i4corp.

Книга "Фонд сицилийской виллы" теперь в новой обложке и только на Литрес

Книга предлагает нестандартный художественный взгляд на карьеру, организационные структуры и поиск своего места в них. Читатели смогут глубже понять смысл своей деятельности и найти новые пути для развития.

Молодой специалист Нико Морелло попадает в корпорацию мечты, но быстро понимает, что идеальные резюме и KPI не открывают двери. Его наставником становится дед – старый сицилиец, который переводит язык офисных интриг на язык власти, лояльности и стратегии. Через переписку и личные встречи он передаёт внуку ключевые уроки: стратегии построения влияния; принципы распределения власти; методы профессионального выживания. Эта книга – роман-притча о том, как перестать быть расходным материалом системы и построить свою «сицилийскую виллу» – место личного суверенитета, наследия и свободы.

Жанры и теги: HR-менеджмент, Бизнес-романы, Как стать успешным, Карьера менеджера, Консалтинг, Литрес Авторы, Менеджмент и кадры, Саморазвитие / личностный рост, Стратегическое мышление, Только на Литрес

https://www.litres.ru/book/i4corp/fond-siciliyskoy-villy-iskusstvo-sozdavat-nasledie-a-ne-prosto-kare-74047086/

Как Нико Морелло в книге "Фонд сицилийской виллы" учился мыслить стратегически — и как это можете сделать вы

Этап 1. Диагностика. Что происходит на самом деле?

Всё начинается с правильного вопроса. Нико рвётся «быть заметным», писать меморандумы, проявлять инициативу. Лоренцо останавливает: «А зачем? Что ты на самом деле хочешь?». Это и есть умение отделить симптом от корня. Не прыгайте в решение, не поняв границ проблемы. Спросите несколько раз «почему». Первый ответ — это симптом. Пятый — корень. Когда корень найден, спросите: как выглядит успех? Нико учится давать чёткие обещания. Это не просто слова, это образ результата: конкретный, измеримый, ограниченный по времени. Переведите проблему в цель. Если мы решим её, что изменится в цифрах или состоянии?

Этап 2. Анализ. Почему так происходит?

Любую большую задачу нужно резать на части. Когда Нико ищет свою «нишу», Лоренцо советует разобрать работу отдела: что делают все, что не делает никто, без чего нельзя обойтись. Разложите свою задачу на 4–5 составляющих. Где вы реально создаёте ценность? Что можно автоматизировать? Что делегировать? Но проблема не живёт в вакууме. Прежде чем действовать, посмотрите вокруг. Лоренцо всегда учитывает расклад сил — кто в фаворе, кто теряет влияние, что меняется в законах и на рынке. Нарисуйте карту своего офиса, своей отрасли. Какие внешние факторы могут помочь или помешать? И наконец, честно оцените себя. Разбирая ситуацию с Альдо, Лоренцо просит Нико посмотреть трезво: его сила — молодость и новые идеи, слабость — неопытность и отсутствие связей. Что есть у вас? Чего не хватает? Не обманывайте себя.

Этап 3. Поиск решений. Что делать?

Теперь, когда вы знаете корень и контекст, можно выдвигать гипотезы. Лоренцо советует Нико взяться за проект в другом отделе. Почему? Это гипотеза: если я возьму дополнительные задачи и налажу связи со смежниками, моя ценность вырастет быстрее. Сформулируйте 2–3 предположения в простой форме: если я сделаю Х, то получу Y, потому что Z. Соберите все возможные способы проверить гипотезы. Нико думает, как заявить о себе на новую должность: написать директору, попросить Клаудию порекомендовать, проявить себя на совещании. На этом этапе не критикуйте — просто записывайте. А теперь выбирайте. Разложите свои варианты: что даст большой результат при малых усилиях? С этого и начинайте.

Этап 4. Реализация. Как сделать?

Идея бесполезна, если её никто не понял. Лоренцо учит Нико говорить так, чтобы его слушали. Умение кратко и ясно излагать мысли — часть веса руководителя. Потренируйтесь объяснять своё решение за 30 секунд: главная мысль, три аргумента, подтверждение.

Когда решение принято, назначайте ответственных. Лоренцо даёт Нико три уровня делегирования: чётко определите, кто делает, кто отвечает (один!), кого нужно спросить до начала, кого поставить в известность после. Путаница убивает результат. И всегда подстилайте солому. Лоренцо постоянно просчитывает риски: что сделает Альдо, как отреагирует начальник. Составьте свою таблицу: 3–5 главных рисков, их вероятность и действия по смягчению. Это не паранойя, это профессионализм.

Этап 5. Контроль. Сработало ли?

Сделали — проверьте. Спланировал, сделал, проверил, исправил — и снова по кругу. Сверьте результат с целью из первого этапа. Если что-то пошло не так, это не провал, а данные для нового витка. И в конце каждого этапа останавливайтесь. Оглянитесь. Что получилось хорошо? Что плохо? Что можно сделать иначе? Чему я научился? Лоренцо в финале книги подводит Нико именно к этому разговору. Рефлексия превращает опыт в мудрость.

📓 Книга "Фонд сицилийской виллы" в Литрес >>

Перед поездом успевают ещё раз спуститься к воде. Володя набирает в бутылку мокрого песка, прячет в ранец. Елизавета Андреевна срывает на память сухую веточку шиповника с дюн. Николай Петрович стоит у кромки и смотрит на горизонт. Думает, что надо было решиться на эту поездку раньше.

Поезд трогается. Кранц уплывает за окном: сосны, дюны, красные крыши. Володя прилип к стеклу. Митенька спит. Елизавета Андреевна тихо плачет, сама не зная почему.

Николай Петрович накрывает её руку своей.

— Приедем ещё. Обязательно.

После возвращения

В Москве их встречает жара, пыль, хлопоты. Но на комоде в спальне теперь стоит ракушка, привезённая из Кранца. По вечерам, когда особенно тоскливо, Елизавета Андреевна подносит её к уху. И слышит море.

А Володя ещё много недель будет рассказывать гимназическим друзьям, как купался в Балтийском море, как видел немецкий курорт и как решил, что обязательно станет путешественником.

Вот так Анисимовы съездили на Балтийское побережье. Не в Италию, не в Ниццу — а в скромный восточнопрусский курорт. Но для них это было огромное путешествие. И, может быть, именно оно станет тем воспоминанием, которое будет греть их потом — в войну, в революцию, в холодные годы. Маленькое море, которое навсегда останется внутри.

1900 Ч5 (финал)

Давайте представим, что семья Анисимовых впервые позволила себе настоящий курорт — не дачу в Малаховке, а поездку на Балтийское побережье, в Кранц. Август 1901 года.

Это событие. Для Николая Петровича — редкая возможность оставить банк на две недели. Для Елизаветы Андреевны — неслыханная роскошь. Для Володи — приключение всей жизни. Для маленького Митеньки — первые в жизни море и песок.

Сборы. Москва — Кранц

Едут основательно. В дорогу собираются два дня. Елизавета Андреевна укладывает плетёную корзину с провизией, Николай Петрович покупает билеты в первом классе — для жены и мальчиков — и себе берёт второй, чтобы не тратить лишнего. Володя носится с новым сачком и книжкой о море.

Поезд с Виндавского вокзала отходит вечером. Паровоз пыхтит, перрон в дыму. Едут с пересадкой, через Кёнигсберг. Дорога длинная, почти двое суток. Володя спит, прижавшись лбом к вагонному стеклу, за которым проносятся леса, сёла, тёмные поля. Утром — первая заграница: мелькают указатели на немецком, аккуратные домики, красные черепичные крыши.

И вот — Кранц.

Приезд. Первый вдох моря

На перроне пахнет солью и соснами. Небо высокое, белое от света. Воздух мягкий, не московский. Николай Петрович выносит Митеньку на руках, тот жмурится. Елизавета Андреевна поправляет шляпку и улыбается, как девочка.

Пансион выбрали скромный, но чистый, с видом на море. Дом в два этажа, с кружевными занавесками и табличкой на двери. Комнаты у них две: большая для семьи, маленькая для няни. Обстановка простая, но на столике — вазочка с полевыми цветами. Елизавета Андреевна трогает крахмальную салфетку и говорит: «Здесь хорошо».

Утро первого дня

Володя просыпается первым. За окном — чайки кричат, и где-то рядом шумит море. Он вскакивает, бежит к окну и замирает. Над дюнами — серо-синяя полоса воды, сливающаяся с небом. Он никогда не видел моря. Сердце колотится.

После завтрака идут на пляж. Володя бежит вперёд, по колено в песке, размахивая сандалиями. Николай Петрович несёт плетёную корзину с купальным бельём и термосом. Елизавета Андреевна идёт под зонтиком, Митенька на руках у няни.

Пляж широкий, светлый. Вода холодная, но купаются — быстро, с визгом. Володя входит по грудь, плюхается, хлебнув солёной воды. Отец плавает, мать сидит на берегу, подставив лицо солнцу. Митенька сидит на пледе и сосредоточенно ест песок. Все счастливы.

Дни в Кранце

Дни текут неспешно. Утром — море. Потом прогулка по набережной, где дамы под зонтиками, а господа в соломенных шляпах. Играет духовой оркестр. Везде пахнет кофе и вафлями.

Николай Петрович покупает газету на русском, садится на скамейку, читает «Московские ведомости». Елизавета Андреевна кормит Митеньку с ложечки, попутно беседуя с соседкой по пансиону. Володя убегает искать янтарь, ракушки, медуз.

Однажды они едут в Раушен, в соседний курорт. Там другой воздух, крутые склоны, дорожки среди деревьев. Николай Петрович нанимает коляску. Едут вдоль побережья. Володя смотрит на море и думает, что запомнит это на всю жизнь.

Вечера

Вечерами в Кранце тихо. После ужина семья выходит на прогулку. Закат над морем — длинный, золотистый. Чайки сидят на волнорезах. Пахнет водой, смолой и чужими цветами.

Николай Петрович берёт жену под руку. Они идут молча. Елизавета Андреевна думает, что они давно уже не были так близко друг к другу — без гостей, без службы, без забот. Митенька спит в коляске. Володя идёт чуть впереди, пиная шишку.

Однажды он говорит:

— Папа, а море не кончается?

— Не кончается. За ним — Швеция, Дания, Англия.

— А я хочу когда-нибудь поплыть туда.

Николай Петрович не отвечает. Только смотрит на сына, и в груди что-то сжимается — нежность и тревога разом.

Отъезд

Две недели пролетают как один день. День отъезда — серый, пасмурный, как будто море тоже грустит.

Возвращение домой

В воскресенье к ночи тяжелеет небо. Пахнет приближающейся грозой. Николай Петрович завтра уедет ранним поездом в город, в духоту, в бумаги.

А пока — гроза шумит по крыше, сверкают зарницы. Семья сидит на террасе, укрывшись пледом. Митенька спит у матери на руках. Николай Петрович обнимает жену за плечи. Володя привалился сбоку. И кажется, что лето будет длиться бесконечно.

1900 Ч5

Давайте перенесёмся в лето. Июль 1901 года. Семья Анисимовых снимает дачу в Малаховке. Николай Петрович приезжает из Москвы только на субботу и воскресенье — служба не отпускает. Елизавета Андреевна с детьми и прислугой живёт за городом всё лето. Володя уже отгремел гимназический год, сдал переходные экзамены и теперь свободен как птица. Митеньке уже почти год, он учится ходить.

Суббота, середина июля. Жара. Звенит за окном малинник.

Субботнее утро. Малаховка

Дача стоит на сосновой улице, среди высоких берёз и елей. Двухэтажный деревянный дом с террасой, резными наличниками и мезонином. Вокруг — палисадник с флоксами и ночными фиалками, за домом — сад с качелями и гамаком. Пахнет смолой, разогретой за день, и свежей клубникой.

Елизавета Андреевна встаёт рано, как всегда, но здесь утро другое. Окно в спальне распахнуто, вместо городского шума — птичий гомон, далёкий стук колеса у колодца и звон ведра. Митенька спит в лёгкой рубашонке, разметавшись на кроватке. Володя ещё в мезонине, куда его отселили на всё лето.

Она спускается вниз, в столовую. На террасе уже накрыт завтрак: творог со сметаной, свежий ржаной хлеб, кувшин холодного молока. Кухарка Агафья возится у летней печи, няня Анисья гремит самоваром. Воздух лёгкий, прозрачный. Хочется не думать ни о чём, кроме предстоящего приезда Николая.

День. Подготовка к приезду отца

Володя с утра убежал с соседскими мальчишками на озеро. Елизавета Андреевна не держит его: лето и есть лето. Велела только к обеду быть.

Дома идёт тихая суета. К приезду Николая Петровича надо успеть. Агафья ставит тесто для пирога с вишней, стирает в лохани за домом, развешивает бельё на верёвке. Елизавета Андреевна срезает в саду цветы, расставляет по вазам. В комнате мужа на дачном столике — свежая веточка пижмы, в графин налита клюквенная вода.

В полдень возвращается Володя, загорелый, с исцарапанными коленками. Рассказывает, как ныряли с мостков, как поймали тритона. Мать качает головой, но улыбается. Сажает обедать.

Обед на веранде. Окрошка со льдом, варёная картошка с укропом, огурцы прямо с грядки. Едят не спеша. Митенька у матери на руках что-то гулит и тянет ручку к тарелке.

Вечер. Приезд Николая Петровича

К шести слышен звон колокольчика за поворотом. Володя бросает книжку и мчится к калитке. Из-за берёз показывается извозчик. Николай Петрович спрыгивает с пролётки, снимает котелок, вытирает лоб. Пыль на сюртуке, но глаза весёлые.

Володя подбегает первым, жмёт отцу руку, забирает портфель. Николай Петрович обнимает Елизавету Андреевну, берёт на руки Митеньку, который отца за неделю подзабыл, но тянется.

На террасе шумит самовар. Ужин на воздухе. Николай Петрович распускает галстук, расстёгивает ворот. Агафья подаёт молодую картошку с укропом, солёные грузди. К чаю — вишнёвое варенье и пирог.

Говорят о Москве: жара в городе невыносимая, в банке заканчивают полугодовой отчёт, на Ильинке пыль столбом. Николай Петрович устало щурится: «Здесь — рай». Елизавета Андреевна подливает ему чаю.

Воскресенье. Целый день вместе

Утром встают позже. Володя с отцом идут купаться на пруд. Николай Петрович плавает по-своему, по-старинному, размашисто. Володя ныряет с мостков, хвастается. Отец не отстаёт. Мать с Митенькой гуляют по берегу, мальчик рвёт ромашки и тащит их в рот.

После купания — чай с молоком и булками на открытой веранде. Потом идут гулять в лес. Сосны, мох, земляника. Володя убегает вперёд. Родители идут не спеша, говорят о пустяках и о важном: о здоровье матери, о будущем детей, о том, что хорошо бы и на следующее лето снять эту же дачу.

После обеда — тихий час. Николай Петрович спит в гамаке, накрыв лицо соломенной шляпой. Елизавета Андреевна с Митенькой укладывается на плетёной кушетке. 

Вечером — соседи. На даче у Орловых собираются вокруг граммофона. Ставят пластинку с вальсом. Молодёжь танцует на площадке под соснами. Николай Петрович и Елизавета Андреевна делают круг под музыку. Володя смотрит на родителей и удивляется: они ещё умеют смеяться, как молодые.

К пяти приходят гости — сослуживец Николая Петровича с женой. Пьют чай с малиновым вареньем и домашним печеньем. Говорят о банке, о ценах на дрова, о новой постановке в Малом театре. Дамы обсуждают моды, детей. Володя сидит за столом смирно, пока его не отпускают во двор играть.

Вечер. Настольные игры и чтение вслух

После ухода гостей семья остаётся одна. Вечер воскресенья — самое уютное время. На улице темно, в столовой горит лампа. Володя достаёт лото. Играют втроём. Елизавета Андреевна смеётся, когда Николай Петрович, по старой привычке, начинает жульничать. Володя возмущается. Отец делает серьёзное лицо.

Потом читают вслух. Елизавета Андреевна берёт свежий номер «Нивы», читает рассказ. Николай Петрович слушает, откинувшись в кресле, поглаживая ус. Володя прижался к матери, борется со сном.

В девять — «Володя, завтра в гимназию. Спать». Тот не спорит. Целует мать, отца, уходит.

Ночь. Конец выходного дня

Когда дом затихает, Елизавета Андреевна с Николаем Петровичем сидят вдвоём. Она держит его за руку. Говорят о неделе, которая ждёт впереди, о том, что Володю нужно подтянуть по арифметике, что Митеньке пора прививку от оспы.

За окном тихо. Сокольники спят. Где-то вдалеке сторож стучит колотушкой. Дом Анисимовых погружается в сон.

1900 Ч4

Давайте проживём с семьёй Анисимовых воскресенье. Конец сентября 1900 года, первый по-настоящему ясный день после недели дождей. У Николая Петровича выходной, у Володи — свобода от гимназии. Елизавета Андреевна с утра пораньше собирает всех к завтраку.

Воскресенье. Утро в Сокольниках

В воскресенье в доме всё иначе. Просыпаются позже. Николай Петрович не вскакивает по будильнику, а потягивается, лежит, слушает, как за окном перекликаются сокольнические петухи. Володя спит до восьми. Даже маленький Митенька будто чувствует: сегодня день не такой, как все.

Завтрак накрыт к девяти. На столе — праздничная скатерть, вазочка с мёдом, калач из булочной Филиппова, сдобные завитушки с корицей, сливочное масло в серебряной маслёнке. Николай Петрович в мягкой домашней тужурке с кистями. Елизавета Андреевна нарядная, в сером платье с кружевным воротником. Даже Агафья ходит тише, без суеты.

За завтраком говорят о предстоящем дне. Есть план, но не жёсткий, а приятный. Николай Петрович предлагает: после обедни — прогулка в Сокольнический парк, там уже, говорят, золотая осень во всей красе. Володя просит взять с собой футбольный мяч. Мама с Митенькой останутся в саду, подышат воздухом.

Церковь. Воскресная служба

К десяти идут в церковь. Недалеко, пешком. Николай Петрович в сюртуке и котелке, Володя в гимназической форме, Елизавета Андреевна в шляпке с лентой. Идут не спеша, под руку. Солнце золотит мокрые крыши, лужи блестят. Пахнет опавшей листвой и ладаном.

Церковь в Сокольниках небольшая, деревянная, светлая. Служба идёт торжественно. Николай Петрович стоит прямо, крестится широко. Елизавета Андреевна тихо молится о детях, о муже, о доме. Володя крепится, старается не вертеться. Но сквозь окно видно, как на берёзе сидит ворона, и это очень отвлекает.

После службы к ним подходит знакомый батюшка, справляется о здоровье Митеньки. Николай Петрович говорит с ним степенно. Володя тем временем смотрит, как дымит кадило.

Прогулка в Сокольническом парке

После церкви — домой, перекусить, и в парк. Володя уже мчится вперёд, подкидывая мяч. Родители идут сзади, ведут коляску с Митенькой.

Сокольнический парк в конце сентября прекрасен. Клёны полыхают жёлтым и красным. Дорожки усыпаны листвой. Народу много — все гуляют, раскланиваются, воздух пахнет прелью и сосной. Издалека доносится музыка: в парке играет оркестр.

На широкой лужайке Володя с другими мальчишками гоняет мяч. Николай Петрович останавливается посмотреть. В нём просыпается спортивный азарт: «Володька, пасуй!» — кричит он, и мальчишка сияет. Это редкие минуты, когда отец не строг, а прост и весел.

Елизавета Андреевна сидит на скамейке с коляской. Митенька спит, укрытый кружевным одеяльцем. Она щурится на неяркое солнце, перебирает в памяти разговоры, улыбается прохожим. Рядом присаживается соседка, говорят о детях, о зиме, о том, что хорошо бы успеть заготовить варенья.

Обед дома. Семейное застолье

К двум возвращаются домой усталые и довольные. Обед в воскресенье — особый.  Агафья расстаралась: куриный суп с лапшой, жаркое с картофелем, солёные огурчики, пирог с капустой. Николай Петрович позволяет себе рюмку вина. Елизавета Андреевна — капельку наливки.

За столом говорят обо всём подряд. Володя рассказывает про футбол, про то, что поймал три мяча. Николай Петрович хвалит — сегодня он в добром расположении. Обсуждают, что скоро Покров, а там и первый снег не за горами. Решают, что в следующие выходные поедут в гости к тётке на Арбат.

После обеда. Тихий час и визиты

После обеда — час тишины. Митенька спит, Володя пристроился на диване с книжкой. Елизавета Андреевна раскладывает пасьянс. Николай Петрович дремлет в кресле, прикрыв лицо газетой. В доме уютно и спокойно, в печи тихо потрескивают дрова.

1900 Ч3

Завершим семейный портрет и представим себе Елизавету Андреевну Анисимову, жену Николая Петровича, маму Володи и маленького Митеньки. Ей 31 год. На дворе — тот же вторник, конец сентября 1900 года. Окунёмся в её день.

Утро. В Сокольниках

Елизавета Андреевна просыпается не по будильнику — по звукам дома. В половине седьмого в столовой уже гремят самоваром, где-то хлопает дверь: это Володя убежал в гимназию. Она ещё лежит с закрытыми глазами, прислушивается. Рядом в колыбели завозился Митенька, двухмесячный, зачмокал губами. Пора вставать.

Роды были тяжёлыми, доктор Матвей Львович с Мясницкой велел беречься, больше лежать. Но какой уж тут покой, когда дом на ней.

Она поднимается осторожно, накидывает тёплый капот — в комнате зябко, печь ещё не разгорелась. Берёт Митеньку на руки. Он тёплый, пахнет молоком и детским мылом. Кормит его, глядя в окно, за которым медленно светает над Сокольниками. В палисаднике мокрые георгины, небо белое, как разбавленное молоко.

С Николаем они позавтракали порознь: он спешил на службу, она вышла к столу, когда за ним уже закрылась дверь. На столе осталась смятая газета, недочитанная страница. Она машинально разгладила её ладонью.

День. Дом, дети, заботы

Утро проходит в делах. Агафья помогает с Митенькой, но за кухней, за прислугой, за домом — всё смотрит сама. Агафья подаёт счёт за провизию: говядина подорожала на копейку за фунт, масло привезли не то, что заказывали. Елизавета Андреевна сверяет тетрадь расходов. Каждую неделю она аккуратно вписывает траты: свечи, уголь, зелень, молоко. Николай отдаёт ей хозяйство полностью. «Ты у меня министр финансов», — шутит он по вечерам.

В доме пахнет щами и свежим хлебом. Агафья гремят у плиты. Пока Митенька спит Елизавета Андреевна садится у окна с корзинкой рукоделия. Шьёт распашонку. Шов ложится ровно, нитка послушно бежит за иглой. В такие минуты она отдыхает.

Потом приходит время Володи. Он возвращается в четвёртом часу, шумный, раскрасневшийся, пахнет осенним воздухом. Она сажает его за полдник: молоко с баранками, кусок сладкого пирога с яблоками. Спрашивает про отметки. Слушает про латынь, про арифметику, про то, что в воскресенье футбол на пустыре. Кивает, улыбается. Иногда ловит себя на мысли, что Володя всё больше похож на отца — не внешне, а повадкой, манерой хмурить брови.

Вечер. Ожидание мужа

К шести часам в доме наступает тихий предвечерний час. Митенька спит, Володя делает уроки у себя. Елизавета Андреевна прибирает в столовой, поправляет скатерть, ставит в вазочку сухие бархатцы. Она ждёт Николая.

Сегодня он задержится. По приглашению важных чинов после работы он в театре. Но обычно он приходит около семи, усталый, с портфелем. В прихожей стряхивает пыль с сюртука, снимает калоши. Она выходит встречать. Иногда он молча целует её в лоб и уходит к умывальнику. Иногда, если день был тяжёлый, садится в кресло и просит: «Распорядись чаю покрепче». И она понимает без слов.

Обычно за ужином говорят о разном. О том, что осень в этом году ранняя, что в городе начались концерты, но им пока не выбраться, что дрова надо закупать сейчас, пока цена не поднялась. Елизавета Андреевна не жалуется. За пятнадцать лет замужества она научилась довольствоваться тем, что есть, и не просить лишнего.

Ночь. Тишина

В десятом часу дом затихает. Елизавета Андреевна в последний раз обходит комнаты: гасит лампы, проверяет, закрыты ли заслонки в печах, не дует ли из форточек. В детской поправляет одеяльце у Митеньки. Он спит, приоткрыв ротик, сжав кулачки.

Она возвращается в спальню, садится перед туалетным столиком, распускает волосы. В зеркале — усталое, но ещё молодое лицо. Морщинка у губ появилась недавно. 

В темноте ложится. Слышно, как по крыше стучит первый ночной дождь. Завтра снова самовар, расходы, дети, обед, ожидание. Жизнь идёт по кругу, но в этом кругу есть лад. И она засыпает с этой мыслью.