Школа методологии Верхоглазенко Владимира

Верхоглазенко В.Н.

О функционировании и развитии деятельности

Атрибутом любого развития является изменение. Под изменением обычно понимают "поправку, перемену, изменяющую что-нибудь прежнее" (Ожегов C.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь под ред. C.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой, М., Азъ, 1992), "переделку, изменяющую прежнее" (Толковый словарь русского языка: В 4 т. / Под ред. Д. Н. Ушакова. М., 2000.), "процесс перехода от одного состояния нечто в иное, а также переход "суммы" нечто из одной конфигурации и соответствующих состояний в другие" (Анисимов О.С. Методологический словарь для управленцев. М., 2002).

Во-первых, само по себе изменение допускает не только увеличение чего-либо (рост), но и уменьшение (спад), а изменение, включенное в развитие, предполагает "рост". Во-вторых, возможны "чисто количественные" изменения, не затрагивающие качественных определенностей объекта. И, как известно, не всякое изменение количества дает изменение качества. Есть изменения, приводящие и к структурным перестройкам, к модификации конфигураций элементов.

В свою очередь, любое развитие предполагает "изменение качества", причем в сторону большего совершенства. Однако нам необходимо далее уточнить и сделать более жестким наше понимание словосочетания "более совершенное состояние", т.к. оно само по себе имеет количественную характеристику – "более".

Развитие предполагает прогресс (лат. progressus – продвижение вперед), противоположное развитию, деградация – регресс. В словаре C.И. Ожегова под прогрессом понимается "поступательное движение, улучшение в процессе развития", т.е. прогресс есть "побочный эффект" развития.

Если попытаться с помощью толковых словарей отличить содержание понятия "развитие" от значений таких терминов, как "совершенствование", "рост", "улучшение" и т.п., то легко убедиться, что сделать это отчетливым, ясным образом практически невозможно. Значениевые области этих терминов имеют "пересекающиеся сектора" и "размытые" содержательные (точнее – семантические) границы.

Читать далее: https://proza.ru/2025/08/03/746

Верхоглазенко В.Н.

В чем принципиальность проблемы мотивации персонала?

В прошлом столетии теория менеджмента оформилась и шагнула далеко вперед. Однако следует честно признаться: человек по-прежнему остается для менеджмента неприступной крепостью, а мотивационные “пружины” его поведения – нераскрытой тайной.

Известный американский менеджер Ли Якокка в свое время заметил: “Управление представляет собой не что иное, как настраивание других людей на труд”. Конечно же, талантливый менеджер понимал, что управление включает в себя и планирование, и снабжение, и контроль и т.д.

Почему же среди всех этих важных функций менеджера он особенно выделил функцию мотивации? Не потому ли, что именно мотивация является камнем преткновения теории и практики менеджерии? Не есть ли это тот ключевой узел, развязав который только и можно выйти на предельные уровни эффективности работы организации?

Еще родоначальник школы “научного управления” американский инженер Ф. Тейлор неоднократно подчеркивал, что повышения производительности труда невозможно добиться, игнорируя мотивацию работника к данному труду. При этом ключевым мотивирующим фактором Ф. Тейлор, в рамках своей доктрины “экономического человека”, считал материальные стимулы. Однако механизмичность данной тейлоровской доктрины сводилась к рассмотрению человека как придатка машины.

В 30-е годы доктрина “экономического человека” была подвергнута в США резкой критике. Но все “алхимические поиски философского камня” мотивации предпринятые другими управленческими школами, (включая человекоориентированные, такие, как “школа человеческих отношений “, “ школа поведенческих наук“) не увенчались успехом. Поведение человека было и остается самым непредсказуемым и загадочным фактором в деятельности организации.

Успехи менеджмента в научной организации труда, во внедрении в производство достижений науки и передового опыта, еще более обнажили неопределенности в теории и практики управления мотивацией работника.

В итоге, большинство организаций сегодня существуют в невольной дисгармонии между высоким уровнем нормативно-технической оснащенности и недопустимо низким уровнем заинтересованности работника в результативном и качественном труде.

В. Бовыкин, например, в своей теории “Нового менеджмента” (Бовыкин В.И. Новый менеджмент: (управление предприятием на уровне высших стандартов; теория и практика эффективного управления). – М.: ОАО “Издательство “Экономика”, 1997.), справедливо ставит проблему мотивации персонала в настоящее время во главу угла, отмечая, что “путь... к наивысшей эффективности процесса управления лежит только через решение проблемы эффективной мотивации труда...”. Он подчеркивает, в частности, что решить проблему мотивации можно только внедрив действенный механизм мотивации труда работников.

В свою очередь, решение задачи неслучайного повышения мотивации работника зиждется, в основном, на принципиальном снятии противоречия между глубинными интересами работника и предпринимателя, между трудом и капиталом.

(В скобках замечу, что К.Маркс был один из первых, кто данный антагонизм подверг тщательному анализу. Он, как известно, в своем труде “Капитал” разбил труд работника на необходимый и прибавочный, на оплачиваемый и не оплачиваемый. То есть, труд работника разделяется: на себя (заработная плата) и на хозяина (прибыль). Однако, “пролетарская ненависть” к эксплуататорскому классу помешала классику увидеть правоту в интересах хозяина (предпринимательская деятельность вне прибыли – это нонсенс)).

Предельно лаконично одно из базовых противостояний интересов можно представить в следующей формуле:

- интерес предпринимателя минимизация зарплаты работнику при достижении его максимальной энергетической отдачи;

- интерес работника минимизация энергетической отдачи при стремлении к максимальной зарплате.

Проблемный вопрос звучит так: Как преодолеть “диалектическую пропасть” между полярными интересами?

Слайд из презентации Верхоглазенко В.Н.

Схема Г.П. Щедровицкого

Философско-методологический словарь /Под общ. ред. О.С. Анисимова; Московский методолого-педагогический кружок. – М.; В.Новогород: ТПК «Печатный двор», 2021.

Управление.

Реализация цели, программы деятельности, упорядочивание поведения людей и общества, организация совершенствования и развития, усложнения деятельности в рамках новых притязаний.

Управление предполагает организацию привлечения ресурсов для обеспечения выполнения норм всех типов, прежде всего технологических, разрабатываемых в управлении в позиции управленца или кооперативного сопряжения всех частных функций в управлении, их субъективными выразителями.

Усложнение коопераций имеет своим источником универсальный механизм неслучайного членения исходной функции при осуществлении рефлексивного осмысливания причин неудач, деструкций и т.п. в направленности на устранение этих причин.

Дело в том, что именно недостаток любви к себе и порождает эгоизм. Кто себя не любит, кто себя не одобряет, тот находится в постоянной тревоге за себя. В нем никогда не зародится некая внутренняя уверенность, которая может существовать лишь на основе подлинной любви и самоодобрения. Эгоист просто вынужден заниматься только собой, тратя свои усилия и способности на то, чтобы достать что-нибудь, что есть уже у других. Так как в душе у него нет ни внутренней удовлетворенности, ни уверенности, он постоянно должен доказывать самому себе и окружающим, что он не хуже остальных.

Эрих Фромм, «Бегство от свободы»

Мои статьи по развитию на сайте ПрозРу: https://proza.ru/avtor/verkhoglazenko&book=2#2

Слайд из презентации Верхоглазенко В.Н.

Типы деструкций в простой коммуникации. Использование схематических изображений для типологизации разрывов. Слайд из презентации Верхоглазенко В.Н.

Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 1. Наука логики. М., «Мысль», 1974. С.286-287.

О СУЩЕСТВОВАНИИ

Основание есть снятие самого себя, и то, к чему оно снимает себя, результат его отрицания, есть СУЩЕСТВОВАНИЕ. Последнее как происшедшее из основания содержит его в самом себе, и основание не остается позади существования, а состоит лишь в том, что снимает себя и переводит себя в существование.

Понимание этого мы находим также и в обычном сознании постольку, поскольку, рассматривая основание чего-то, мы видим в этом основании не нечто абстрактно внутреннее, а скорее нечто в свою очередь существующее.

Так, например, мы берем в качестве основания пожара молнию, от которой загорелось здание, и точно так же мы рассматриваем как основание государственного строя народа его нравы и условия жизни.

Это вообще та форма, в которой существующий мир прежде всего предстает рефлексии; он предстает ей как неопределенное множество существующих, которые, одновременно рефлектированные в самое себя и в другое, относятся взаимно друг к другу как основание и обосновываемое.

В этой пестрой игре мира как совокупности существующих вначале нигде не видно твердой опоры; все выступает здесь только как относительное, обусловленное другим и обусловливающее другое.

Рефлектирующий рассудок занимается отыскиванием и прослеживанием этих всесторонних отношений, но вопрос о конечной цели остается при этом без ответа, и поэтому потребность постигающего в понятиях разума выходит вместе с дальнейшим развитием логической идеи за пределы этой точки зрения голой относительности.