Рефрен пустоты

Дождались 👌

https://music.yandex.ru/album/44143567/track/156237154?utm_medium=copy_link&ref_id=38cbfad2-c876-4173-8f96-c1c1882695a8

Бонус-трек послушаем со следующего альбома пока релиза ждём

Romir:
https://band.link/TvkPt

Romir: Золотые мои, хочу что бы вы в числе первых услышали мои треки где я автор текстов.
7 октября выйдет мой мини альбом, на стриминговых музыкальных платформах, ☝️ вверху ссылка на пресейв, подпишитесь. Не пропустите👌

Нгуен и Лия покинули Россию. Через год. Не могли больше. Слишком много воспоминаний, слишком много боли, слишком много Леры. В каждом углу, в каждом взгляде, в каждом вздохе.

Они путешествовали. Вьетнам, Таиланд, Лаос, Камбоджа.

Лия росла. Смеялась, играла. Спрашивала про маму. Нгуен рассказывал. Каждый вечер. Одну историю, одну главу, одну жизнь.

И оказавшись в Камбодже, они попали в деревню. Ту самую. Где жил старик. В доме на сваях. Тот самый дом. Куда они давно хотели съездить. Но всё не получалось.

Нгуен увидел его на том же месте. Что и несколько лет назад. Старик сидел. Смотрел на воду. Молчал.

Нгуен подошёл. Сел рядом.

— Ты обманул меня, старик. Она. Та, кто сказал мне про странную, но хорошую жизнь. Она покинула меня. Она погибла.

Он достал фотографию Леры. Показал её старику.

Старик смотрел долго. Не двигался. Не говорил. Потом взял фотографию в руки. Пальцы дрожали.

Он узнал свою дочь.

— Это моя дочь, — сказал он тихо. По-русски. С акцентом. Но понятно.

Нгуен замер.

— Что?

— Моя дочь. Валерия. Я... я ушёл. Много лет назад. Когда она была маленькой. Я не мог. Не мог быть отцом. Не мог быть мужем. Я ушёл. В никуда. В Камбоджу. В тишину.

Он замолчал. Смотрел на фотографию. На дочь. На ту, которую бросил. На ту, которую никогда не видел взрослой. На ту, которая умерла героиней.

— Она знала? — спросил Нгуен.

— Нет. Не знала. Я не хотел. Пусть думает, что я умер. Так проще. Так легче.

— Она думала, что вы умерли.

— Я и умер. Для неё. Для всех. Я — призрак. Тень. Старик у реки.
И я не обманул тебя Нгуен, моя дочь, была и осталась с тобой до конца жизни.

Лия проснулась. Заворочалась. Открыла глаза. Посмотрела на старика. Улыбнулась.

Старик посмотрел на неё. На свою внучку. Впервые за много, много лет старый отшельник заплакал. Тихо, беззвучно. Как умеют плакать только старики.

---

Глава 16. Тишина

Они сидели втроём. Нгуен, Лия, старик. Смотрели на воду. Молчали.

Лия играла с камешками. Бросала в реку. Смеялась. Звонко. Как мама.

— Она была сильной, — сказал старик. — Как её мать. Как моя жена. Как все женщины в нашем роду.

— Она спасла семь человек. Умирая. Она спасла семь человек.

— Это она. Вся в меня. Дурацкая привычка — спасать всех, кроме себя.

Нгуен посмотрел на него. Не понял.

— Я тоже спасал. Всю жизнь. Всех. Кроме себя. Поэтому и ушёл. Чтобы не спасать. Чтобы просто жить. Но не получилось. Не умею.

Лия подошла. Взяла старика за руку. Маленькая ладошка в огромной морщинистой руке.

— Деда, — сказала она.

Старик посмотрел на неё. Слёзы, улыбка, боль, счастье. Всё сразу.

— Деда, — повторила она. — Пойдём домой.

Он кивнул. Встал. Взял её на руки. Тяжело. Старо. Но взял.

И они пошли. К дому. На сваях. К реке. К тишине.

Нгуен смотрел им вслед. И думал: жизнь — странная штука. Но хорошая. И это главное.

---

Конец.

Лера забеременела. Родила дочку. Назвала Лия. Ей два года. Смышлёная. Глаза — мамины. Характер — тоже. Упрямая, смелая.

Нгуен вошёл в совет директоров русско-вьетнамской ассоциации туризма. Работал много. Но каждый вечер возвращался домой. К жене. К дочке.

Артём закончил учёбу. Стал журналистом. Часто ездил в командировки. По всей стране. И за её пределы. Ближний Восток, Европа, Азия. Искал истории. Настоящие. Такие, которые цепляют.

Всё шло своим чередом. Бизнес работал. Сын стал на ноги. Жил своей взрослой жизнью. Звонил, приезжал. Обнимал мать. Играл с сестрой. Учил её плохим словам. Лера ругалась, смеялась, любила.

---

Глава 13. Февраль

Это случилось в феврале.

Валерия возвращалась из Баку. Командировка. Переговоры. Всё как всегда. Самолёт. Рейс. Домой.

Самолёт потерпел крушение.

Открытый перелом. Потеря крови. Сделали своё дело.

Разбившийся самолёт и выживших долго искали. Она до последнего боролась за жизнь. Благодаря своему характеру, жажде жизни, силе воли, смекалке, находчивости. Она смогла отправить сигнал с координатами места катастрофы.

Но до прихода помощи не дожила.

Благодаря её мужеству ей удалось спасти семь тяжело раненых человек.

---

Глава 14. Сладкая боль

Горе Нгуена не ушло. Оно стало частью его. Сладкой болью. Той, с которой просыпаешься, с которой засыпаешь, с которой живёшь.

Он не плакал, не кричал, не бился головой о стену. Он просто молчал. Целыми днями. Смотрел в одну точку. Не ел, не спал. Похудел, поседел. За месяц постарел на десять лет.

Лия не понимала. Ей два года. Она тянула к нему руки. Звала. Плакала. Он брал её. Прижимал. Но глаза — пустые. Как будто его самого уже нет. Как будто он там. С ней. В том самолёте.

Иногда ночью он вставал. Шёл в комнату Леры. Садился на её кровать. Брал её вещи. Держал в руках. Молчал. Ждал. Что она войдёт. Улыбнётся. Скажет: «Ты чего не спишь?» Но она не входила. И он знал. Знал. Но всё равно ждал.

Артём приехал через день. Из командировки. С Ближнего Востока. Не спал, не ел. Летел. Скорее. Домой. К ней. Но не успел.

Он вошёл в дом. Увидел Нгуена. Тот сидел. В кресле. Смотрел в окно. Ничего не видел.

Артём подошёл. Встал рядом. Молчал. Долго. Потом сказал:

— Я с тобой.

Нгуен не повернулся. Не ответил. Просто кивнул. Едва заметно.

Это было началом.

Артём остался. Не уехал, не сбежал. Взял на себя бизнес. Тихо. Без вопросов. Просто начал делать. То, что раньше делала мать. То, что сейчас не мог делать Нгуен.

Он звонил, встречался, подписывал, ездил, возвращался. Готовил, убирал, кормил Лию, укладывал спать, читал ей книжки. Про маму, про папу. Про то, что они рядом. Всегда.

Нгуен смотрел на него. Из своего кресла. Из своей тишины. И постепенно. Медленно. Начал возвращаться.

Сначала — вставал. Потом — выходил из дома. Потом — ехал в офис. Потом — снова садился за стол. Смотрел бумаги, подписывал, звонил.

Артём не торопил, не давил. Просто был рядом. Просто делал. Просто ждал.

Через полгода Нгуен снова начал говорить. Через год — улыбаться. Через два — жить.

Но сладкая боль осталась. Тихо, глубоко. Навсегда.

Артём возглавил российскую часть бизнеса. Постепенно. Как само собой. Он не просил, не требовал. Просто делал. И всё получалось.

Нгуен занимался Вьетнамом, Азией. Тем, что знал. Тем, что любил.

А Лия росла. Смеялась, играла. Спрашивала про маму. Нгуен рассказывал. Каждый вечер. Одну историю, одну главу, одну жизнь.

Иногда Артём приезжал. Всей своей семьёй. С женой, с сыном Русланом. Садились все вместе. За стол. Пили чай, смеялись, вспоминали. Леру. Её характер, её упрямство, её смех, её глаза.

Руслан играл с Лией. Она была старше. Командовала. Он слушался. Смеялся. Как когда-то Артём с матерью. Только наоборот. Теперь он — взрослый. Теперь он — тот, кто защищает. Тот, кто рядом.

Она была с ними. Всегда. В Лие, в Артёме, в Руслане, в Нгуене. В каждом из них. В каждом дне. В каждом вздохе.

---

Глава 15. Камбоджа

— Здравствуйте. Вы хотите учиться?

Лера не хотела. Но не знала, как отказаться. Осталась.

---

Глава 8. Курсы

Курсы были бесплатными. Для тех, кто хотел работать с русскими туристами. Язык, культура, история.

Лера училась. Быстро. Всегда училась быстро. Не знала, зачем. Просто училась.

Через три месяца говорила по-вьетнамски. Плохо. Но говорила. Через шесть — понимала почти всё. Через год — свободно.

Работала на стройке. Потом на курсах. Потом снова на стройке. А потом поняла: нравится учить. Любила смотреть, как люди начинают понимать. Как у них открываются глаза.

И тогда родилась идея. Открыть курсы русского языка для местных гидов. Знала русский, знала вьетнамский, знала, как учить. Оставалось только начать.

Осталась. Виза закончилась. Продлила. Потом ещё раз. Потом открыла бизнес. Маленький, скромный. Но свой.

И каждый день — звонок сыну. Каждый. Без пропусков.

— Мам, ты когда приедешь?

— Скоро, сынок. Ещё немного. Я обещала. Помнишь?

— Помню. Я жду.

---

Глава 9. Аня

Аня позвонила через полгода. Тоже уехала. С Сахалина. Нашла работу во Вьетнаме. В Дананге. Тоже стройка.

Встретились в Ханое. В кафе на берегу озера.

Аня смотрела и улыбалась.

— Ты изменилась.

— К лучшему?

— Ты стала собой.

Говорили долго. О том, что было. О том, что не сбылось. О том, что не могут быть вместе. Не потому что не любят. А потому что у каждой своя дорога.

— Я не хочу тебя терять.

— Ты и не теряешь. Я всегда на связи. Но не рядом. Так будет честнее.

Аня кивнула. Обнялись. Потом Аня ушла. На автобус. В Дананг.

Больше не встречались. Только созванивались. Иногда. Потом реже. Потом перестали. Так бывает. Не потому что плохие. А потому что жизнь.

---

Глава 10. Нгуен

Его звали Нгуен. Ему было сорок два. Был гидом. Вёл русские группы. Хорошо говорил по-русски. Немного по-английски. Совсем немного по-французски.

Пришёл на её курсы. Хотел улучшить язык. Не нуждался в работе. У него была работа. У него была жизнь. Но он пришёл.

Заметила сразу. Не потому что красивый, не потому что умный. А потому что спокойный. В нём была тишина. Та тишина, которую искала всю жизнь.

Начали разговаривать после занятий. Сначала о языке. Потом о жизни. Потом обо всём. Он оказался наставником, партнёром, любовником. Всем тем, чего не ждала и не искала.

Не торопил, не давил, не требовал. Просто был рядом. Показывал, что можно жить иначе. Спокойно, тихо, глубоко.

Боялась сначала. Потом привыкла. Потом перестала бояться. Потом поняла, что счастлива. Впервые за много лет.

А потом позвонила сыну.

— Артём. Я не одна.

Молчание. Долгое. Потом:

— Он хороший?

— Очень.

— Тогда я рад. За тебя. Правда рад.

И она поняла — отпустил. Не её. Свою боль. Свою обиду. На отца, который ушёл. На неё, которая уехала. На весь мир, который оказался несправедлив.

Он отпустил. И стал свободен. Как и она.

---

Глава 11. Россия

Через два года вернулись в Россию. Вместе. Своим ходом. Через Китай, через Монголию, через всю страну.

Сначала — в Челябинск. За сыном.

Артём ждал на перроне. Вырос. Совсем взрослый. Стоял, смотрел. Не бежал навстречу. Просто смотрел. Как будто проверял — она ли это. Та ли.

Она вышла из вагона. Остановилась. Посмотрела на него.

— Сынок.

Он шагнул. Потом ещё. Потом побежал. Обнял. Крепко. Так, что рёбра затрещали.

— Ты вернулась. Ты вернулась.

— Я обещала. Я всегда держу обещания. Помнишь?

— Помню.

Она отстранилась. Посмотрела на него. Потом на Нгуена. Он стоял чуть поодаль. Улыбался. Ждал.

— Артём. Это Нгуен. Мой... мой муж.

Артём посмотрел на него. Долго. Внимательно. Потом протянул руку.

— Спасибо. За неё.

Нгуен пожал руку. Молча. Но в этом молчании было всё. Принятие, уважение. И что-то ещё. Что-то большее.

---

Глава 12. Пять лет

Потом открыли туристическое агентство. Во Владивостоке. Возят людей во Вьетнам. И из Вьетнама — в Россию. Он — гид. Она — организатор. Всё работает. Всё получается.

Прошло пять лет.

— Я тоже нормально. Работаю. Скоро приеду.

— Я знаю.

И это «я знаю» было лучше любых клятв.

Через месяц Аня предложила встретиться. У неё был перерыв между вахтами. У Леры тоже. Графики совпали. Странно. Или не странно.

Встретились во Владивостоке. Аня прилетела с Сахалина. Лера приехала с вахты. Обе уставшие. Обе счастливые.

Бар. Вечер. Пили, смеялись. Вспоминали поезд. Потом поехали в гостиницу.

Утро. Солнце. Комната.

Лера проснулась первой. Открыла глаза. Посмотрела на Аню. Потом на себя. Поняла, что на них нет нижнего белья. Молчание повисло в воздухе.

Аня открыла глаза. Посмотрела на Леру. Потом на себя. Потом снова на Леру. Молчали. Прикрылись одеялом. Как девочки.

Лера протянула руку. Искала одежду. Коснулась бедра Ани. Та вздрогнула. Но не отодвинулась. Поймала её руку. Потянула к себе. Обняла. Поцеловала нежно в губы.

— Не надо бояться. Это уже произошло.

— Я не боюсь. Просто это впервые. И мне понравилось.

— Что будем делать дальше?

— Дальше будем смотреть. Не будем загадывать. Пусть всё идёт как идёт.

---

Глава 6. Шесть месяцев

Встречи. Редкие. Вахты. Расстояние. Работа. Но каждая встреча — как глоток воздуха. Не строили планов. Не обещали. Просто были. Когда могли.

Потом Лере предложили командировку во Вьетнам. Строительство дороги. Проект на год.

Согласилась. Деньги, опыт. И — бегство. Снова бегство. От себя, от Ани, от того, что становилось слишком сложным.

Позвонила Ане. Вечером, после смены. Уставшая, злая. Но знала — надо сказать. Нельзя молчать. Нельзя просто исчезнуть.

— Аня. Привет.

— Привет. Ты чего такая? Голос странный.

— Я... я должна тебе кое-что сказать.

— Говори.

Лера набрала воздуха. Как перед прыжком в воду.

— Мне предложили командировку. Во Вьетнам. На год. Строительство дороги. Логистика. Это... это хорошие деньги. Опыт. Я...

— Ты согласилась?

— Да.

Молчание. Долгое, густое. Такое, что слышно было, как на другом конце провода скрипнула кровать. Как Аня пересела. Как задышала чаще.

— Аня? Ты слышишь меня?

— Слышу.

Голос — ровный. Слишком ровный.

— Я хотела сказать тебе. Я не хотела, чтобы ты узнала потом. Я...

— Лера.

— Что?

— Не надо.

— Что не надо?

— Объяснять. Не надо.

— Аня, подожди. Я хочу объяснить. Это не побег. Ну, может, и побег. Но не от тебя. Я просто... я запуталась. Я не знаю, что делать. Я не знаю, как быть. Я...

— Лера, я всё понимаю.

— Нет, ты не понимаешь. Послушай меня...

— Не надо.

— Аня!

— Не надо, Лера. Правда. Не надо.

И трубка замолчала. Гудки. Короткие, резкие. Как удары.

Лера смотрела на телефон. Не понимала. Не верила. Перезвонила. Не берёт. Ещё раз. Не берёт. Ещё. Сброс.

Написала сообщение. «Аня, прости. Позвони. Пожалуйста».

Ответа не было.

Утром — тоже. Днём — тоже. Вечером — тоже.

Через неделю — тоже.

Так и не позвонила. Так и не ответила. Так и не выслушала.

А Лера уехала. В Дананг. Через Москву. Через полмира. С дырой внутри. С непрожитой болью. С чувством, что не договорила, не объяснила, не попрощалась.

Перед отъездом поехала к сыну. Челябинск. Бабушка. Дед.

Артём вырос. Стал выше, серьёзнее. Не спрашивал, почему уезжает снова. Просто обнял крепко и сказал:

— Я горжусь тобой, мам.

— Я вернусь. Слышишь? Я вернусь.

— Я знаю. Я жду.

Уехала. В Дананг. Через Москву. Через полмира.

---

Глава 7. Вьетнам

Вьетнам встретил жарой, влажностью, запахом риса, специй, бензина.

Не знала языка, не знала обычаев. Не знала, как жить.

Сначала работала на стройке. Логистика, складирование, учёт. Всё то же, что и дома. Только в другом месте. И это убивало. Уехала за тысячи километров, а делала то же самое. Только теперь — в другой стране.

Однажды заблудилась. Взяла такси. Таксист не говорил по-английски. Она не говорила по-вьетнамски. Ехали час. Потом два. Поняла, что не знает, куда едет.

Таксист привёз к какому-то зданию. Вышла из такси, расплатившись с водителем. Там была вывеска. Русские буквы. «Курсы вьетнамского языка».

Зашла.

Внутри сидела женщина. Вьетнамка. Стройная, улыбчивая. Сказала по-русски:

Лера смотрела на него. Не могла поверить.

— Ты... ты понимаешь?

— Понимаю. Я не хочу, чтобы ты терпела. Я хочу, чтобы ты была счастливой. Как раньше. Помнишь? Когда папа ещё был с нами. Ты смеялась, пела на кухне, танцевала со мной. А потом... потом он ушёл. И всё стало серым. И ты стала серой.

Он замолчал. Опустил глаза. Потом добавил тихо:

— Я не хочу, чтобы ты была серой. Я хочу, чтобы ты снова стала мамой. Настоящей. Которая смеётся. Которая поёт.

Лера не выдержала. Обняла его. Крепко. Так крепко, что косточки захрустели. Прижала к себе. Заплакала снова. Но теперь — другие слёзы. Не боль. Облегчение.

Он обнял её в ответ. Крепко, по-мужски. Как обнимают, когда обещают.

— Я буду ждать. Сколько нужно. Я буду ждать.

— Я вернусь. Слышишь? Обязательно вернусь. Я не оставлю тебя. Никогда. Ты — моё всё. Понимаешь? Моё всё.

— Понимаю.

— Я найду работу. Обустроюсь. Сниму жильё. Хорошее. С твоей комнатой. С окном. Ты любишь окна. Я помню. Всё помню. И как только — сразу за тобой. Сразу. Ты даже не успеешь соскучиться. Я обещаю. Клянусь. Слышишь? Клянусь.

Он отстранился. Посмотрел на неё. Взрослым взглядом. Серьёзным.

— Не клянись. Просто сделай. Ты всегда всё делаешь. Ты сильная. Я знаю.

Она улыбнулась. Сквозь слёзы. Впервые за долгое время. По-настоящему.

— Ты у меня самый лучший. Самый лучший сын на свете.

— А ты у меня самая лучшая мама. Самая лучшая. Даже когда далеко.

Они сидели так ещё долго. Обнявшись. На той же кухне. С остывшим чаем, с тикающими часами, с капающей водой.

И в этой тишине было всё. Любовь, боль, надежда. И обещание.

Обещание, которое она сдержит.

Что бы это ни стоило.

---

Глава 4. Поезд

Вокзал. Утро. Поезд. Люди. Чемоданы. Слёзы. Объятия.

Бабушка плачет. Дед молчит. Артём стоит рядом. Держит её сумку. Не отдаёт. Как будто пока сумка у него — мама не уедет.

Поезд подали. Лера обняла мать, отца, потом сына. Крепко. Прижала к себе. Долго. Не хотела отпускать.

Заходит в вагон. Стоит у окна. Смотрит на перрон. Там — Артём. Маленький. Среди взрослых. Машет рукой.

Поезд тронулся. Медленно. Потом быстрее.

Перрон поплыл назад. Артём побежал. За поездом. Махал. Кричал что-то. Она не слышала что. Но поняла. Сердцем.

Она прижала ладонь к стеклу. И стояла так, пока перрон не исчез.

Купе. Лера одна. Сидит. Смотрит в окно. За окном — поля, леса, города. Россия. Огромная, разная. Она едет. Впервые — не на работу, не с работы. Просто едет.

Потом села. Вытерла слёзы. И только тогда заметила, что в купе она не одна.

Женщина. Молодая. Лет тридцати пяти. Стройная. Тёмные волосы. Глаза — внимательные, тёплые. Читает книгу. Поднимает взгляд.

— Здравствуйте. Я Аня.

— Валерия.

Разговорились. Сначала — ни о чём. О дороге, о погоде, о том, что ехать долго. Потом — глубже. О жизни. О том, что обе устали. О том, что обе бегут.

Аня ехала на Сахалин. Тоже вахта, тоже стройка. Тоже побег от прошлого. Муж бросил. Детей нет. Работа — единственное, что осталось.

Говорили всю ночь. Не замечая времени. Как будто знали друг друга очень давно. Ох уж эти вагонные встречи, случайные знакомства, откровенные разговоры. Когда стук колёс отбивает ритм, а ты говоришь, говоришь — то, что годами молчала. Незнакомому человеку. Который почему-то понимает. С полуслова. Без осуждения. Просто слушает.

К концу поездки Лера поняла, что не хочет расставаться. Было что-то в этой женщине. Что-то, от чего внутри становилось тепло. Странно, непривычно. Но тепло.

На вокзале обменялись телефонами.

— Будем звонить.

— Будем.

---

Глава 5. Вахта

Вахта. Барак. Стройка. Грязь. Люди в касках. Техника. Работа.

Лера — в спецовке. Среди мужчин. Не жалуется. Делает.

Месяц пролетел быстро. Работа, усталость.

Но каждую неделю с Аней созванивались. Долго-подолгу болтали. Обо всём разговаривали.

И каждый день — звонок сыну. Каждый. Без пропусков. Даже когда валилась с ног. Даже когда не было сил. Слышала его голос — и силы появлялись.

— Как дела?

— Нормально. Учусь. Бабушка кормит. Всё хорошо.

— Ты не врёшь?

— Не вру. Ты как?