Proeconomics

Как летать в эпоху турбулентности.
Закончились две недели отдыха. На своём примере покажу, как сейчас проходит типичный полёт.

Вчера наш рейс в Анталье сразу перенесли с 19:05 на 22:50.
Взлетели около 23 часов. Долетели примерно до Словакии, когда экипаж объявил, что разворачивается и сядет в Стамбуле.
Сели в Стамбуле в 3 часа ночи. Считай, попусту кружили в полёте 4 часа.

В Стамбуле начиная с 7 утра каждый раз передвигали рейс на час. В 10 всё же вылетели.
Т.е. просидели в аэропорту 7 часов.
Долетали до Москвы за 3,5 часа, но ещё 45 минут наматывали круги вокруг Внуково, ждали разрешения на посадку. Сели в 14 часов с минутами.

В итоге рейса растянулся с 19 часов вчерашнего дня до 14 часов сегодня, или на 19 часов.
Разумеется, без сна.

В дополнение – был ещё чартерный вариант А-321 (чартер легко определить – он без бизнес-класса). В простонародном выражении – «скотовозка». Это когда авиакомпании (в нашем случае «Турецкие авиалинии») уменьшают и уменьшают пространство для ног между сидениями, а в сами сидения крупные люди уже не умещаются. Без горячего питания. Т.е. в таком скрюченном состоянии люди в общей сложности на этом рейсе провели в самолёте 8 часов.
Мы же вовремя, как открылась регистрация, выкупили места в аварийном ряду (11 ряд) – 2 места в ряду (а не три) с большим пространством для ног. Отдали по 100 евро доплаты за каждое место. У ТА и чартеров, считай, такие места фактически означают «бизнес».

И это ещё не худший вариант. Люди рассказывают, что по 40-50 часов может занять такой рейс из Антальи или Дубая в Москву – из-за бесконечного закрытия неба в московских аэропортах.

PS Ещё из забавного. В аэропорту Стамбула на русском языке по громкой связи объясняют задержки рейсов в Москву «нелётной погодой».

Возвратился из отпуска, в Толкователе описал, как проходил полёт.

Увы, такое становится нормой.
За всё, в т.ч. за «известные события», приходится платить – так устроен мир (и будет устроен и дальше, всегда).
Мы платим временем и нервами, здоровьем.
А тот же перевозчик, «Турецкие авиалинии», заплатил впрямую деньгами, на один рейс прогоняв два самолёта и затратив на него вместо 4 часов – восемь.
Но разумеется, перевозчик закладывает такие издержки в цены авиабилетов. В итоге мы и здесь, уже деньгами, оплачиваем такие форс-мажоры.

(Сухая статистика на этот счёт, как подорожали в долларах прямые рейсы между Антальей и Москвой с 2019 по 2026 год:
«На прямых рейсах традиционных перевозчиков билеты подорожали в долларах примерно на 45-60%, что связано с дефицитом авиатехники и усложнением обслуживания самолетов»)

«Люди больше не нужны».
В продолжение темы, как ИИ-зация – а в данном случае совместно с автоматизацией – приносит дополнительную прибыль и в реальной экономике. Причём это пример российский.

«Сейчас на российских магистралях работают 95 беспилотных грузовиков, их суммарный пробег превысил 14,5 млн км. К 2030 году планируется увеличить парк до 4 тыс. машин.

Экономические аргументы убедительны: средняя скорость беспилотной фуры на 11% выше, чем у машины с водителем, расходы на топливо и комплектующие ниже на 10-14%. Российский грузовик Navio преодолел 1600 км от Санкт-Петербурга до Казани за 24 часа - в 2,5 раза быстрее классической перевозки, ограниченной режимом труда и отдыха водителя (обычная фура тратит на этот путь 58 часов). При выходе на пятый уровень автономности себестоимость перевозок может сократиться на 40%».
(«Вольная экономика», №39, 2026)

Правда, встаёт вопрос, куда девать сотни тысяч, а далее – и миллионы водителей, которых заменят беспилотные системы? На мой взгляд, последствия ИИ-зации недостаточно разработаны именно для рынка труда.

Почему даже если фондовый пузырь ИИ-технологий лопнет, это будет частью нормы.
Президент ИМЭМО РАН, д.э.н. Александр Дынкин («Научные труды ВЭО», №260, 2026):

«Пионерская идея о связи технологических прорывов (или укладов) и финансовых рынков принадлежит экономисту Карлоте Перис, которая сделала эту блестящую работу, работая в Сассекском университете. Она утверждала, что возникновение финансовых пузырей сопровождает конкретный технологический прорыв и такая концентрация финансового капитала обеспечивает взрывной перелив ресурсов.
Так было с акциями железных дорог, строительством Панамского канала, так было и в наше время - кризис, связанный с IT-технологиями, пузырь 2000–2001 гг.

Недавно мне попались мемуары Алана Гринспена, который в то время возглавлял Федеральную резервную систему. Он пишет, что они с ближайшими сотрудниками понимали риски и видели этот пузырь, но у них не было другого инструмента для ускоренного формирования национальной информационной инфраструктуры. Было принято решение, что стратегически и структурно лучше дать пузырю созреть и лопнуть, чем затормозить информационные технологии. Потери финансовых рынков и инвесторов оказались меньше, чем потенциальные упущенные возможности для экономики и обороноспособности Соединённых Штатов».

В США ИИ раньше всего и глубже всего вошёл на рынок труда. Это ролевая модель для многих стран и в т.ч. для России.
Очень уверенно можно сказать, что ИИ сильно сократит работников в креативных индустриях. В США до появления ИИ таких работников было 1,55 млн, к середине 2026 года осталось 1,2 млн – сокращение около 20%. И это не предел, прогнозы обещают сокращение минимум 50% таких работников до 2030 года.

Причём значительная их часть - работники высокооплачиваемые, и «проблемные» в том плане, что им почти невозможно будет найти работу по специальности. В какую профессию с той же оплатой уйдёт условный 40-50-летний редактор или графический дизайнер? Переобучится на медсестру/медбрата с зарплатой в 3 раза ниже? Ведь исчезает не просто их профессия, а целый сектор креативных и гуманитарных дисциплин.

С момента военного конфликта с Ираном, с конца февраля 2026 года газ в Европе подорожал в 3 раза.
Мы много говорим, что иранский конфликт раздул цены на нефть, азотные удобрения, продовольствие, но главный дисбаланс из-за него – газовый. В первую очередь из-аа почти запертого в Катаре СПГ, на который приходилось 20% мирового экспорта СПГ.

Заполненность европейских газохранилищ составляет сейчас 75%, что является самым низким сезонным уровнем за всю историю наблюдений, в то время как запасы Германии составляют вообще 61%. Пополнение запасов может стать более сложной задачей, поскольку прогнозируется понижение температуры по всему континенту, что потенциально может увеличить спрос на отопление в ближайшие дни. Незапланированные перебои в поставках газа из Норвегии также усугубляют проблемы. Дефицит предложения подпитывает конкуренцию между Европой и Азией за СПГ.

Европа могла бы разом разрешить эти проблемы возвращением российского газа, но решение лежит уже в области политики.

Главная проблема для индустрии ИИ в краткосрочной перспективе заключается в том, что клиенты начали активно искать выгодные предложения. Они переходят на более дешёвые модели и чаще переходят между моделями. В результате расходы на ИИ стоят на плато, несмотря на то, что все используют всё больше ИИ.

(В будущем сектор может ждать «китайский вариант» - худшие модели, чем у американцев, но более дешёвые; как это происходит в других секторах, куда приходят китайцы – «дешёвое и посредственное против дорогого и качественного». Но очень для многих потребителей цена определяет всё: «Китайский автомобиль сгнивает за пять лет? Но он дешевле в три раза японского и немецкого»)

«Борщевой набор» (картофель, свёкла, капуста, морковь, лук) так и остаётся лидером по удорожанию, год к году.
Больше всего настораживает рост цен на куриные яйца – и это при том, что зерно (основа корма кур) последние два месяца только дешевеет. Корма составляют 60% в себестоимости курятины и яиц.

В ряде регионов рост цен на яйца за последний месяц ошеломил многих потребителей. Например, с конца августа по конец сентября в Краснодарском крае куриные яйца в среднем подорожали с 98,02 до 112,40 рублей за десяток, или на 14,6%. В Краснодаре средние цены поднялись на 20,5% - с 100,33 до 120,91 рубля.
При этом дефицита предложения нет, за год производство яиц в России выросло на 1,5%. Больше похоже на ценовой сговор крупных птицефабрик и агрохолдингов.

Одно из самых странных и малообсуждаемых явлений в макроэкономике - это то, как с 1990 года в США и Европе изменились ВВП на душу населения и ВВП на час работы.

Почти на каждом экономическом этапе Европа выбирала либо работать меньше часов, либо вообще меньше работать в течение жизни (раньше уходить на пенсию, брать больше отпусков и больничных, для женщин – длительных декретов) и соглашаться на медленный рост на душу населения, тогда как США делали наоборот - работать столько же или даже больше рабочих часов, чтобы доходы росли быстрее.

Разница накапливалась годами и десятилетиями. В 1970 году её почти не было. Она была значительной в 1990 году. А сегодня разрыв огромный, и продолжает расти.

Но при этом почасовая продуктивность во многих странах Европы сегодня выше, чем в США.

Мы хорошо знаем, что в развитых странах есть устойчивый долгосрочный тренд – удорожание медицинских услуг выше уровня инфляции.
Теперь этот же тренд характерен и для России, указывается в исследовании НРА «Цена здоровья: медицинская инфляция обгоняет рынок», октябрь 2026:

«Последние два года «медицинская» инфляция заметно ускорилась, обгоняя общий уровень цен. Летом 2026 года разрыв достиг 7 п.п. При сохранении текущих темпов медицинской инфляции по итогам 2026 года рост стоимости услуг может остаться двузначным.
Быстрее всего традиционно дорожают стоматологические услуги — к лету 2026 года среднегодовые темпы роста с 2020 года составили 16%.

На горизонте двух лет рынок платной медицины будет развиваться под знаком ценового, а не количественного роста: увеличение денежных объёмов не будет сопровождаться пропорциональным расширением физического объёма услуг. Основным бенефициаром тенденции станут частные клиники, сумевшие переложить рост издержек в тарифы, тогда как для конечных потребителей доступность коммерческой медицины может снизиться».