таким образом, КС РФ защищает добросовестных приобретателей и фактически позволяет полагаться на данные ЕГРН.

‼️Важно: не стоит рассматривать данные ЕГРН как универсальный способ защиты во всех спорах об оспаривании сделок.

Поэтому признание первой сделки недействительной лишь даёт право обратиться с иском о виндикации имущества. В таком споре придётся доказать, что покупатель недобросовестен или он мог предположить отсутствие согласия супруга.

2️⃣Во-вторых, проблема судьбы последующих сделок при недействительности первой не нова. Многие полагают, что отмена первой сделки автоматически влечёт недействительность всех прошлых и будущих.

🏛Однако ВС РФ высказал следующую позицию:
▪️Параграф второй гл. 9 ГК РФ, регулирующий недействительность сделок, не содержит указания на такое последствие недействительности сделки как признание недействительными всех последующих сделок, так и такого самостоятельного основания для признания сделки

🔗Определении ВС РФ от 18.03.2025 № 89-КГ24-14-К7.

💬Доктрина в помощь. В Глоссе о недействительных сделках Тузов Д.О. пишет:
Указанное заблуждение (о недействительности всех последующих сделок) основано на отказе многих юристов разграничивать обязывающие и распорядительные сделки: на самом деле при недействительности первого обязывающего договора отсутствует кауза для совершаемой в его исполнение распорядительной сделки по переносу права собственности, а потому недействительными в силу принципа каузальности будут именно распоряжения, произведенные как по этому договору, так и – вследствие отсутствия у дальнейших отчуждателей распорядительной власти – по всем последующим, но это никак не влияет на действительность самих впоследствии заключенных договоров купли-продажи как чисто обязательственных сделок.

💬Итог

Сделка конечного покупателя остаётся действительной. Если он добросовестный приобретатель, вещь остаётся у него, а супруг, чьё право нарушено, получает право на компенсацию половины стоимости отчуждённого.