Лера смотрела на него. Не могла поверить.

— Ты... ты понимаешь?

— Понимаю. Я не хочу, чтобы ты терпела. Я хочу, чтобы ты была счастливой. Как раньше. Помнишь? Когда папа ещё был с нами. Ты смеялась, пела на кухне, танцевала со мной. А потом... потом он ушёл. И всё стало серым. И ты стала серой.

Он замолчал. Опустил глаза. Потом добавил тихо:

— Я не хочу, чтобы ты была серой. Я хочу, чтобы ты снова стала мамой. Настоящей. Которая смеётся. Которая поёт.

Лера не выдержала. Обняла его. Крепко. Так крепко, что косточки захрустели. Прижала к себе. Заплакала снова. Но теперь — другие слёзы. Не боль. Облегчение.

Он обнял её в ответ. Крепко, по-мужски. Как обнимают, когда обещают.

— Я буду ждать. Сколько нужно. Я буду ждать.

— Я вернусь. Слышишь? Обязательно вернусь. Я не оставлю тебя. Никогда. Ты — моё всё. Понимаешь? Моё всё.

— Понимаю.

— Я найду работу. Обустроюсь. Сниму жильё. Хорошее. С твоей комнатой. С окном. Ты любишь окна. Я помню. Всё помню. И как только — сразу за тобой. Сразу. Ты даже не успеешь соскучиться. Я обещаю. Клянусь. Слышишь? Клянусь.

Он отстранился. Посмотрел на неё. Взрослым взглядом. Серьёзным.

— Не клянись. Просто сделай. Ты всегда всё делаешь. Ты сильная. Я знаю.

Она улыбнулась. Сквозь слёзы. Впервые за долгое время. По-настоящему.

— Ты у меня самый лучший. Самый лучший сын на свете.

— А ты у меня самая лучшая мама. Самая лучшая. Даже когда далеко.

Они сидели так ещё долго. Обнявшись. На той же кухне. С остывшим чаем, с тикающими часами, с капающей водой.

И в этой тишине было всё. Любовь, боль, надежда. И обещание.

Обещание, которое она сдержит.

Что бы это ни стоило.

---

Глава 4. Поезд

Вокзал. Утро. Поезд. Люди. Чемоданы. Слёзы. Объятия.

Бабушка плачет. Дед молчит. Артём стоит рядом. Держит её сумку. Не отдаёт. Как будто пока сумка у него — мама не уедет.

Поезд подали. Лера обняла мать, отца, потом сына. Крепко. Прижала к себе. Долго. Не хотела отпускать.

Заходит в вагон. Стоит у окна. Смотрит на перрон. Там — Артём. Маленький. Среди взрослых. Машет рукой.

Поезд тронулся. Медленно. Потом быстрее.

Перрон поплыл назад. Артём побежал. За поездом. Махал. Кричал что-то. Она не слышала что. Но поняла. Сердцем.

Она прижала ладонь к стеклу. И стояла так, пока перрон не исчез.

Купе. Лера одна. Сидит. Смотрит в окно. За окном — поля, леса, города. Россия. Огромная, разная. Она едет. Впервые — не на работу, не с работы. Просто едет.

Потом села. Вытерла слёзы. И только тогда заметила, что в купе она не одна.

Женщина. Молодая. Лет тридцати пяти. Стройная. Тёмные волосы. Глаза — внимательные, тёплые. Читает книгу. Поднимает взгляд.

— Здравствуйте. Я Аня.

— Валерия.

Разговорились. Сначала — ни о чём. О дороге, о погоде, о том, что ехать долго. Потом — глубже. О жизни. О том, что обе устали. О том, что обе бегут.

Аня ехала на Сахалин. Тоже вахта, тоже стройка. Тоже побег от прошлого. Муж бросил. Детей нет. Работа — единственное, что осталось.

Говорили всю ночь. Не замечая времени. Как будто знали друг друга очень давно. Ох уж эти вагонные встречи, случайные знакомства, откровенные разговоры. Когда стук колёс отбивает ритм, а ты говоришь, говоришь — то, что годами молчала. Незнакомому человеку. Который почему-то понимает. С полуслова. Без осуждения. Просто слушает.

К концу поездки Лера поняла, что не хочет расставаться. Было что-то в этой женщине. Что-то, от чего внутри становилось тепло. Странно, непривычно. Но тепло.

На вокзале обменялись телефонами.

— Будем звонить.

— Будем.

---

Глава 5. Вахта

Вахта. Барак. Стройка. Грязь. Люди в касках. Техника. Работа.

Лера — в спецовке. Среди мужчин. Не жалуется. Делает.

Месяц пролетел быстро. Работа, усталость.

Но каждую неделю с Аней созванивались. Долго-подолгу болтали. Обо всём разговаривали.

И каждый день — звонок сыну. Каждый. Без пропусков. Даже когда валилась с ног. Даже когда не было сил. Слышала его голос — и силы появлялись.

— Как дела?

— Нормально. Учусь. Бабушка кормит. Всё хорошо.

— Ты не врёшь?

— Не вру. Ты как?