ТЕЗИСЫ | Екатерина Диджионис

О вынесении вердиктов

«Классические лекции больше не работают», «знания не продаются – всё есть в свободном доступе», «людям нужны не знания, а результаты» – эти категоричные заявления встречаются в описаниях образовательных продуктов. Обычно за ними следует предложение курса, направленного на развитие прикладных навыков. И каждый раз меня удивляет, как выбор подхода к решению определенной задачи превращается в вывод обо всём образовании.

Методическая работа над программой начинается с вопроса об образовательном результате. Что человек должен знать, понимать и уметь после обучения? От ответа зависят содержание, формат, способы работы с материалом и проверки того, что он освоен. Поэтому утверждениям вроде «лекции не работают» не хватает продолжения: для кого, для какой цели и по каким признакам это определено?

Если мы обещаем научить человека проектировать, писать или пользоваться определённым инструментом, ему необходимо пробовать, получать комментарии, исправлять ошибки. Одного объяснения здесь недостаточно. Но у образования есть и другие задачи: познакомить с областью знания, объяснить исторический процесс, показать существующие интерпретации и основания, на которых они построены.

Знание и понимание – полноценные образовательные результаты. Их ценность не исчерпывается возможностью немедленно выполнить прикладную задачу. Иногда мы учимся, потому что хотим глубже понимать то, что читаем, смотрим и переживаем, замечать связи, которые прежде не видели. При этом свободный доступ к информации не означает, что человек понимает её значение, может оценить источники и связать изученное в целостную картину.

Кроме того, в этих утверждениях куда-то исчезает тот, кто передаёт или преподаёт знания. Его исследовательская работа, опыт, способ видеть предмет и объяснять его другим. Ведь мы выбираем лекции в том числе из-за того, кто говорит: какие вопросы задаёт автор, что замечает, какие связи обнаруживает, как выстраивает рассуждение.

Автор здесь всё ещё жив – позволю себе такую вольность с известной формулой. Его присутствие проявляется в отборе материала, работе с источниками, последовательности объяснения, внимании к деталям. В способности обозначить, где заканчивается установленный факт и начинается интерпретация, показать разные позиции и основания собственной. Открытый доступ к отдельным сведениям не отменяет ценности этой работы.

Рассказывая о преимуществах образовательного продукта, можно точнее обозначать его задачи и границы, не объявляя неподходящие форматы устаревшими. Прежде чем вынести вердикт, стоит хотя бы допустить, что у другого человека может быть другая цель. В том числе – просто знать и понимать больше.

#тезисдня #такиемысли

Музей по записи

7 июня 1753 года Георг II утвердил Акт парламента об учреждении Британского музея. В основу собрания нового национального музея вошли тысячи предметов из трёх коллекций, ставших собственностью Великобритании: библиотеки Коттон, коллекции манускриптов Харли и собрания сэра Ханса Слоуна. В акте, среди прочего, было предусмотрено, что доступ к собранию должен предоставляться бесплатно “to all studious and curious Persons”.

Для создания музея попечители покупают особняк Монтегю-хаус, построенный по проекту Роберта Гука и возведенный заново после пожара 1686 года. Если здание музея Эшмола в Оксфорде было построено специально под размещение коллекции, то здесь коллекция помещалась в готовое здание, которое изначально не было предназначено для музея.

После открытия в 1759 году допуск желающих посетить музей осуществлялся по билетам, которые выдавались по письменному заявлению посетителя. В заявлении требовалось указать имя, род занятий и место жительства, а также день и час, в которые он хотел бы попасть в музей. Этот список передавался главному библиотекарю, тот принимал решение о допуске и поручал привратнику выдать билет, если посетитель обратится за ним во второй раз.

Предполагалось, что на один сеанс может попасть не более десяти человек и что посетителям будет даваться три часа на осмотр музея – по одному часу на каждый отдел, за которым закреплялся свой сопровождающий.

О том, как эти правила применялись на практике, можно узнать из описания визита в музей, который нанёс историк Уильям Хаттон 7 декабря 1784 года и который он описал в своей книге A Journey from Birmingham to London:

«Мы шли довольно быстро, и я с некоторым удивлением спросил, нет ли кого-нибудь, кто мог бы рассказать нам о диковинах по пути. Высокий, благородный молодой человек, который, судя по всему, был нашим гидом, с некоторой теплотой ответил: «Что! Вы хотите, чтобы я рассказал вам обо всем, что есть в музее? Как это возможно? Кроме того, разве на многих экспонатах не написаны названия?» Этот ответ слишком меня пристыдил, чтобы я мог произнести еще хоть слово».

«Примерно за тридцать минут мы завершили наше безмолвное путешествие по этому царственному особняку, на которое вполне могло бы уйти тридцать дней. Я вышел почти таким же мудрым, каким вошёл, но с горьким соображением, что ради того, чтобы не упустить свой шанс, я в то утро резко оборвал увлекательную беседу с тремя джентльменами, остался без завтрака, промок до нитки, потратил полкроны на извозчика, заплатил два шиллинга за билет, был, как наёмная кляча, прогнан через залы, растерял ту малую долю хорошего настроения, что принёс с собой, и ушёл совершенно разочарованным. Надежда — самая деятельная из всех человеческих страстей. И самая обманчивая. Я возлагал на Британский музей больше надежд, чем на что-либо другое в Лондоне. Это было единственное, что вызвало у меня отвращение».

Как видно, не каждая достойная идея тотчас получает достойную реализацию. Институту музея потребуется немало времени для того, чтобы выработать удобный способ обеспечить публике доступ к коллекции и соответствовать её ожиданиям.

Заблаговременную подачу заявок на посещение отменят только к 1810 году, когда «все лица приличного вида» смогут входить в музей без записи три дня в неделю. А сам Монтегю-хаус в 1840-х разберут ради нового комплекса зданий Британского музея, разработанного архитектором Робертом Смёрком, и это будет уже совсем другая зрелая музейная архитектура.

Фрагмент книги W. Hutton. A Journey from Birmingham to London. Birmingham, 1785 цитируется в переводе по изданию: E. Walford. Old and New London. Vol. 4. London: Cassell, Petter & Galpin, 1873, p. 496.

#archthesis #архитектурамузейная

Как я научилась дочитывать книги

Раньше я довольно часто бросала книги на полпути. Иногда потому, что книга действительно оказывалась не моей, но чаще по другим причинам. Со временем мне удалось установить эти причины и понять, что поможет мне исправить ситуацию.

Электронные книги отпали первыми, потому что у меня было ощущение, что я все время читаю какую-то одну бесконечную книгу, которую даже не помню. Поэтому ниже речь пойдет исключительно о бумажных вариантах.

➊ Выбирать не только книгу, но и в каком издании читать

Для меня имеет значение буквально всё: бумага, вёрстка, размер шрифта, переплёт, оформление обложки. Если книгу неудобно держать, шрифт слишком мелкий, обложка раздражает или от старого издания неприятно пахнет, наиболее вероятно, что я её не дочитаю.

Это может показаться мелочью или капризом, но мы проводим с книгой много времени, чтение – это длительная работа, и физический дискомфорт точно не помогает её продолжать. Так что выбирайте экземпляр, к которому вам будет приятно вернуться.

➋ Аннотировать в процессе чтения и немного после

Закладки в книге (я использую полупрозрачные самоклеящиеся), заметки в блокноте или в цифровом формате (в книгах не пишу) помогают лучше запоминать прочитанное и быстро возвращаться к тексту после перерыва. Я отмечаю фрагменты, которые считаю красивыми, интересными или значимыми, веду список персонажей и иногда в конце сеанса чтения кратко записываю произошедшие события, личные вопросы и мысли, вызванные текстом.

Да, это чуть более энергозатратно, чем просто почитать, но так вам не придется возвращаться на десятки страниц назад, чтобы восстановить контекст, или вовсе бросать книгу, если перерыв в чтении затянулся.

➌ Не оставлять неизвестное без внимания

И здесь уже есть вполне серьезное когнитивное обоснование, о котором расскажу как методист. Незнакомое слово, термин, место или историческое событие не стоит пропускать и пробегать мимо. Если оставить его без внимания, часть ресурсов рабочей памяти продолжит заниматься обработкой этой неопределенности, и связи с последующей информацией могут не сформироваться. Мозг просто не воспримет информацию, следующую за незнакомым словом.

Этот механизм подробно описан в статье W. Kintsch, K. A. Rawson “Comprehension”, которая вошла в сборник The Science of Reading. A Handbook: понимание текста предполагает не только распознавание слов и построение текстовой основы (textbase), но и формирование ситуационной модели (situation model) – ментальной модели описываемой текстом ситуации. Для этого информация текста должна связываться с уже имеющимися знаниями, а возникающие пробелы – заполняться.

В связи с этим мы иногда перестаем помнить или понимать книгу не потому, что она сложна для нас, а потому, что где-то по дороге оставили слишком много маленьких белых пятен.

• • • • • • • • • • •

Вот так, мой способ дочитывать книги сегодня выглядит довольно просто, но работает эффективно: удобное издание, заметки в процессе чтения и готовность остановиться, чтобы разобраться с тем, что оказалось новым.

#книги #обучение