РАССКАЗЫ, ИСТОРИИ, ЛИЧНЫЕ ОТКРОВЕНИЯ

— Закон разрешает гражданину осуществлять аудиозапись собственных бесед без предупреждения собеседника, если это касается защиты его прав. — Юрист посмотрел на Алину. — Вытяните его на откровенность. Заставьте признаться и запишите это.
По дороге из конторы у Алины зазвонил телефон. Артём спрашивал, купить ли курицу пельменей. Она ответила: «Купи», — и сама удивилась, как ровно прозвучал её голос. Вечером же, пока он был в душе, Алина проверила диктофон из нагрудного кармана жакета — запись выходила чистой, даже сквозь гудение холодильника.
На завтра она написала Артёму: «Нам надо поговорить. Давай в кафе на Садовой в шесть». Людное место она выбрала нарочно, подумала, что там он не посмеет кричать, но, как оказалось, ошиблась. На всякий случай она предупредила Сергея, что идёт на встречу, и попросила быть на связи.
Алина пришла заранее, заказала капучино, к которому так и не притронулась, включила диктофон и опустила телефон в нагрудный карман. Артём опоздал на двадцать минут, пришёл с букетом белых роз.
— Привет, малыш. — Он попытался её поцеловать, но девушка отстранилась.
— Сядь, Артём, нужно серьёзно поговорить.
Он напрягся, бросил цветы на стол и сел напротив.
— Я передумала выходить замуж. — Ровным, лишённым эмоций голосом сказала Алина. — Я не хочу никакой квартиры. Просто верни мне мои деньги.
СЛЕДУЮЩАЯ ЧАСТЬ – ЗАВТРА
 ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ВТОРОЙ ЧАСТИ РАССКАЗА

— Где мои деньги? — не здороваясь, выпалила она. — Твой брат сказал, что отдал их тебе. Вы что, решили поделить их на двоих?
Сергей молча налил стакан воды и поставил перед ней.
— Присядь, выпей.
— Я не буду пить. — Она ударила кулаком по столу. — Отвечай.
— Сядь. — Его голос прозвучал тихо, но с такой властной силой, что Алина невольно опустилась на стул.
Сергей нашёл в телефоне нужный диалог и положил аппарат перед ней.
— Читай.
Это была переписка с братом. Немногословная, но тянущаяся годами.
«Серёж, займи триста. Срочно горю. Люди на счётчик ставят».
«Иди к лешему, Артём. Найди работу», — ответил Сергей.
«Братик, мне крышка. Одолжи полмиллиона, я отдам».
«Нет».
И наконец сообщение месячной давности. «Серёж, подтверди Алине, что бабки у тебя на счёте, если она вдруг спросит. Мне нужно время потянуть».
«Если ты её не отпустишь, я сам всё ей расскажу. И про Марину тоже».
Ответ Сергея: «Только попробуй. Я тогда родителям расскажу, что это ты их пенсию украл. Они мне поверят. Я старший, любимый. Ты тогда вообще из семьи вылетишь».
Алина смотрела на экран, и ей казалось, что она падает в бездну.
— Господи! — прошептала она, закрывая лицо руками. — Серёжа, прости меня, прости.
— Я давно знал, что он мошенничает, — глухо сказал Сергей, садясь напротив. — Хотел сказать тебе всё на том обеде. Но мама умоляла подождать. Она надеялась, что ты его шанс стать нормальным. А когда приехала Марина, поняла — спасать там нечего. Он просто пытался сделать из меня крайнего, чтобы выиграть время. А я молчал, потому что не был уверен, что ты мне поверишь. Думал, вдруг ты сочтёшь, что я просто завидую брату.
Они долго сидели в тесном кабинете среди коробок с кормом. Администратор заглядывала дважды.
— Сергей Викторович, там бульдога привезли.
И оба раза он просил подождать.
Алина рассказала ему про Марину и Наталью Дмитриевну. Сергей же, выслушав, сказал:
— Тебе нужен нормальный юрист. Есть у меня один знакомый.
Два дня ушли на бумаги. Выписки из банка, распечатки, переписки, скриншоты, квитанции Натальи Дмитриевны о снятии денег со вклада. А в четверг Алина, Марина и Сергей сидели в кабинете адвоката.
Седой, опытный юрист внимательно выслушал их историю, просмотрел банковские выписки Алины с пометкой на первоначальный взнос и покачал головой.
— Картина ясна. История с пенсией родителей, показания Марины, её матери. По схеме выманивания денег ваши переводы. Классическая сто пятьдесят девятая статья — мошенничество в крупном размере. — Юрист снял очки и потёр переносицу. — Но есть проблема. По вашему эпизоду, Алина, он может заявить, что действительно планировал купить квартиру, но деньги похитили или он вложил их в неудачный бизнес-проект. Нам нужно твёрдое доказательство того, что у него изначально не было умысла ничего покупать, что он брал деньги, уже зная, что обманет.
— И как это доказать? — спросил Сергей.

— Вы кто? — настороженно спросила она.
— Меня зовут Алина. Я невеста Артёма, точнее бывшая невеста. Нам нужно поговорить.
Глаза Марины расширились от шока. Она попятилась, инстинктивно закрывая живот руками.
— Уходите! — крикнула она срывающимся голосом. — Я ему ничего не должна. Что вам от меня надо? Пришли меня добить?
— Марина, тише, тише, пожалуйста. — Алина шагнула вперёд, выставляя перед собой пустые ладони. — Марина, я не от него. Я узнала о тебе от Татьяны Сергеевны. Артём обманул меня так же, как и тебя. Он украл мои деньги, и я пришла, чтобы мы могли помочь друг другу.
Марина замерла. На шум в коридор вышла её мать в выцветшем халате. Услышав слова Алины, она тяжело вздохнула и открыла дверь шире.
— Проходите на кухню. Чего в дверях стоять?
Они просидели на этой крошечной кухоньке до самого вечера. Марина плакала, уткнувшись лицом в ладони, а её мама Наталья Дмитриевна мрачно разливала чай по кружкам.
— Он ведь такой обходительный был, — всхлипывала Марина. — Цветы дарил, говорил, что я его судьба, что у нас будет большой дом. Мам, скажи!
— Да что говорить? — Наталья Дмитриевна махнула рукой. — Обвёл вокруг пальца, как дурочек. Я же ему свои шестьсот тысяч отдала, что на чёрный день берегла. На общее будущее говорил: машину надо хорошую купить, чтобы семью обеспечивать. Купил, как же, а потом номер сменил и пропал.
— Мои деньги тоже пошли на общее будущее, — горько усмехнулась Алина.
— Марина, Наталья Дмитриевна, мы не можем просто так это оставить. Нужно действовать вместе. Если мы объединимся, то сможем доказать, что это не случайность, а схема. Вы готовы действовать вместе со мной?
Марина смотрела на неё своими заплаканными глазами, но в них больше не было страха. Она твёрдо произнесла:
— Готова!
Домой Алина возвращалась последним автобусом, держа на коленях тёплый свёрток с пирожками от Натальи Дмитриевны.
Прошла неделя. Артём делал вид, что ссоры не было, приносил по вечерам эклеры и снова подсовывал ей сайты ресторанов. Алина улыбалась, кивала и продолжала свою игру. Но однажды за ужином, когда Алина с ледяным спокойствием потребовала хотя бы выписку со счёта, он, почуяв опасность, перешёл в наступление.
— Опять ты за своё. — И швырнул вилку в тарелку с ужином. — Хорошо. Хочешь правду? Деньги у Сергея.
— У Сергея? — Алина опешила.
— Да-да. У моего святого братика. — Артём нервно заходил по комнате. — У меня могли арестовать счета из-за одного старого поручительства. И я отдал наличку Сергею на хранение, чтобы тот внёс их в кассу застройщика от своего имени по доверенности, а этот ловкач решил меня кинуть. Спроси у него сама, если мне не веришь.
Алина вспомнила, как хмуро Сергей смотрел на брата за обедом. Неужели они в сговоре? Неужели тихий ветеринар тоже часть этой схемы?
Всю ночь она пролежала без сна. Номер Сергея у неё был, но толку спрашивать по телефону. Ей нужно было видеть его глаза.
Утром она попросила коллегу подменить её на первых уроках и поехала в клинику, где он работал. В приёмной пахло хлоркой и лекарствами. Сергей в синей рабочей форме заполнял карты за стойкой, а увидев её лицо, спокойно отложил ручку и, взяв девушку под локоть, увёл в маленький кабинет за стеклянной дверью.

Услышала за столом чужой разговор свекрови — и поняла, что жених обобрал не только её. Но Артём не знал, что она понимает по-немецки/2

Повисла тишина. Улыбка сползла с лица Артёма. Черты заострились, а в глазах, тех самых, что казались ей океаном понимания, мелькнул холодный блеск.
— Ты что, не доверяешь мне? — голос Артёма стал низким, с металлическими нотками.
— Я просто прошу показать документы. Это нормальная просьба.
— Нормальная. — Он резко шагнул к ней, нависая сверху. — То есть я из кожи вон лезу, чтобы у нас было своё гнёздышко, чтобы ты ни в чём не нуждалась, а ты устраиваешь мне допросы после всего, что я для тебя сделал?
— А что ты для меня сделал? — тихо спросила Алина, глядя прямо в глаза.
— Я тебя из траура вытащил, — выпалил он. И эти слова ударили её как пощёчина. — Ты же как привидение ходила. Я тебе дал шанс на нормальную жизнь, а ты мне из-за каких-то бумажек мозг выносишь. Разбирайся со своими страхами сама.
Он схватил ключи от машины и вышел, хлопнув дверью. Алина не плакала. Внутри всё заледенело. Маска была сброшена, и под ней оказался циничный манипулятор.
Артём вернулся во втором часу ночи и устроился на диване в зале. Утром он спал, отвернувшись к спинке, и даже не шевельнулся, когда она уходила.
Шесть уроков Алина отвела как во сне, а после поехала не домой, а через весь город к маме. Ирина Васильевна, женщина с суровым, вылепленным тяжёлой работой лицом, усадила дочь на табурет у окна и, не перебивая, слушала. Потом с грохотом опустила чайник на плиту. Её руки дрожали.
— Беги от него, Алина, собирай вещи сегодня же и переезжай ко мне.
— Мам, я не могу просто сбежать. — Алина потёрла виски. — Я хочу вернуть деньги. Это миллион восемьсот. Это бабушкина комната. Это всё, что у меня было.
— Оставь эти деньги. Бог с ними. Жизнь дороже. — Ирина Васильевна почти срывалась на крик. — Ты не понимаешь, с кем связалась. Не играй с ним в игры. Он хитрее тебя. Я сама когда-то осталась без гроша, когда твой отец сбежал, и знаю, что это такое. Ты одного уже потеряла, и я не переживу, если ты из-за этого проходимца снова свалишься в депрессию. Или того хуже, если он тебе что-то сделает.
— Я не свалюсь, мам. Я не слабая.
— Ты наивная! — Мать всплеснула руками. — Господи, Алина, ну как ты могла быть такой слепой? Я же тебя предупреждала, что нельзя верить мужчинам на слово.
— А как ты могла? — вдруг вырвалось у девушки, и она тут же об этом пожалела. Ирина Васильевна замерла.
Двадцать лет назад отец Алины точно так же клялся в любви, обещал золотые горы, а потом исчез, прихватив все накопления семьи и оставив жену с девятилетней дочкой на руках.
— Прости, мам, — прошептала Алина, опуская глаза. — Прости, я не должна была.
— Ничего, — глухо отозвалась Ирина Васильевна, отворачиваясь к окну. — Ты права. Я тоже не разглядела и до сих пор себе этого простить не могу. Именно поэтому я тебя умоляю: оставь деньги, он сломает тебя.
Но Алина уже приняла решение, а вечером позвонила Татьяне Сергеевне. Та отвечала шёпотом, умоляла быть осторожной, а через десять минут прислала фотографию листка из блокнота. Адрес Марины, номер Сергея и приписка внизу. «По субботам они дома».
Артёму Алина сказала, что в субботу у неё родительское собрание. Он даже не поднял головы от телефона.
И вот выходной. Алина доехала на автобусе до конечной, поднялась на четвёртый этаж по лестнице, пахнущей кошками и жареным луком, и постучала в обшарпанную дверь, обитую потрескавшимся дерматином.
На пороге показалась Марина, бледная, с тёмными кругами под глазами, в просторной домашней футболке.

— Если что, у мамы есть мой номер.
Всю дорогу Артём болтал без умолку, а Алина смотрела в окно на мокрые чёрные поля и отвечала односложно. На въезде в город ему позвонили. Он высадил её у подъезда.
— Малыш, мне на часок к пацанам по работе. Ты поднимайся, я быстро.
Алина не поднялась. Она долго сидела на холодной лавке у детской площадки. Хотелось успокоиться и научиться смотреть ему в глаза, ничем себя не выдавая. Домой она вернулась, когда во дворе зажглись фонари. У порога носками врозь стояли ботинки Артёма. Значит, он вернулся раньше неё — видимо, никуда и не уезжал, просто переждал где-то неподалёку, чтобы не идти домой вместе.
В прихожей пахло кофе и его парфюмом, терпким, с нотками кедра. Ещё утром этот запах заставлял её сердце биться чаще, а теперь всё было иначе.
— Алина. — Артём вышел из кухни с бокалом вина в руке. — А я тут сижу, смотрю сайты ресторанов. Слушай, есть отличный вариант за городом. Панорамные окна, сосновый лес, терраса для выездной регистрации. Правда, депозит кусается, но для моей девочки мне ничего не жаль. Посмотришь?
Он подошёл ближе, пытаясь обнять её за талию и поцеловать в щёку. Алина с невероятным усилием воли всё же заставила себя не отшатнуться. Она сняла пальто и, стараясь дышать ровно, прошла в комнату. Она обещала себе молчать, улыбаться, кивать, собирать доказательства.
— Артём, ресторан — это здорово, но меня сейчас волнует другое. Что у нас с квартирой? Ты говорил, ключи будут весной.
Артём грустно вздохнул.
— Малыш, мы же это обсуждали сотню раз. Застройщик тянет резину. Комиссия не принимает дом. Это стандартная история для новостроек в последнее время, но всё под контролем.
— Ладно. — Алина села на край дивана, сложив руки на коленях. — Если это стандартная история, покажи мне договор долевого участия или что там? Договор уступки. У тебя же должны быть документы. Деньги ведь отправились три месяца назад.
СЛЕДУЮЩАЯ ЧАСТЬ – ЗАВТРА
 ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ПЕРВОЙ ЧАСТИ РАССКАЗА
Сетка моих каналов в МАКС

Она помолчала, собираясь с силами.
— А месяц назад сюда приехала девочка Марина. Ей двадцать четыре. Совсем ребёнок. Беременная. Третий месяц. Артём обещал на ней жениться. Взял у её матери, простой продавщицы, шестьсот тысяч на хорошую машину, чтобы таксовать. И исчез. Заблокировал их номера. Марина нашла нас через соцсети — по фотографиям с семейных праздников, которые Артём когда-то выкладывал.
— Мой миллион восемьсот, — прошептала Алина, глядя в пустоту. — Он взял их три месяца назад, сказал на первый взнос по квартире.
— Он закрыл ими часть долгов, чтобы его не посадили за мошенничество, — ответила Татьяна Сергеевна. — Нет никакой квартиры.
Алина стёрла слёзы тыльной стороной ладони.
— Господи.
Свекровь снова закрыла лицо руками.
— Какой стыд. Это наш сын, Алина. Я люблю его, как и любая мать. Но я не могу смотреть, как он ломает тебя второй раз. Мы вырастили чудовище.
— Вы не виноваты, — твёрдо сказала Алина, беря руки женщины в свои. — Сергей ведь вырос другим. Это не ваша вина.
— А что ты будешь делать? — с надеждой и страхом спросила Татьяна Сергеевна. — Ты ведь не сможешь вернуть деньги, если отдала их просто так.
— У меня есть переписки. — Алина выпрямилась, и в ней просыпалась та стальная воля, которую она когда-то переняла от Андрея. — Там, где он пишет про ипотеку и просит перевести. Если прижать его от лица нескольких жертв, Марина готова написать заявление. Она напугана, но, думаю, Сергей её убедит. Он ей помогает сейчас — и с врачами, и вообще.
— Тогда сделаем так. — Алина поднялась со скамейки. Холодный октябрьский ветер трепал её волосы, но ей больше не было холодно. — Я вернусь в дом и буду улыбаться. Скажу ему, что мне очень понравились его родители, а завтра попрошу прислать мне копии документов на квартиру для налогового вычета. Соберу все доказательства, а вы свяжете меня с Мариной.
Татьяна Сергеевна смотрела на девушку перед собой с нескрываемым восхищением.
— Ты сильная, Алина. Я бы так не смогла — собраться и действовать, когда внутри всё горит. Дай бог тебе сил. — Свекровь погладила её по руке. И от этих слов камень, лежавший на сердце Алины все эти пять лет, вдруг треснул. Она не одна. Её снова предали, да, но в этот раз она не рухнет в туман.
— Пойдёмте в дом. — Алина усмехнулась про себя и сказала с наигранной заботой: — Не стоит заставлять жениха слишком долго ждать, а то он, не дай бог, начнёт волноваться.
Когда они вошли, Артём пил кофе и что-то увлечённо рассказывал отцу. Сергей стоял у окна. Заметив, как переглянулись мать и Алина, он едва заметно кивнул, словно отдавая должное её мужеству.
Алина села за стол, взяла свою чашку и посмотрела на Артёма. Он улыбнулся ей своей фирменной бархатной улыбкой.
— Ну что, нагулялись? — спросил он. — Понравились мамины розы?
— Очень, — ответила Алина, делая глоток. Кофе был горьким, но оставлял приятное согревающее послевкусие. — Знаешь, Артём, у твоей семьи потрясающий сад и корни. Корни у вас действительно очень глубокие. Я рада, что мы приехали.
Артём слегка поёжился, не понимая, что изменилось в её взгляде.
Из гостей они уезжали в сумерках. Татьяна Сергеевна сунула Алине банку квашеной капусты и обняла чуть крепче, чем требовали приличия, — она уже воспринимала её как родную. Сергей, закрывая багажник, тихо сказал:

— Мама у меня готовит так, что в ресторанах плачут от зависти. Правда, мам? Кушайте, Алина, кушайте. — С лёгкой суетой в голосе отозвалась Татьяна Сергеевна, избегая смотреть девушке в глаза.
— Извините, — Алина смущённо зарделась. — Я на минуточку руки только ополосну.
Она вышла в коридор, чувствуя спиной тяжёлый взгляд Сергея, младшего брата Артёма. Тридцатилетний ветеринар весь обед молчал и смотрел на брата так, словно ждал, когда тот наконец оступится.
Остаток обеда Алина пережила как в тумане. Кивала, хвалила капусту и даже записала в телефон рецепт. Пальцы плохо слушались, и вместо тмина вышло что-то неразборчивое.
Когда подали кофе и яблочный пирог, Татьяна Сергеевна вдруг нервно смяла край вышитого фартука.
— Алина, деточка, не хотите пройтись? Я бы показала вам свои розы. Ударили ранние заморозки, но пара кустов ещё держится.
— С удовольствием. — Алина встала из-за стола.
— Эй, девчонки, вы там ненадолго! — крикнул им вслед Артём, не отрываясь от телефона, с наигранной весёлостью. — А то мне скучно без моей невесты.
Сергей, сидевший напротив, поднял на неё тяжёлый, сочувствующий взгляд, но ничего не сказал.
Осенний сад встретил их запахом прелой листвы. Розы были тёмно-бордовые, с подмороженными по краям лепестками, словно капли крови на фоне серого октябрьского неба. Татьяна Сергеевна, кутаясь в шаль, остановилась у дальней клумбы, где их не было видно из окон, а затем повернулась к девушке. Она выбрала это место нарочно: боялась, что муж или сын услышат и помешают.
— Алина, — начала она по-русски, и голос её дрогнул. — Мне очень тяжело это говорить, но ты хорошая девочка. Мне надо сказать тебе одну вещь про Артёма.
Алина посмотрела прямо в глаза несчастной женщине, которая решила спасти чужую дочь ценой собственного сына.
— Я всё слышала за столом, — произнесла она на чистом немецком. — Пожалуйста, помогите мне, но так, чтобы Артём пока ничего не знал.
Татьяна Сергеевна качнулась, будто от толчка, прикрыла лицо ладонями, и плечи её затряслись в беззвучных рыданиях.
— Слава богу, — выдохнула она, размазывая слёзы. — Я так боялась, что ты мне не поверишь, что он снова всё вывернет наизнанку. А откуда ты знаешь язык?
— В детстве соседка научила. — Алина приобняла её за плечи. — Хотела вам сюрприз сделать на свадьбе.
— Да уж, получился сюрприз! — Татьяна Сергеевна горько усмехнулась и кивнула в сторону дома. — Пойдём, присядем.
Они опустились на холодную деревянную скамейку в глубине сада, подальше от окон.
— Три года назад, — негромко заговорила Татьяна Сергеевна, глядя на поникшие розы, — Артём приехал к нам среди ночи, в слезах, на коленях. Сказал, что у отца нашли опухоль, что он сам видел анализы, но врачи нам ничего не говорят, чтобы не пугать. Что есть квота в Германии, но нужно срочно оплатить перелёт и реабилитацию. Мы отдали ему все сбережения — полтора миллиона, которые откладывали на старость.
Алина ахнула и прикрыла рот рукой.
— Виктор Павлович здоров?
— Слава богу, да. У него была грыжа, которую через месяц удалили по ОМС бесплатно. — Татьяна Сергеевна грустно улыбнулась. — Когда мы стали задавать вопросы, Артём пропал на два месяца. Потом выяснилось, что он набрал кредитов, ввязался в пирамиду, пытался отыграться на криптобирже. Сергей с тех пор с ним почти не разговаривает.

Услышала за столом чужой разговор свекрови — и поняла, что жених обобрал не только её. Но Артём не знал, что она понимает по-немецки/1

Обед в загородном доме Ковальских, куда Алину привезли знакомиться с родителями жениха, катился по накатанной колее. Виктор Павлович орудовал ножом над рулькой, Артём то и дело вворачивал шутки, а Алина старалась изо всех сил — лишь бы понравиться будущей родне. Хозяева нет-нет да и перекидывались между собой немецкими фразами, по давней привычке, о чём Артём её заранее предупредил. Правда, сделал он это вскользь, между делом, так что Алина не придала значения — мало ли, какие у людей привычки. Сама она втайне готовила сюрприз: полгода созванивалась с бабой Розой, восстанавливая язык, чтобы на свадьбе произнести тост на немецком и увидеть, как потеплеют глаза сурового свёкра.
Однако буквально через минуту всё перевернулось.
— Бедная девочка, — едва разлепляя губы, обронила Татьяна Сергеевна. Она подалась к мужу, будто поправляя блюдо с запечённой рулькой и тушёной капустой, над которым вился густой дух тмина и чеснока.
— Ведь она даже не догадывается, что у Артёма есть другая женщина и что та вот-вот родит. А деньги, что она ему отдала, он уже спустил — как и наши. — Лопатка звякнула о фарфоровый край, и Татьяна Сергеевна добавила с неожиданной решимостью: — Я ей всё расскажу, Витя. Хватит с меня этого вранья. Устала, больше нет мочи.
Виктор Павлович, печальный мужчина с проседью на висках, качнул головой, так и не оторвав взгляда от тарелки.
— Таня, он нам сын. Если ты сейчас всё выложишь, это будет позор на всю семью. Не закатывай сцен, прошу тебя.
На противоположном конце длинного стола Артём, сияя улыбкой, договаривал анекдот про таможенников. Он потешался собственным остротам и вокруг ничего не видел.
Алина сидела подле жениха, держала спину ровно и продолжала улыбаться вежливой улыбкой гостьи, которую привели знакомиться с будущими родственниками, — но кусок рульки во рту сделался пеплом. Воздух в светлой столовой загородного дома Ковальских сгустился и стал липким, как перед грозой. Она разобрала всё, каждое слово. Артём ведь предупреждал: «Не напрягайся, малыш, они по-русски нормально говорят. Между собой будут лишь шпрехать по старой памяти, так что не обращай внимания».
Он не знал — да и никто не знал, кроме пожилой соседки бабы Розы, — что в детстве, пока мама-медсестра сутками дежурила в больнице, маленькая Алина пропадала у неё. Баба Роза из поволжских немцев пекла яблочный штрудель и читала девочке сказки братьев Гримм в оригинале. К семи годам Алина болтала по-немецки не хуже, чем по-русски. Потом был институт, работа учителем, и немецкий ушёл на подкорку. Но когда Артём обмолвился о корнях родителей, Алина полгода тайком созванивалась с бабой Розой, восстанавливая язык. Она хотела на свадьбе произнести тост на языке предков мужа и увидеть, как потеплеют глаза сурового свёкра. Сюрприз удался, только не для Алины — она-то как раз всё поняла.
«Если я сейчас выйду и швырну ему это в лицо? — лихорадочно думала девушка, вытирая лицо полотенцем в ванной. — Он выкрутится, скажет, что мать что-то перепутала, что у него просто долги по бизнесу. А деньги переведены по моей воле. Я ничего не докажу. Он сделает из меня истеричку перед всей семьёй».
Она зажмурилась, постояла немного и вышла из ванной. А когда вернулась, на её тарелке уже лежал новый кусок рульки. Татьяна Сергеевна подложила, пока её не было, и теперь старательно смотрела в сторону.
— Алина, ты чего не ешь? — Артём заботливо положил руку ей на плечо, и от этого прикосновения её едва заметно передёрнуло.

— Вот так, Витя, нехорошо у нас с тобой всё получилось. Куда ты сгинул? Где сейчас? Сын наш опять какой-то срок получил — мне родители сказали. Не вышло из него ничего путного. А ведь я всегда любила тебя, Витя. Уж так любила, что даже Лару отбила. Думала, что вот рожу тебе сына, и заживём мы лучше всех в Матвеевке. Да что там в деревне, лучше всех в области. И дом у нас будет красивый, и двор ухоженный. А вот что от него осталось. Ни тебя, ни Арсения. Только я на этих развалинах сижу. А Лара-то твоя в столице теперь. Врачиха, ходит гордая. И муж у неё, не поверишь, грузин. Видный такой и тоже врач. Дом у них большой, и такие важные оба. Что ж, противно? Но тебя-то я всё равно у неё забрала. Так ей и надо, а то слишком много о себе думает. Ну давай, дорогой, за нашу встречу.
Тома подняла гранёный стакан, посмотрела сквозь налитую жидкость на солнце, потом резко выдохнула и выпила всё содержимое одним махом. После чего спустилась с пенька на траву, легла на спину и, положив руки за голову, закрыла глаза.
 ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ФИНАЛЬНОЙ ЧАСТИ РАССКАЗА
Сетка моих каналов в МАКС

— Твой новый муж? — кивнула она на Артёма. — А ничего, красавчик, прямо как ты мечтала. Но я у тебя его тоже отобью.
Женщина мерзко расхохоталась, а Артём брезгливо поморщился.
— Ох, ничего себе, у тебя и хоромы, — вошла в помещение гостья.
— Это дом моих свёкров. Мы с мужем и сыном живём в квартире в городе поближе к работе, — объяснила ей Лара и повела в комнату. — Располагайся. Ты пока побудешь здесь, а потом мы отвезём тебя в Матвеевку.
— Что, дозвонились до Вити, что ли? — прищурилась подруга. — А если я опять сбегу?
— Да, пожалуйста, — пожала плечами собеседница. — Только учти, что ещё раз искать и спасать тебя будет уже некому.
— Это почему?
— Мы скоро уезжаем с мужем и будем работать в другом городе. Так что если ты снова вернёшься сюда, то сгниёшь. В Матвеевке никто не поверил, когда я сказала, что ты нашлась.
— Кто не поверил?
— Витя. Да ему и не надо, чтобы я вернулась.
— Нет, не Виктор. Твои родители. Они уже и не чаяли увидеть свою дочь. А муж твой…
Лара подумала, что не стоит рассказывать всё, что она узнала, и продолжила:
— Он уехал из деревни.
— А мне тут нравится. Может, я тут останусь?
— Не останешься, — твёрдо ответила подруга. — Нечего тебе тут делать. Отдыхай пока. Скоро в Матвеевку поедешь.
— Ну ладно.
Тома упала на кровать, потом привстала.
— Слушай, есть что выпить, а то прямо горло саднит.
— Водочки попей, — холодно сказала Лара. — Больше ничего нет. Тебе хватит.
Когда Лара позвонила своим родителям с известием, что нашлась подруга, то Поля побежала к Томиному дому и сообщила им новость. Пожилые отец с матерью обрадовались, что дочь жива, но были не в состоянии приехать в город. Они отрядили для этого старшего сына Гришу. Артём встретил его на вокзале и повёз навстречу с сестрой.
— Тома, — обнял он женщину и долго держал в своих объятиях.
— Ну отпусти уже, — сказала она и освободилась из его рук. — Поехали домой. Батя с мамкой ждут.
— Как они?
В голосе Томы впервые прозвучал интерес.
— Ждут, — повторил брат.
Артём повёз подругу жены с братом прямиком в деревню. Лара поехала с ними, чтобы передать Тому с рук на руки и заодно проведать своих и обсудить с ними переезд в город.
Когда машина затормозила у дома подруги и Гриша вывел сестру за руку, из открытого окна раздались плач и причитания. Это Томина мама после долгих лет разлуки наконец-то увидела свою дочь.
Весна и начало лета выдались тёплыми, и в Матвеевке вовсю цвели яблони и сливы. Солнце припекало, и в безветренную погоду было хорошо слышно жужжание пчёл, перелетавших с одного цветка дерева на другой. Обгорелые останки того, что когда-то было Витиным домом, уже захватывала трава и молодые побеги. Забор окончательно завалился и открывал вид на поле и хвойный лес. На обугленном пеньке сидела немолодая женщина со спутанными волосами и наливала из бутылки в стакан прозрачную жидкость.