Проходите, раздевайтесь

Побочки на старте МГТ: что перетерпеть, а с чем к врачу

Рассказывает акушер-гинеколог Бережная Татьяна Анатольевна:

Самая частая жалоба в первые пару месяцев — нагрубание и болезненность молочных желез. Про нее я всегда предупреждаю заранее: обычно это проходит само за пару месяцев, и назначения тут не нужны. А если болезненность сильная и не проходит — назначу препараты, которые ее снимут.

Еще могут быть небольшая отечность, мажущие кровянистые выделения, раздражительность, тяжесть в ногах — это тоже обычно проходит само.

Я всегда прошу приходить на контроль чаще в первые месяцы, а не только раз в полгода. Например, если на осмотре я вижу изменения со стороны вен на ногах, это повод назначить венотоники и отправить к флебологу — но заметить это можно только на приеме, поэтому важно не пропадать.

И есть симптомы, с которыми к врачу нужно бежать сразу, а не ждать планового приема. Отек одной ноги, если она заметно толще или горячее другой. Внезапная одышка или боль в груди. Резкая сильная головная боль, нарушение зрения или речи. Обильное кровотечение. Новое уплотнение в груди. Сразу успокою: такое бывает редко, тем более что перед назначением мы обследуем женщину с ног до головы и исключаем все, что можно исключить заранее. Но предупредить и подстраховать мы обязаны.

➡️Записаться к доктору можно онлайн

«Дайте мне гормоны прямо сейчас» — почему так не работает

Рассказывает акушер-гинеколог Лятифова Фидан Эйнуллаевна:

Еще несколько лет назад пациенток приходилось уговаривать на менопаузальную гормональную терапию. Сейчас все чаще наоборот: женщина открывает дверь кабинета и говорит: «Я пришла за гормонами». И это прекрасно. Но нередко следом звучит: «Давайте прямо сейчас». Например, эндокринолог отправил подобрать МГТ на менопаузу, и хочется уйти с приема сразу с рецептом.

Так не получится. Ни один адекватный врач не назначит вам гормоны, не обследовав. Гормоны назначаются надолго, и сначала мы должны быть уверены, что противопоказаний нет и что риски для конкретно этой женщины минимальны.

Поэтому сначала осмотр и УЗИ органов малого таза, чтобы оценить эндометрий и яичники и исключить образования. УЗИ молочных желез, а после 40 — еще и маммография. Общий и биохимический анализ крови. И почти всегда — консультация кардиолога с ЭКГ и оценкой липидного профиля, потому что сердечно-сосудистая система в этом возрасте требует отдельного внимания. Если есть жалобы или отягощенная наследственность, добавляем и другие исследования, например по венам.

Иногда по результатам сначала нужно что-то пролечить. Скажем, субмукозную миому, которая растет в полость матки, мы сначала удаляем, а уже потом назначаем терапию. Дефициты железа и витамина D тоже лучше закрыть заранее: тогда терапия переносится легче, без лишних побочных эффектов на старте.

И, конечно, мы не бросаем вас с гормональной терапией. Назначение — это только начало. Через месяц-два я обычно приглашаю на контроль, чтобы понять, как переносится терапия и не нужно ли скорректировать дозу. Дальше — не реже раза в полгода: пересматриваем дозу, заново оцениваем показания и противопоказания. А то бывает, что терапию подобрали, все хорошо, и пациентка пропадает на три года. Так вот, так категорически нельзя, потому что за это время могло измениться что угодно: появиться новое заболевание, вырасти узел, поменяться показатели крови — а без контроля мы просто не узнаем об этом вовремя.

Лактостаз и мастит: в чем разница и когда бежать к врачу

Рассказывает хирург-онколог, маммолог Самсонова Елена Сергеевна:

Многие считают лактостаз и мастит двумя разными болезнями. На самом деле в классификации застой молока без гнойника проходит как неабсцедированный лактационный мастит, а когда на фоне застоя формируется гнойник — это уже абсцедированный лактационный мастит. Проще говоря: лактостаз — начало, а абсцесс — то, к чему он может привести, если упустить время.

Главное здесь — то, насколько быстро лактостаз может перейти в абсцесс. А это может произойти и за трое суток, и буквально за сутки — все зависит от того, как реагирует конкретный организм.

Отдельно про домашнее расцеживание. Не каждый застой — повод для паники. Иногда действительно достаточно прикладывать ребенка почаще, и он справится сам. Но понять, тот ли это случай, можно, только посмотрев грудь. Ко мне нередко приходят после того, как грудь уже разминали дома, без обследования. Проблема в том, что за сутки на фоне застоя внутри уже может образоваться абсцесс, и если вы будете его активно разминать — сделаете только хуже. Поэтому первое, что я делаю при лактостазе, — УЗИ: нужно увидеть, что происходит внутри, и только потом решать, расцеживать, назначать физиопроцедуры или действовать иначе.

Правило простое: застой, который не уходит за сутки, покраснение, температура — приходите. В первые сутки почти всегда удается обойтись без хирургии.

⤴️Можно ли «подхватить» цистит в бассейне? Рассказывает акушер-гинеколог Лятифова Фидан Эйнуллаевна

Когда приходить на восстановление после родов?

Рассказывает акушер-гинеколог, специалист ультразвуковой диагностики Кузьменко Ольга Вячеславовна:

Вообще, чем больше я работаю с послеродовой реабилитацией, тем сильнее убеждаюсь: начинается она не после родов, а ещё до беременности. Потому что намного проще не довести ткани до тяжёлого восстановления, чем потом героически это исправлять. 

А так, классический послеродовый период — это 42 дня, то есть примерно шесть недель. За это время организму нужно завершить главное: заживает плацентарная площадка, ткани возвращаются в тонус. И вот только потом мы обычно начинаем уже полноценную реабилитацию. 

То есть все комплексные программы, когда мы действительно возвращаем женщине её нормальную анатомию, функцию и комфорт, — это обычно после шести недель.

Но это не значит, что до этого срока мы просто сидим и ждём.

Если в первые недели есть отёк тканей, инфильтрация, болезненность, воспалительные осложнения, если рубец заживает неидеально, если швы расходились, помогать можно и нужно раньше. Просто методы на этом этапе другие. Например, здесь хорошо работает низкоинтенсивная лазерная терапия — тот же Мустанг. Она помогает улучшить микроциркуляцию, снять отёк, поддержать ткани там, где заживление идёт тяжело, и в целом пройти этот ранний этап спокойнее и качественнее.

Ну, и если после родов прошло уже не шесть недель, а, например, полгода, год, пять лет — это не значит, что приходить бессмысленно. Да, ранняя реабилитация всегда проще: меньше вмешательств, быстрее эффект, легче путь. Но современная медицина умеет уже работать и с тем, что долго тянулось, и даже с тем, что еще лет 10 назад казалось безнадёжным.

История, которая не должна быть нормой

Рассказывает акушер-гинеколог, специалист ультразвуковой диагностики Кузьменко Ольга Вячеславовна:

Моя пациентка: двое маленьких детей, между родами — короткий интервал, восстановиться после первых она толком не успела. После вторых — снова эпизиотомия, снова швы, снова заживление не по идеальному сценарию: швы расходились, ткани заживали вторичным натяжением, формировался грубый фиброзный рубец.

А потом по этому рубцу образовалась трещина. И вот эта трещина постоянно открывалась заново. Каждый половой акт — боль. Каждый раз — местные анестетики, обезболивающие внутрь, страх прикосновения ещё до начала близости. Она к тому моменту уже обошла нескольких врачей, но ничего, кроме мазей и примерно нулевого результата, не получила.

При этом проблема была не только локальной. Она пришла с анемией, был дефицит витамина D и, по сути, вся та картина, при которой ткани и не могут нормально восстанавливаться. 

Это как раз то, о чём мы всё время говорим: к следующей беременности и к послеродовому периоду нужно готовиться заранее. Потому что если организм идёт в беременность и роды уже истощённым, потом мы получаем вот такие тяжёлые истории восстановления.

В её случае времени на длинную поэтапную реабилитацию не было: семья уезжала жить в другую страну. Поэтому мы пошли по пути регенеративной медицины и использовали сферогель — биомиметик внеклеточного матрикса. Мы сделали одну инъекцию. Всего одну. И параллельно начали компенсировать её дефициты, потому что без этого тоже никуда.

Через два месяца она вернулась и первое, что сказала: “А что, так можно было?”. Трещина зажила. Боль ушла. Рубец стал мягче и тоньше. Мы продолжили с ним работать, но главный перелом произошёл еще тогда, после первой процедуры.

Почему этот кейс важный? Потому что огромное количество женщин живут в логике “ну, после родов так бывает”, “ну, значит, надо терпеть”. Нет. Времена, когда женщине предлагали просто терпеть, уже должны закончиться. Любая боль требует решения. И хорошо, что сейчас эти решения уже есть.

➡️Записаться к доктору можно написа нам в лс или просто по тел: +74950891503

Плазма или Сферогель — в чем разница и что кому необходимо

Рассказывает акушер-гинеколог, врач УЗД Бережная Татьяна Анатольевна:

Плазмотерапия — это ваша собственная кровь, из которой мы выделяем плазму, обогащенную тромбоцитами. По сути мы возвращаем тканям их же материал, который подстегивает репарацию: запускает фибробласты — клетки, которые строят новый коллаген. 

Классический вариант — плазма, обогащенная тромбоцитами. Есть технологии следующего поколения, например PRGF — плазма, богатая факторами роста, — и другие протоколы, например, миоплазма. Отличаются они концентрацией активных компонентов, способом подготовки и тем, под какую задачу заточены.

Плазма хорошо улучшает заживление, но не меняет ни клеточный состав, ни само межклеточное пространство. Поэтому, с плотным, застарелым рубцом одной плазмой не справиться, там нужны другие инструменты.

Сферогель же как раз временно замещает внеклеточный матрикс — микроокружение клеток — и создает им новые, здоровые условия для работы. Представьте аквариум: мы меняем воду, и рыбки оживают. Так же и клетки: в свежем окружении фибробласты начинают выстраивать новую, качественную ткань. И вот как раз Сферогель способен вернуть ткань к естественной норме даже там, где есть грубый и давний рубец.

Болезненный секс после родов

Рассказывает акушер-гинеколог, врач УЗД Бережная Татьяна Анатольевна:

Ко мне обратилась пациентка 32 лет, через 7–8 месяцев после родов с жалобой, что половой контакт стал просто невозможен: выраженная болезненность, сухость, ощущение, что сейчас всё разорвётся.

При осмотре стало понятно, что у неё рубец на промежности после эпизиотомии. Формально он давно зажил — даже успел побелеть. Но деформировал промежность, ткани в этом месте были менее эластичными, и любое натяжение давало боль.

Ситуацию усугубляло то, что пациентка ещё была на лактации. А значит, к рубцу добавлялся так называемый генитоуринарный лактационный синдром: сухость влагалища, снижение увлажнённости тканей, ощущение стянутости. Обычные смазки ей не помогали.

Мы, во-первых, сделали гидропрепаровку рубца собственной плазмой пациентки. Это процедура, когда мы берём кровь из вены, центрифугируем её, получаем плазму, обогащённую тромбоцитами, и с анестетиком вводим её в область рубца. Мы так как бы “рассоединяем” ткани, которые втянуты в этот рубец, и одновременно запускаем более качественное восстановление. Плюс ту же плазму, которая оставалась после работы с рубцом, мы использовали на нижнюю треть влагалища, чтобы помочь тканям с увлажнением и восстановлением.

А во-вторых, мы поработали с функцией тазового дна с помощью Эмселлы. Потому что оказалось, что при всей болезненности у пациентки были очень плохо управляемые мышцы промежности: когда я просила её сжать мышцы тазового дна, она включала живот, ягодицы, бёдра — всё, кроме самих нужных мышц. 

Итог: через полтора месяца после курса пациентка пришла на контроль и сказала, что теперь всё отлично. Болезненности больше нет, эластичность тканей восстановилась, секс опять приносит удовольствие.

Биопсия молочной железы: почему бояться не стоит

Рассказывает хирург-онколог, маммолог Самсонова Елена Сергеевна:

У пациенток обычно два главных страха насчет биопсии: что это больно, и что если действительно есть что-то нехорошее, забор материала «разбудит» процесс или разнесет клетки по организму. Оба этих опасения — из разряда мифов.
Начнем с боли. Игла, которой делаем пункцию, тоньше той, которой берут кровь из вены — а кровь мы сдаем регулярно и без особого драматизма. Сам укол занимает 10–20 секунд, ощущается как обычная внутримышечная инъекция. 

Теперь про «разнесет клетки». Механически это невозможно: игла проходит один короткий путь до образования и обратно, никакого путешествия клеток по кровотоку или лимфе при этом не происходит.
Еще один частый аргумент — «не трогать, а то начнет расти». Но рост образования зависит от его собственной природы, а не от того, брали мы из него материал или нет. А вот отказ от биопсии, когда она показана, как раз и оттягивает момент, когда с образованием еще можно спокойно разобраться.

Дело в том, что УЗИ, маммография и МРТ — методы описательные: они показывают форму, размер, контуры, но не ставят диагноз. Точный диагноз можно поставить только по материалу, полученному при биопсии. И даже если образование выглядит «спокойно» и не растет — это не гарантия, что оно доброкачественное.

Поэтому если врач рекомендует биопсию — не бойтесь и не сомневайтесь. Это надежный способ получить точный ответ вместо предположений.

➡️Записаться можно просто по тел: +74950891502
М