Как уголовный арест может спасти имущество от кредиторов
К посту ниже я ещё затронул проблему соотношения ареста имущества в рамках уголовного дела и банкротства.
Проблема заключается в том, что наличие таких арестов существенно затрудняет реализацию имущества в банкротстве, если не сказать, что иногда делает её практически невозможной.
Годами эту проблему пытаются решить. Подключался даже Конституционный Суд, но, на мой взгляд, полноценного решения так и не найдено.
Почему? Потому что снять арест через следователя или через суд, который наложил его в рамках уголовного дела, — это история с весьма непрогнозируемым результатом.
📂Расскажу пример из практики.
В рамках банкротства юридического лица мы оспаривали отчуждение недвижимости в центре Москвы стоимостью порядка 800 млн рублей.
Сам путь к успешному результату уже был непростым. У нас был отказ в первой инстанции и победа в апелляции. Параллельно я умудрился оспорить сделку в суде общей юрисдикц.
Но радоваться долго не пришлось. В ЕГРН появилась запись об аресте недвижимости в рамках возбужденного уголовного дела. А значит — перевод имущества обратно стал невозможен.
Затем ещё одна — уже от другого суда. Потом ещё один арест — от третьего суда. И всё это в Республике Дагестан.
Не буду скрывать, что в тот момент подумалось, что нам будет сложно не то что отменить эти аресты, а хотя бы разобраться, откуда они вообще взялись.
Однако именно со взаимодействием с судами сложностей почти не возникло.Мы выяснили, что в отношении ответчика быстренько возбудили уголовное дело — якобы тот взял деньги у своего знакомого и вместе с ними исчез.
Аресты, если мне не изменяет память, наложили в двух разных судах. Почему именно так — уже не вспомню. А в третьем суде на него подали иск о взыскании долга по расписке и уже в рамках этого дела наложили обеспечительные меры. Там же стороны успели заключить мировое соглашение, по которому недвижимость должна была уйти третьему лицу.
Начался увлекательный квест: отмена арестов, участие в делах о взыскании долгов по распискам и отмена уже утверждённого мирового соглашения.
В нашем случае судьи прекрасно понимали, что происходит, и последовательно удовлетворяли наши заявления.
Но параллельно ответчик по оспоренной сделке уже начал процедуру собственного банкротства. Естественно, по тем самым долгам, основанным на расписках. Пришлось участвовать и там.
И там судья, увидев наше вступление в дело и письменную позицию о том, что на самом деле происходит, тоже всё понял и, по сути, не дал ответчику и тем, кто его поддерживал, реализовать свой хитрый (хитрый только на бумаге правда) план по сохранению оспоренного объекта.
📌Что помогло?
На мой взгляд, совокупность двух обстоятельств:
1⃣Адекватная работа судов и судей, с которыми мы столкнулись. Сотрудники и судьи в нашем случае оказались очень крутыми. Не было никакого безучастного формализма, а в некоторых случаях проявили умение толковать право.
2⃣Все довольно быстро поняли, что возбужденное уголовное дело имеет признаки искусственно созданного. Причём созданного не следствием, а самими сторонами — в том числе лицом, в отношении которого это дело и возбудили.
Тем не менее борьба с арестами и параллельными процессами отняла приличное количество времени.
📎А теперь представим, что арест снять не удалось бы
Имущество невозможно нормально реализовать в банкротстве. Что происходит дальше? Оно в итоге уходит в пользу якобы потерпевшего по уголовному делу? Или годами остаётся под арестом, пока кредиторы ждут?
Вот здесь и появляется ярко эта проблема. Если уголовный арест фактически получает приоритет перед механизмами банкротства, его можно использовать как способ сохранить имущество у тех, кто до этого вывел его из конкурсной массы.
То есть сначала имущество выводится из активов должника, а когда сделку удаётся оспорить, то появляется уголовное дело, потерпевший и арест. Кажется, что такого точно быть не должно.
К посту ниже я ещё затронул проблему соотношения ареста имущества в рамках уголовного дела и банкротства.
Проблема заключается в том, что наличие таких арестов существенно затрудняет реализацию имущества в банкротстве, если не сказать, что иногда делает её практически невозможной.
Годами эту проблему пытаются решить. Подключался даже Конституционный Суд, но, на мой взгляд, полноценного решения так и не найдено.
Почему? Потому что снять арест через следователя или через суд, который наложил его в рамках уголовного дела, — это история с весьма непрогнозируемым результатом.
📂Расскажу пример из практики.
В рамках банкротства юридического лица мы оспаривали отчуждение недвижимости в центре Москвы стоимостью порядка 800 млн рублей.
Сам путь к успешному результату уже был непростым. У нас был отказ в первой инстанции и победа в апелляции. Параллельно я умудрился оспорить сделку в суде общей юрисдикц.
Но радоваться долго не пришлось. В ЕГРН появилась запись об аресте недвижимости в рамках возбужденного уголовного дела. А значит — перевод имущества обратно стал невозможен.
Затем ещё одна — уже от другого суда. Потом ещё один арест — от третьего суда. И всё это в Республике Дагестан.
Не буду скрывать, что в тот момент подумалось, что нам будет сложно не то что отменить эти аресты, а хотя бы разобраться, откуда они вообще взялись.
Однако именно со взаимодействием с судами сложностей почти не возникло.Мы выяснили, что в отношении ответчика быстренько возбудили уголовное дело — якобы тот взял деньги у своего знакомого и вместе с ними исчез.
Аресты, если мне не изменяет память, наложили в двух разных судах. Почему именно так — уже не вспомню. А в третьем суде на него подали иск о взыскании долга по расписке и уже в рамках этого дела наложили обеспечительные меры. Там же стороны успели заключить мировое соглашение, по которому недвижимость должна была уйти третьему лицу.
Начался увлекательный квест: отмена арестов, участие в делах о взыскании долгов по распискам и отмена уже утверждённого мирового соглашения.
В нашем случае судьи прекрасно понимали, что происходит, и последовательно удовлетворяли наши заявления.
Но параллельно ответчик по оспоренной сделке уже начал процедуру собственного банкротства. Естественно, по тем самым долгам, основанным на расписках. Пришлось участвовать и там.
И там судья, увидев наше вступление в дело и письменную позицию о том, что на самом деле происходит, тоже всё понял и, по сути, не дал ответчику и тем, кто его поддерживал, реализовать свой хитрый (хитрый только на бумаге правда) план по сохранению оспоренного объекта.
📌Что помогло?
На мой взгляд, совокупность двух обстоятельств:
1⃣Адекватная работа судов и судей, с которыми мы столкнулись. Сотрудники и судьи в нашем случае оказались очень крутыми. Не было никакого безучастного формализма, а в некоторых случаях проявили умение толковать право.
2⃣Все довольно быстро поняли, что возбужденное уголовное дело имеет признаки искусственно созданного. Причём созданного не следствием, а самими сторонами — в том числе лицом, в отношении которого это дело и возбудили.
Тем не менее борьба с арестами и параллельными процессами отняла приличное количество времени.
📎А теперь представим, что арест снять не удалось бы
Имущество невозможно нормально реализовать в банкротстве. Что происходит дальше? Оно в итоге уходит в пользу якобы потерпевшего по уголовному делу? Или годами остаётся под арестом, пока кредиторы ждут?
Вот здесь и появляется ярко эта проблема. Если уголовный арест фактически получает приоритет перед механизмами банкротства, его можно использовать как способ сохранить имущество у тех, кто до этого вывел его из конкурсной массы.
То есть сначала имущество выводится из активов должника, а когда сделку удаётся оспорить, то появляется уголовное дело, потерпевший и арест. Кажется, что такого точно быть не должно.