Mid-Century, More Than

В 1960 г. лучшим пластмассовым изделием пятидесятых, как утверждают некоторые - в том числе уважаемые - шведские источники, было признано ведро. Да, простое бытовое ведро! А его автор, шведский дизайнер Карл-Арне Брегер, получил прозвище «тот парень с ведром».

На самом деле это ведро не так наивно, как кажется на первый взгляд. Бергер спроектировал его в 1955 г., когда работал в компании «Gustavsberg», с 1945 г. занимавшейся освоением нового для себя материала, пластмассы. До этого дизайнер создал несколько изделий, но они не принесли ему такой славы, как это ведро.

Во-первых, в отличие от традиционных круглых ведер квадратное ведро Брегера занимало меньше места: за счет своей формы оно лучше вписывалось в углы и позволяло оптимизировать пространство. Во-вторых, выливать воду из ведра такой формы было гораздо проще и быстрее, чем из круглого.

Годом позднее Роберто Менги спроектирует ведро с носиком, которое получит «Золотой циркуль», но и он не откажется от традиционной формы.

Продолжение следует.

———

The best plastic product of the 1950s was a bucket. Yes, an ordinary household bucket. According to several Swedish sources, including some reputable ones, that was the distinction awarded in 1960 to a design by Carl-Arne Breger. Thanks to this piece the Swedish designer even earned himself the nickname “that guy with the bucket.”

But this bucket was far more ingenious than it might appear at first glance. Breger designed it in 1955, while working at Gustavsberg, a Swedish manufacturer that had begun experimenting with plastics in 1945. He had already created several products, but none would bring him anything like the recognition he received for this humble bucket.

What made it so special? First, it was square rather than round. Unlike conventional buckets, Breger's design fitted neatly into corners, took up less space, and made storage more efficient. Second, its shape made pouring water considerably easier and faster than with a traditional round bucket.

A year later, Italian designer Roberto Menghi would create a bucket with a pouring spout that went on to win the prestigious Compasso d'Oro award.

Yet even Menghi retained the familiar round shape. Breger, meanwhile, had challenged the very geometry of an everyday object that most people had never thought to question.

To be continued…

(photos: digitaltmuseum.se, collection.nationalmuseum.se, magasin10.se, se.readly.com, kvallsstunden.se)

Стулья, вдохновленные креслами вождей африканских племен, в первую очередь, живущих на территории Конго, были в репертуаре не только Тео Рута, но и многих других его современников. Так, например, в том же 1953 году финский дизайнер Илмари Тапиоваара, получив в подарок от друга традиционное конголезское кресло, состоявшее из двух отдельных элементов - спинки (с ножками) и сиденья (тоже с ножками), - которые могли храниться в разобранном виде для экономии места и, собственно, образовывали кресло, когда блок с сиденьем вставлялся в прорезь в блоке со спинкой.

Тапиоваара пришел в восторг от необычной конструкции этого изделия и принялся проектировать вариации кресла из разных материалов, в том числе стальных трубок и древесины. И металлический, и деревянный вариант по-своему хороши: металлический - легкостью и удобством транспортировки, а деревянный - органичным смешением ремесленных традиций из двух далеких друг от друга регионов, Конго и Финляндии.

———

Chairs inspired by the seats of African tribal chiefs - particularly those from the Congo - can now be found in the oeuvre of many mid-century designers, not only Theo Ruth who produced his own version in 1953.

Incidentally, in the same year, 1953, the Finnish designer Ilmari Tapiovaara received a traditional Congolese chair as a gift from a friend. It consisted of two separate elements: a backrest with legs and a seat, also with legs. The two pieces could be stored separately to save space and assembled into a chair simply by sliding the seat section into a slot in the backrest.

Tapiovaara was fascinated by the ingenuity of this construction and began developing his own variations on the idea, experimenting with different materials, including tubular steel and wood. Both versions have their own appeal. The metal chair is remarkable for its visual lightness and ease of transport, while the wooden version offers something altogether different: an organic meeting of craft traditions from two regions thousands of miles apart - the Congo and Finland.

(photos: bukowskis.com, jacksons.se, auktionen.com, atkris.com)

В конце августа в газете «The New York Times» была опубликована статья о недавно вышедшей монографии американского фотографа Ли Фридландера «Life Still». 92-летний художник сказал о ней и других своих альбомах:

«Мой художественный материал - это книги. Мне больше нравится, когда мои работы оказываются на страницах книги нежели на стенах. Книгу можно взять с собой, положить в карман, и она будет путешествовать с тобой куда угодно».

А основной пищей для фоторабот Фридландера были как раз путешествия: начиная с 1960-х гг. художник разъезжал по Америке, формируя свой собственный стиль, который он сам называл изображением «социального ландшафта». Героями фотографий, сделанных в этом стиле, были как люди, так и фрагменты пейзажа, зачастую обрамленные другими фрагментами пейзажа. Художник говорил: «Мы ничего не создаем, мы лишь находим».

Для знакомства с фотографом предлагаем рассмотреть кое-что из того, что Фридландер нашел в одном лишь Нью-Йорке в самые разные годы.

———

In late August, The New York Times published an article about Life Still, a newly released monograph by Lee Friedlander, a legendary American photographer. Friedlander, now 92, explained why he prefers books to exhibitions:

“Books are my medium,” he said. “I’d rather be in books than on the wall. You can pick them up, put them in your pocket, take them where you want to go."

Travel, in turn, has always been one of the main sources of Friedlander's photography. Beginning in the 1960s, he crisscrossed America, developing a distinctive visual language that he himself described as the “social landscape.” His subjects were people, buildings, streets, and fragments of the everyday environment - often seen through, reflected in, or framed by other fragments of that same environment As Friedlander himself put it: “We don't make anything. We find things.”

So, as an introduction to his work, we invite you to take a look at some of the things Friedlander found in New York City alone, across several decades.

(photos: fraenkelgallery.com, whitney.org, jacksonfineart.com, artic.edu)

Вестник постмодернизма,
выпуск №274

В 1980 г. в Валенсии открылся музыкальный бар «Duplex», за интерьеры которого отвечали испанский художник Хавьер Марискаль и дизайнер интерьера Фернандо Салас. Это модное заведение, проработавшее до 1985 года, интересно и само по себе, и с точки зрения истории дизайна 20-го века. В нем такие модернистские скрепы, как использование базовых цветов, в которые намеренно выкрашены несущие колонны и ножки табуретов, и плавных волнистых линий, отсылающих соответственно к нидерландским авангардистам и Алвару Аалто, преобразованы в отвязный поп-арт.

Интерьер «Дуплекса» не сохранился, а вот одноименный табурет, специально спроектированный Марискалем и ставший символом этого бара, был впоследствии запущен в массовое производство и даже переиздан в наши дни. Стальными трубами табурет напоминает нам о целом мебельном жанре, популярном среди модернистов, а количеством ножек - об одной знаменитой работе Аалто.

Только адресован «Дуплекс» несколько иной публике:

«Он неустойчив. Этот табурет не для пенсионеров с ожирением, выбирающих себе стул, на котором им будет комфортно сидеть целый день. Этот табурет предназначен для молодежи, которых распирает от желания общаться. Он ироничен. Табурет этот успел либо побывать в драке, либо наклюкаться».

Стоит ли говорить, что, спроектировав табурет «Дуплекс», Марискаль получил приглашение от Этторе Соттсасса принять участие в выставке «Мемфиса», прошедшей в 1982 г. в Милане?

———

Sunday Postmodernism,
issue No. 274

In 1980, a music bar called Duplex opened in Valencia, with interiors by Spanish artist Javier Mariscal and interior designer Fernando Salas. The fashionable venue lasted until 1985, but it is fascinating both in its own right and as a small chapter in twentieth-century design history.

Inside, familiar modernist devices were turned into something altogether more unruly. Primary colors, deliberately applied to structural columns and stool legs, and flowing, undulating lines - echoing the Dutch avant-garde and Alvar Aalto respectively - were transformed into exuberant pop art.

The Duplex interior itself has disappeared. But the stool of the same name, designed specifically for the bar by Mariscal and soon becoming its symbol, survived. It was subsequently put into mass production and was even reissued a few years ago. Its tubular-steel construction recalls an entire genre of furniture beloved by the modernists, while the number of its legs brings to mind one particularly famous Aalto design.

But Duplex was intended for a rather different audience:

“It’s unstable. This isn’t a stool for fat old people looking for something comfortable enough to sit on all day. It’s for young people bursting with the desire to socialize. It’s ironic. This stool looks as though it’s either been in a fight or had too much to drink.”

Perhaps it should come as no surprise, then, that after designing Duplex, Mariscal received an invitation from Ettore Sottsass to take part in the Memphis exhibition held in Milan in 1982.

(photos: mariscal.com, bonne-choice.com, experimenta.es, iconosvalencianos.com, flatmagazine.es)

Интерьер недели

«Нанять его было самым правильным решением в моей жизни!»

Эти слова принадлежат Риве Остроу, дизайнеру сумок и аксессуаров, а сказаны они были о Говарде Беннете, чей проект мы выбрали для рубрики «Интерьер недели».

В 1979 г. Остроу решила доверить интерьер своей квартиры на Пятой авеню в Нью-Йорке с видом на Центральный парк Беннету, и последний целых пять раз мучил заказчицу ознакомительными беседами. В результате получился интерьер-гезамткунстверк, в котором каждая мелочь была создана дизайнером, как, например, С-образные кресла, позднее запущенные в массовое производство, отобрана им из работ коллег, как шезлонги Корбюзье, с которых Беннет намеренно снял шкуру, или изготовлена на заказ, как рамы в окнах, поворачивающиеся вокруг своей оси и снабженные жалюзи.

Встроенная акустика, предметы искусства, туалетный столик со знаменитым стулом Йозефа Хоффманна в ванной комнате и, вероятно, даже ирисы - каждый в отдельной вазе - составили цельный интерьер, который довольно сложно изменить в лучшую сторону. Собственно, наверное, поэтому за прошедшие сорок лет он не претерпел никаких изменений: заказчица считала Беннета гением и относилась к своему дому как к музею - знакомые с ней люди утверждают, что она даже спала в откидной кровати на кухне, оставляя постель в спальне нетронутой.

Расскажите, пожалуйста, что думаете об этом интерьере и - самое главное - о столь трепетном отношении к нему заказчицы.

———

Interior of the Week

She loved her apartment so much that, according to friends, she slept in the kitchen to avoid disturbing the bed in her bedroom.

The apartment’s owner was Riva Ostrow, a handbag and accessories designer, and the man responsible for the interior was Ward Bennett, whose project we have chosen for this week’s Interior of the Week.

“Hiring him was the best decision I ever made!” Ostrow would later say. In 1979, she entrusted Bennett with the interior of her Fifth Avenue apartment in New York, overlooking Central Park. Before getting down to work, Bennett put his client through no fewer than five lengthy interviews. What emerged was an interior conceived as a true Gesamtkunstwerk, in which every last detail was either designed by Bennett himself - like the U-shaped chairs that later went into production - carefully selected from the work of fellow designers, like Le Corbusier’s chaise longues, which Bennett deliberately stripped of their upholstery, or custom-made for the apartment, like the pivoting window frames fitted with Venetian blinds.

The built-in sound system, works of art, a dressing table paired with Josef Hoffmann’s famous chair in the bathroom, and perhaps even the irises - each placed in its own individual vase - all came together to form a remarkably coherent interior, and one that would be very difficult to improve upon.

Perhaps that is why, more than forty years later, it remains virtually unchanged. Ostrow considered Bennett a genius and treated her home almost like a museum. People who knew her claimed that she even slept in a Murphy bed in the kitchen, leaving the bed in the bedroom untouched.

So tell us: what do you think of this interior - and, more importantly, of its owner’s extraordinary devotion to preserving it exactly as Bennett created it?

(photos: Adrian Gaut via archive.pinupmagazine.org, curbed.com, IG user prewar_era, Stribling via 6sqft.com)

Перед вами один из самых любимых нами напольных светильников. Он был создан в 1984 г. в Швейцарии в ответ на распространение люминесцентных ламп, а его авторами были супруги Розмари и Рико Бальтеншвайлеры. К слову, этот торшер стал последней совместной работой дизайнеров - в 1987 г. муж Розмари скоропостижно скончается.

До этого люминесцентные лампы в основном использовались в офисных помещениях и редко проникали в квартиры. Размышляя над способами адаптации люминесцентных ламп под домашние условия, супруги придумали изящное решение: скрыть лампу за аккуратно перфорированным стальным уголком. Благодаря такому расположению лампы стены помещения стали частью светильника, отражая свет, который излучала открытая «спинка» торшера.

Утверждается, что торшер стал первой люминесцентной лампой с балластом (ограничителем электрического тока в цепи), предназначенной для жилого помещения. Впоследствии к напольной версии светильника добавились и настенные, и даже потолочные разновидности, разделившие с торшером не только принцип действия, но и название.

По пятничной традиции предлагаем желающим отгадать название этого семейства светильников.

———

One of our favorite lighting fixtures, this floor lamp was designed in Switzerland in 1984 by Rosemarie and Rico Baltensweiler as a response to the growing use of fluorescent lighting. It would also become the couple’s final design together: Rico died unexpectedly in 1987.

Until then, fluorescent tubes had been associated primarily with offices and rarely found their way into domestic interiors. Looking for a way to make this rather uncompromising light source feel at home in a living room, the Baltensweilers came up with an elegant solution: they concealed the tube behind a neatly perforated steel angle section. This simple gesture changed the way the lamp worked. Its open back directed light toward the wall, turning the wall itself into part of the fixture as it reflected a softer, indirect glow back into the room.

The design is said to have been the first fluorescent lamp with an integrated ballast conceived specifically for residential use. The original floor lamp was later joined by wall-mounted and even ceiling versions, all sharing the same principle - and the same name.

So, in keeping with our traditional Friday quiz, can you guess the name of this series of lights? As always, no Googling - and if you already know the answer, give everyone else a chance to work it out.

(photos: baltensweiler.ch, romainmorandi.com, studioara.ch)